Чтение онлайн

Болонка наклонился к нему и, дыша в ухо, зашептал, кося глазом на Сопелок:

– Спасибочки, проболтались. Я и не знал, что они чертей едят. Я теперь своего черта так закопаю, что им в жисть не найти. Не дам Сопелкам моего черта съесть.

– По гривенничку - это рублишка с кона набегает, - объявил Сахан. Начали.

Он стал раз за разом вонзать нож в очерченный на земле круг - от груди, колена, подбородка - и уже заканчивал кон, когда рядом с его перочинным ножом вонзилась финка с наборной рукояткой. Сахан вздрогнул и, не поднимая головы, вмиг узнал этот месарь, ударивший, как пучок света.

Нож был германской стали, фабричный, с легкой эфеской и упругим лезвием с бороздками, престижный нож, не чета тем, что из напильников точили по ремеслухам.

– Кащей!
– восхищенно воскликнул бдительный Сопелка.

– Привет честной компании, - сказал Кащей, присаживаясь.
– Что, Сахан, детишек раздеваешь? Сколько на кону?

"Как же, играй с тобой!
– думал Сахан.
– Не знаешь, что лучше, проиграть или выиграть".

– Копейки, - ответил он, быстро принимая свой нож.
– Только руки марать.

– Ну, коли так, будем спички тащить!

– Ура! Спички тащить!
– закричали Сопелки и забрали гривенники.

Когда Лерка вышел из подворотни на задний двор, незначительный Сопелка тащил зубами спичку, вбитую в центр круга рукояткой ножа. Рядом с ним, голова к голове, стоял на четвереньках Болонка, чудом избежавший проигрыша, и визжал от восторга.

Увидев в кругу ребят Кащея, Лерка дрогнул, но мстительная идея, владевшая им, не позволяла отступать. Он дождался, пока выпрямился перепачканный Сопелка с торчащей в зубах спичкой, и объявил:

– Ребята, наши Минск взяли!

– Ура! Минск! Ура!
– закричали мальчишки, подпрыгивая и потрясая кулаками.

"Вот так, папаша, выходит, освободили тебя, радуйся", - думал Сахан, ковыряя ножом землю.

– Слушайте, ребята, давайте сделаем что-нибудь для фронта, пока не поздно. А то кончится война - а мы ни при чем окажемся. Вон Ферапонт Головатый самолет на свои сбережения построил, слышали?

– Эка удивил. Прошлым годом тоже колхозник какой-то на два танка пожертвовал, - ответил любознательный Сопелка.

– Богатые они, колхозники, - сказал его завистливый брат.

– Это перекупщики, что на рынках торгуют, - богатые. А колхозники - голь, хуже нас живут. Ферапонт этот из Сибири вроде, - заметил Кащей.

– Ну да, он там с Болонкой червяков ел, а на сбережения самолеты строил, отозвался Сахан.

– Ты к чему клонишь, моряк?
– спросил Кащей.

– А к тому, что все вокруг героизм проявляют, а мы - ничего, - ответил Лерка, покорно отзываясь на "моряка".

– Ишь ты, героизм! Какие нежности при нашей бедности, - бросил Сахан.

– А все же подумать надо. Всем...

– Ну, ты всех-то не равняй. Я и окопы рыл, и проволоку мотал, - огрызнулся Сахан.

– Поди бесплатно! До сих пор помнишь, - белозубо отозвался Кащей.
– Копать - все копали. А вот ремеслушные Сопелки со своим классом после смены оставались - так на самолет заработали.

– Правда. Они и ночевали там, - подтвердили Сопелки.

Лерка решил, что момент настал, и произнес с посильной твердостью:

– Давайте деньги на танк соберем.

– Может, на корабль сбросимся?
– неприязненно спросил Кащей.
– Чего мелочиться?

– А на танке напишут, - продолжал Лерка, ободрившись: - "Красной Армии от Песочного дома".

– А ты думал, сколько он стоит?
– спросил Сахан.

– На танк не соберем, так хоть на башню - и то дело.

– Пусть тот и собирает, кому всех дел - в карман слазить. А у меня сапоги, видишь, того, пропускают аш два о, - угрюмо ответил Сахан и выставил ботинок, перевязанный бельевой веревкой.

– Не прибедняйся, - оборвал его Кащей.
– Сопелки вон босиком ходят.

– Теперь ребят полно, - сказал Лерка.
– Пустим клич по дворам, соберем деньги.

– С мира по нитке, голому рубаха, - сказал умудренный Сопелка.

– Не хотел бы я в той рубахе ходить, - заметил Сахан.

– Соберем!
– неожиданно выпалил Авдейка.
– Непременно соберем. Пойдем по дворам...

– С шапкой, - вставил Сахан.
– Болонка будет червяков жрать, а ты с шапкой по кругу.

– Соберем! Соберем! Даешь танк!
– кричали Сопелки.

В гвалте позабыли про игру, повскакали, только Кащей однообразно вонзал финку в разрыхленный круг и потирал нагрудный карман, где тлела похоронка на Митяя. "Кончились братаны, ушли в бесчувствие, всю боль матери оставили. За нее и душа горит, не за них. По Алехе горевал, а по ним - не стану. Под себя Алеха не греб, открыто жил, за всех..."

– Деньги будут, - негромко произнес Кащей, и все тут же угомонились. Будут, говорю, деньги. Подсобим, значит, родине. Недели в две обернемся. Идите по дворам, продавайте, что можете, воруйте - словом, землю ройте. Соберем.

– Ура! Да здравствует танк Т-34!
– кричал Болонка.

Кащей несколько раз ударил финкой в дерн, очищая лезвие. Потом ловко сунул ее за голенище. Лезвие вспыхнуло и погасло. Кащей встал.

– Подсобим, значит. Будет Алехе память. Через две недели деньги на бочку.

Сахан неловко поднялся на затекшие ноги и наступил на трубку противогаза. Гофрированный рукав растянулся, вырвал из-за пояса маску и хватил ею оземь. Он поднял ее и расправил на руке.

– Цела?
– участливо спросил Кащей.

Сахан, не оборачиваясь, почуял его усмешку и стал торопливо запихивать маску за ремень.

Еще в октябре сорок первого года, когда Кащей проводил в армию Митяя, последнего из братьев, Сахан усомнился в его превосходстве, которое прежде безоговорочно принимал. Кащей остался один, он утратил право сильного, и Сахан сбросил его со счетов, осмелел и искал случая утвердиться над ним. Однажды, натянув противогазную маску и до обморока напугав Болонку, Сахан обнаглел, сунулся к окну Кащея и утробно завыл. И тут окно как будто взорвалось - из комнаты вылетела асбестовая подставка под утюг, и сотни осколков обожгли Сахана. Только маска спасла. И теперь, укладывая ее за ремень, Сахан различал порезы на сероватой резине.