Чтение онлайн

— Так. Мне не нужны подробности. На самом деле, пожалуйста, не рассказывай мне подробностей, — умоляет она, и я фыркаю. — Всё, что я хочу знать: предохраняетесь ли вы и счастлива ли ты?

Моё сердце распирает от эмоций. Я так сильно люблю свою маму.

— Да, мы предохраняемся, и да, я счастлива.

Она на мгновение замирает.

— Говори, — подбадриваю я.

— Слушай, ты знаешь, я люблю Уайатта. Твой отец просто драматизирует сейчас, потому что он такой, какой есть. Но я не беспокоюсь о намерениях Уайатта. Не думаю, что он когда — либо намеревался кого — то обидеть... — Мама снова замолкает.

— Но ты думаешь, он обидит меня, — заканчиваю я.

Её тон становится осторожным.

— Я думаю... он уйдёт.

Меня пронзает боль.

— Ты имеешь в виду, что он бросит меня?

— Нет, он просто уйдёт. Это то, что делает Уайатт. Он уехал из Нэшвилла и отправился на озеро Тахо, не сказав своей семье. Он не любит быть привязанным к одному месту. Никогда не любил.

Потому что он пытается убежать от хаоса.

Потому что он потерян.

Я не высказываю ни одной из этих мыслей; я не чувствую себя вправе раскрывать уязвимости, которые Уайатт показал мне. Но я знаю, почему он сбежал на озеро Тахо. Потому что в его голове слишком шумно и он отчаянно пытается это заглушить, но не только поэтому. Он застрял в придуманной истории, как машина, увязшая в грязи.

Не знаю, избавится ли он когда — нибудь от этого жесткого самовосприятия, но я определенно заметила в нем перемены. Он уже не тот, каким был, когда я приехала сюда в конце мая. Он больше не курит одну сигарету за другой на пирсе. Не заливает в себя алкоголь, чтобы уснуть. Не огрызается на меня и не говорит, что я не стою его времени.

Теперь он по ночам пробирается в мою комнату и крепко спит до утра. Он часами сочиняет музыку, вместо того чтобы бороться с ней. Он спрашивает у мамы совета по поводу своих песен, хотя раньше скорее проглотил бы битое стекло, чем обратился к ней за помощью. Он начинает обретать внутренний покой, и, может быть, это все, что ему нужно, чтобы... не уходить.

Чтобы остаться.

Когда мама желает мне спокойной ночи, я беру телефон, чтобы написать Уайатту. Несмотря на то, что мы держались на расстоянии, мы переписывались весь день.

БЛЕЙК: Я скоро лягу спать. День был напряжённый.

ПОЮЩИЙ МАЛЬЧИК: Детка, кажется, ты отточила искусство преуменьшения.

БЛЕЙК: «Искусство преуменьшения» было бы хорошим названием для песни.

ПОЮЩИЙ МАЛЬЧИК: Нет, слишком много слов.

БЛЕЙК: Придёшь сегодня ночью?

ПОЮЩИЙ МАЛЬЧИК: Наверное, не стоит.

Разочарование оседает в груди, но я понимаю его нежелание.

ПОЮЩИЙ МАЛЬЧИК: Слишком рискованно. Твой папа, наверное, патрулирует коридор.

БЛЕЙК: Думаю, слово «наверное» в этом предложении лишнее.

ПОЮЩИЙ МАЛЬЧИК: Дадим им пару дней? Пусть привыкнут к этой мысли.

БЛЕЙК: Ладно. Спокойной ночи, Поющий мальчик.

ПОЮЩИЙ МАЛЬЧИК: Спокойной ночи, Веснушка.

Я уже собираюсь зарыться под одеяло, как вдруг раздается стук в дверь. На мгновение я думаю, что Уайатт передумал, но, когда дверь приоткрывается в ответ на моё поспешное «войдите», появляется Бо.

Он не заходит внутрь, просто остаётся в дверях. На нём спортивные штаны, его светлые волосы влажные после душа. Когда наши взгляды встречаются, я замечаю в его взгляде неодобрение.

— Просто скажи уже, — вздыхаю я.

— Уайатт? Это тот парень, с которым ты встречаешься? Могла бы сказать мне в тот вечер.

— Мы держали это в секрете.

— Ну, у тебя хреново получилось, потому что теперь это, блин, из «под шумок» превратилось в... — он делает паузу, —... «на всеобщее обозрение»?

— Разве не «напоказ»?

Он игнорирует это.

— Ты даже не представляешь, какой скандал ты развязала. Отцы сейчас проводят по этому поводу собрание.

— Пусть собираются, — раздражённо говорю я. — Это их не касается.

Бо качает головой.

— Ты умнее этого, Би. Я люблю этого парня до смерти, но мы оба знаем его репутацию. Он разобьёт тебе сердце.

— Может быть. А может, и нет. — Я раздражённо выдыхаю. Меня бесит, что все суют нос не в своё дело. — В любом случае, это не касается никого, кроме меня.

О, мы снова рискуем?

Отцы враждуют. Что было бы смешно, если бы я не был частью этой вражды. Например, если бы Эй Джей переспал с Айви? Или Бо переспал с Алекс? Смешно.

К сожалению, это я переспал с Блейк, а значит, мы оказались в эпицентре бури, и все смотрят на нас, когда вражда особенно обостряется. Например, во время сегодняшнего ужина.

— Может, кто — нибудь скажет мистеру Логану передать картофельное пюре?

— Может, кто — нибудь скажет мистеру Грэхему, что ему нужно перестать есть столько масла, потому что он начинает выглядеть обрюзгшим?

— Может, кто — нибудь скажет мистеру Логану, чтобы он отвалил, и если он такой смелый, я вызову его на соревнование по отжиманиям на пирсе?

— Может, кто — нибудь скажет...

— Нет! — взрывается моя мать. — Нет! Мы закончили!

Грейс решительно кивает.

— Забирайте свои тарелки. Мы будем есть на улице. А они останутся здесь.

— О, нет, спасибо, — говорит Дин, и Такер кивает в знак согласия. — Мы останемся и посмотрим, если вы не против.

— Как хотите, — говорит Грейс.

Все остальные отодвигают стулья и идут к стеклянным дверям. Эй Джей тихо усмехается, поглядывая на меня.

— Чёрт, Уайатт, ты сломал им мозги.

Логан слышит это и рычит на Эй Джея.

— Заткнись, Коннелли. Ты и так ходишь по тонкому льду, потому что твой отец пытался увести у меня лучшего друга, и, знаешь что? Джейк может его забрать. — Он фальшиво улыбается моему отцу.

Это продолжается уже три дня.

Все три дня я мучился от бессонницы — видимо, если Блейк не прижимается ко мне, я не могу уснуть.