Чтение онлайн

Странно, в Кеваре отец ведёт дочь к алтарю и вручает её руку будущему супругу, как бы передаёт из одного дома в другой, а тут нет. Невеста идёт сама, за ней – девочки, судя по всему, родственницы, может, даже сёстры, следящие за шлейфом и щедро наполняющие воздух ароматом тяжёлых цветочных духов.

Граф, отец норины Мирабель, под руку с супругой, только начал движение по красной ковровой дорожке. Кажется, у графа тоже была торха – молодая женщина в сером, которая бочком пробиралась за ним по периметру храма, а потом присела на пол в нише.

Дойдя до алтаря и истратив весь запас розовых лепестков, я поспешила затеряться в толпе, но так, чтобы успеть вовремя выбраться и исполнить вторую часть поручения.

Преклонив колени перед алтарём, невеста положила ладонь на белый камень и громко, правда, с большими паузами, явно волнуясь, поклялась Небесным заступникам, что вступает в брак без принуждения. Лгала, разумеется – даже из-за спин зевак я видела, как нетерпеливо подгоняет её отец, занявший почётное сидячее место слева от алтаря.

Теперь пришло время жениха проделать тот же путь и принести ту же клятву. Быстро, сухо, безо всяких эмоций, будто присягу.

Молодожены стали лицом к жрецу, уже начавшему читать заунывную проповедь о таинстве брака.

Хозяин только дважды за четверть часа взглянул на будущую супругу, та же ни разу не подняла на него глаз, кому-то усердно молча молясь.

Потом жрец достал два ножа и протянул жениху и невесте. Норн сразу уколол палец и оставил то ли отпечатки, то ли знаки на лбу принесённых статуэток всех четверых божеств, поцеловав последнее изображение, а вот норина замешкалась. Жениху пришлось взять всё в свои руки.

Невеста вздрогнула и дёрнулась, когда на коже выступила капля крови, и безропотно позволила провести над собой тот же ритуал.

Платок им дали один на двоих – символично. Муж и жена – единое целое.

Согласие богов на заключение союза было получено, – в чём оно выражалось, так и не поняла – и молодые принесли брачные клятвы.

Запел хор певчих, славословя богов, новобрачных, желая процветания и продолжения в детях.

Под слова: «Славься, Аманея, Богиня жизни, расцветающая в душах любовью» новобрачные поцеловались.

Я отвернулась: неприятно смотреть, как он её целует. Странно, когда норн целовал норину Доррану, не чувствовала такого, как теперь – досады и сожаления. К счастью, всё быстро прошло, хотя осадок остался.

Взяв жену под руку, хозяин поблагодарил жреца и отправился принимать поздравления.

Дядя что-то шепнул ему на ухо – норн отмахнулся, повернувшись к нему спиной.

Я потихоньку пробралась к ковровой дорожке, развязала мешочек с зерном и замерла, ожидая, когда закончится поток поздравлений. Наконец распорядитель шикнул, чтобы начинала, и я поспешила осыпать новобрачных символом плодородия.

Норина Мирабель смутилась, робко сжимая руку супруга, норн же не обратил на зерно никакого внимания. И на меня тоже, лишь в дверях бросив вскользь, не глядя, чтобы возвращалась домой.

Я и пошла под охраной пары слуг, а молодожёны направились в Ратушу – сделать официальную запись о браке в специальной книге и внести изменения в паспорта. Вернее, изменения вносили только в паспорт хозяина. Госпоже же должны были выдать новый по прошествии какого-то времени.

Вечером особняк наполнился шумными гостями. Они угомонились глубоко за полночь.

Слуги и хыры сбились с ног. В том числе и я, исполнявшая обязанности обыкновенной служанки. К счастью, сняла каблуки, чем оказала неоценимую услугу ногам. Но к концу праздничного ужина они всё равно гудели.

В полночь меня послали готовить молодым спальню.

Я с трудом передвигалась. Хотелось подняться к себе, завалиться на кровать и уснуть, не раздеваясь. Но, увы, приходилось застилать кровать обязательной белой батистовой простынёй, душить бельё любимыми духами невесты (меня ими снабдила бывшая горничная норины), согревать постель грелками, разводить огонь в камине, зажигать курительницы, устанавливать кристаллы озиза, ставить бокалы, бутылку с вином, тарелку с фруктами – и много чего ещё.

Когда повесила на кресло два халата, валилась с ног от усталости. Уйти по-прежнему нельзя: вдруг ей некому будет помочь раздеться? Да и церемонию вечернего умывания никто не отменял. Уже вода приготовлена, только на этот раз два кувшина и два полотенца.

Не выдержав, прикорнула на полу возле камина и задремала, пропустив появление хозяев.

Норина Мирабель тряслась, как осиновый лист, казалось, едва дышала от страха, пытаясь найти тысячу отговорок, чтобы не переступать порога спальни. Норн усмехался, пытался как-то успокоить, заверяя, что ничего страшного не случится.

– Лей, помоги ей раздеться, вина налей, чтобы не нервничала. Скажешь, когда она будет готова. Я в кабинете подожду.

Кивнула, оставшись один на один с испуганной девушкой. Она напомнила меня саму три года назад.

– Вы не бойтесь, он хороший, госпожа, - захотелось её успокоить, ободрить. – Вы, главное, не думайте об этом.

Госпожа судорожно кивнула и спросила воды.

Она позволила себя умыть, расплести и расчесать волосы, даже снять свадебное платье. Аккуратно расправив, я повесила его в шкаф (в Арарге муж и жена не спали в одной комнате, а первая брачная ночь, разумеется, проходила в спальне супруги), протянула госпоже тончайшую шёлковую сорочку и, откланявшись, ушла за хозяином.

С ним управилась за пять минут – всего лишь помогла умыться – и с разрешения удалилась, предвкушая заслуженный сон.

Увы, поспать мне не дали. Я успела заглянуть на кухню, чтобы выпить на ночь чего-то горячего, подняться к себе, умыться, облачиться в ночную рубашку и, потушив свечу, полежать в темноте всего пару минут, может, полчаса (я задремала), когда разбудил хозяин. Одетый. По виду – очень недовольный.

Ничего не говоря, он вытащил меня из постели, по дороге удосужившись-таки стащить со стула платок и набросить мне на плечи, и отвёл к двери спальни супруги.

– Лей, поговори с ней. Лучше ты, потому что меня её истерика раздражает. И какого дахерского душееда мать не удосужилась ничего ей рассказать?! – в сердцах пробормотал он. – В общем, твоя задача объяснить, что это не конец света, и вовсе не так страшно, как она полагает. Вы женщины, общий язык найдёте. Тем более ты. Вспомнишь себя, подробно всё расскажешь, успокоишь. На всё даю час.

– Надеюсь, - хозяин улыбнулся, - ты справишься.

Я кивнула и вошла, плотно притворив за собой дверь.