Чтение онлайн

Он двигался снизу вверх, постепенно подбираясь к лопаткам, оставляя кривые пояса кровоподтёков. Как и просили, палач не наносил ударов по одному и тому же месту, не бил со всего размаху, поэтому никаких серьёзных увечий нанести не должен был.

Торха рыдала. Оставалось ещё три удара.

– Ладно, довольно, - барон поднялся со своего места, взошёл на помост и забрал. Провёл рукоятью по позвоночнику рабыни, затем упёр её в подбородок девушки, заставив замолчать. Мне даже показалось, что несчастная затаила дыхание.

Торху развязали. Прикрывая грудь руками, она стояла на коленях, держа спину прямой – видимо, иначе не могла. Стояла и беззвучно плакала. Волосы мокры от слёз.

Барон внимательно осмотрел рабыню и распорядился забрать её. Заметив хозяина, кивнул ему и поинтересовался, будет ли он у Георга. Норн ответил утвердительно, встал и начал проталкивать меня к выходу.

Мне хотелось узнать, что же будет дальше с той белокурой девушкой, но спросить не решилась. После оказалось, что её всё-таки оставили торхой, но до первого проступка, какой бы характер он ни носил. Значит, повезло, и действительно нравилась владельцу.

Наказание на площади Слёз ещё долго снилось мне в кошмарных снах.

Краем уха в начале зимы услышала об очередной военной компании Арарга. Наверное, такой же молниеносной, как кеварийская.

В преддверие отъезда (коннетабль осуществлял общее командование войсками), хозяин устраивал дружескую пирушку.

Помогая готовить пунш, жарить мясо и печь пироги, я гадала, возьмёт ли он меня с собой. По идее должен был, но ведь это война, а торха должна следовать за владельцем в мирное время.

Мелькнула мысль, что, вернувшись, он может привезти новую торху. Наверное, я бы обрадовалась: меньше внимания, больше возможностей. Но, с другой стороны, жалко девочку, которой искалечат жизнь.

Собирались к девяти часам вечера. Ограничиваться разговорами и выпивкой норны не собирались, пригласили музыкантов и танцовщиц. Заказали и нескольких девочек, не из публичного дома, а дорогих. Их называли куртизанками и даже приглашали на балы. Насколько я поняла, от проституток их отличало образование, разборчивость в клиентах и минимальный риск подхватить «плохую болезнь». Говорят, таких женщин уважают при дворе, что некоторые из них крайне умны и даже сочиняют стихи.

Мне поручили встречать гостей, провожать их в Большую гостиную и предлагать напитки. Разносили их хыры, я просто узнавала предпочтения.

Куртизанки на первый взгляд ничем не отличались от норин, только одевались ярче, но не вульгарно. Все полукровки, с утончённым дымчатым макияжем, придававшим взгляду загадочность. Для них сварили пунш – не знаю, почему, но они предпочитали именно этот напиток.

Стоя в дверях в ожидании распоряжений, я наблюдала за компанией, удобно расположившейся на диванах и креслах. Восемь человек – пятеро мужчин и три женщины. Перед ними извивались в танце две гибких танцовщицы. Они напоминали альвов – такие же стройные, высокие, светловолосые, голубоглазые.

Музыканты были местные, типичные араргцы без иноземной крови.

Хыры сновали от гостя к гостю, принося и убирая тарелки, наполняя бокалы.

Двоих из друзей хозяина я знала: Шоанез (осенью они помирились) и Роналд. Другие были мне незнакомы, но тоже военные. Один – командир отряда Наездников, другой – как-то связан с кавалерией.

На меня практически не обращали внимания, что не могло не радовать и давало возможность узнать больше о мире норнов.

– Что, опять очередную девчонку купил? – хозяин расслабленно откинулся на спинку кресла, поглаживая пальцами ободок бокала. – Сколько ты уже потратил на них, Абердин?

– Я не считал, - усмехнулся кавалерист, на поверку оказавшийся командиром лучшего полка королевства. – Дядя оставил солидное наследство, могу себе позволить.

– Да уж, спускаешь деньги на благотворительность! – рассмеялся Шоанез. – Ты их хотя бы пользуешь или сразу отпускаешь?

– Когда как, - уклончиво ответил Абердин. – Понимаешь, есть совсем молоденькие, подростки, а я не могу с такими, у меня ведь сестре пятнадцать. Такие просто живут служанками года два-три. Их я из жалости покупаю, учу, в восемнадцать вольную даю. Разумеется, если почувствую проснувшийся интерес к мужчинам, беру в спальню. Знаешь, Шоанез, лучше я, чем какая-нибудь пьяная скотина в трактире. Да и плохо, когда у девушки из-за первого раза на всю жизнь неприязнь к мужчинам.

– Значит, всё-таки пользуешь? – не унимался Шоанез. – Правильно, вольную нужно заслужить, а деньги отработать.

– Если тебе так интересно, то да, но не всех. Только если девочке семнадцать, и это не насилие. Таких я замуж потом выдаю.

– А себе дочурок и сынишек всех рас оставляешь.

– Детей, Шоанез, я оставляю редко, обычно к врачу вожу, чтобы специальные капли выписал. В отличие от тебя, я против как торх-крольчих, рожающих каждый год, так и абортов. Если мне только для развлечения надо, зачем детей плодить? Детишек мне Эмира рожает – сокровище, а не торха! Вот, думаю, на смену другую присмотреть, а её экономкой сделать. Она с супругой хорошо ладит, поэтому можно в доме оставить.

– Как я посмотрю, ты у нас благотворитель! Всех торх замуж выдаёшь.

– Не всех – только тех, кого малолетками купил. Просто я их не для спальни приобретал. Для плотских утех я других присматриваю, с них и спрос иной. А ты, Сашер, кажется, уже нашёл свою Эмиру. Вон, какое зелёноглазое сокровище стоит в дверях!

– Да, благодаря Шоанезу, который чуть не сделал её хырой.

Хозяин улыбнулся и поманил к себе. Я подошла, ожидая приказаний, но их не последовало: меня просто показали собравшимся. Даже куртизанки проявили интерес, сказав, что мои глаза как малахит в королевском тронном зале, только лучистее.

Веселье продолжалось глубоко за полночь, я успела задремать на боевом посту, когда подвыпившие гости начали расходиться.

Не желая встречаться с пьяным хозяином, поспешила заранее расстелить ему постель и спряталась под столом в столовой – глупо, но ничего не могла с собой поделать.

В тайне надеялась, что с ним на ночь останется одна из куртизанок, но надежды торх редко сбываются.

– Лей, куда ты запропастилась? – его голос гулко отзывался в тишине комнат. Выпил много, язык заплетается. – Иди сюда!

Разумеется, я никуда не пошла, решив затаиться. Всё равно скоро заснёт, со мной или без меня, а наутро уже не вспомнит. Да и некогда будет – весь день в сборах, потом отъезд…

Но хозяин не сдавался, видимо, желая во что бы то ни стало отыскать игрушку. Он быстро понял, что сама я не появлюсь, и подключил к розыску слуг.

– Ты что сбежала, мерзавка?!

Если бы могла, сбежала, благо выпал случай, только не хочу пары часов свободы в обмен на публичное издевательство. Сбеги я сейчас, без плана, - попала бы в руки первому патрулю.