Чтение онлайн

Достоевский бывал здесь много раз, здесь он крестил своих младших детей. В последние годы жизни он любил сидеть в прицерковном сквере.

Вспоминает И. Попов, тогда студент: «Как-то я подсел к нему на скамью… какой-то малютка высыпал из деревянного стакана песок на лежавшую на скамье фалду пальто Достоевского.

– Ну что же мне теперь делать? Испек кулич и поставил на мое пальто. Ведь теперь мне и встать нельзя, – обратился Достоевский к малютке…

– Сиди, я еще принесу, – ответил малютка.

Достоевский согласился сидеть, а малютка высыпал из разных деревянных стаканчиков, рюмок ему на фалду еще с полдюжины куличей. В это время Достоевский сильно закашлялся… Полы пальто скатились с лавки, и „куличи“ рассыпались… Прибежал малютка.

– А где куличи?

– Я их съел, очень вкусные…

Малютка засмеялся и снова побежал за песком, а Достоевский, обращаясь ко мне, сказал:

– Радостный возраст… Злобы не питают, горя не знают… Слезы сменяются смехом».

Священник церкви Владимирской иконы Божией Матери Е. Мегорский исповедал и причастил Достоевского перед смертью.

Дом Каншина

Кузнечный переулок, 2-6

Василий Каншин имел чин коллежского регистратора – низший в табели о рангах, но был одним из богатейших людей Петербурга пушкинского времени. Происходили Каншины из однодворцев – полукрестьян, полудворян. Жили в Козлове (ныне Мичуринск). С начала XIX столетия Каншины становятся откупщиками, то есть торгуют водкой.

Козловский купец первой гильдии Семен Каншин – первый в уездном городе богатей и городской голова – в 1812 году на свои деньги содержал пехотный полк. Его сыновья Василий и Александр перебрались в Петербург. Василий Семенович состоял в 1830-е годы «содержателем петербургских питейных сборов». Он получил дворянство и стал даже уездным предводителем в Калужской губернии. Тогда же он купил дом в Кузнечном переулке рядом с церковью Владимирской иконы Божией Матери. Этот дом был уже тогда каменным, в два этажа. Классицистический особнячок, на барельефах вакхический сюжет. Соседний дом, № 4, принадлежал П. А. Баратынскому, дяде поэта. Но к 1850-м годам и он был куплен Василием Каншиным для сына Андрея – инженера-путейца. Архитектор Густав Барч перестроил его в стиле позднего барокко. В том же стиле архитектор Александр Оссоланиус перестроил и дом Василия Каншина. Тогда же Василий Каншин прикупил и дом № 6 в Кузнечном переулке. Дома № 4 и 6 оставались в собственности Каншиных до конца XIX века (ими владели дочери Василия Каншина А. В. Лазарева, жена генерал-майора, и Ю. В. Теляковская). Дома в значительной степени сохранили интерьеры и внешний вид, приданный им Василием Каншиным.

Ремесленная управа

Загородный проспект, 2

Дом бывшей Ремесленной управы выходит фасадами на Загородный проспект и Владимирскую площадь. Учреждение это основано было при Екатерине Великой в 1785 году. Оно состояло из выборного ремесленными цехами старшины своего сословия, членов управы от каждого из цехов (булочников, живописцев и т. д.) и заседателей от иностранных цехов (скажем, немецких ювелиров). Этот орган занимался, как сказали бы сейчас, лицензированием, выработкой стандартов работы, следил за условиями жизни и труда учеников ремесленников, собирал деньги на цели благотворительности. Управа должна была разделять ремесленников по «различию званий» согласно «особенным обрядам каждого ремесла». В управе были представлены следующие цеха: кондитерно-булочный (немецкий), серебряно-позументный, портновский, обойно-волосяной, слесарно-кузнечный, кожевенно-сапожный, столярно-токарный, живописно-малярный. С дозволения управы «всякий цех, по умножении в нем мастерства и работы, может разделяться на столько частей, на сколько то мастерство делиться может». Работала Ремесленная управа, по общему мнению, неважно: надзора за работой подмастерьев и учеников фактически не было, они трудились нередко по 12–14 часов в день, гибли от несчастных случаев.

В служебные обязанности учреждения входило: попечение об обучении детей ремесленников мастерству; пропитание, поиск прибежища и места работы увечных ремесленников, их вдов и сирот; разрешение споров между ремесленниками.

Квартира Николая Чернышевского

Большая Московская улица, 6

В доходном доме Есауловой, построенном в 1853 году архитектором Августом Ланге в стиле «второго барокко», Николай Чернышевский прожил последний перед арестом год. Здесь в мае 1862 года состоялась его встреча с Федором Достоевским.

До этого, по воспоминаниям Федора Михайловича, они «встречались очень нечасто, разговаривали, но очень мало. Всегда, впрочем, подавали друг другу руку».

К 1862 году Чернышевский – самый популярный русский писатель. «Что делать?» еще не написан, Николая Гавриловича знают как едкого, эрудированного, убедительного, отважного публициста в духе «реальной школы». Чернышевский не верил в успех Великих реформ и ожидал кровавой революции, если осторожный и противоречивый правительственный курс будет продолжен. «Современник» с его статьями выходил рекордным для тогдашней России тиражом, только годовых подписчиков у недешевого журнала – 6598 человек по всей России. Чернышевский был кумиром нигилистов – революционного студенчества, считавшего, что крестьянский бунт – единственный выход для России. Впрочем, непосредственное участие его в революционном движении не смогли доказать ни жандармы, ни советские исследователи.

Федор Достоевский в 1862 году еще не занял подобающего ему положения на литературном Олимпе. Публика знала его прежде всего как бывшего каторжанина, автора «Записок из Мертвого дома». С Чернышевским они были знакомы шапочно и принадлежали к разным литературным лагерям.

Тем больше стало удивление Чернышевского, когда едва известный ему литератор, без всякого приглашения, явился к нему домой. Хозяин открыл гостю сам: семья и прислуга были на даче. Разговор сразу пошел о страшном бедствии – охвативших Петербург пожарах.

В мае 1862 года в Петербурге установилась необычайно жаркая и сухая погода. Начались пожары. Горело на Большой Охте, в Московской и Каретной частях, в Коломне. На Малой Охте выгорела вся Солдатская слобода. Время вообще было неспокойное: в деревнях бунтовали мужики, готовилась восстать Польша, по городу распространялись прокламации нигилистов. Горожане считали, что пожары не случайны, полиция искала поджигателей.

16 мая, в Духов день, все петербургское купечество традиционно собралось в Летнем саду. По праздникам там происходил своеобразный смотр невест: купеческие девушки в сопровождении своих семей прогуливались по аллеям, а потенциальные женихи высматривали тех, кто им придется по сердцу. Тут же сновали свахи, любопытствующие.

Большинство лавок Апраксина и Щукина дворов в Духов день были закрыты. Именно там пожар и начался, по-видимому, сразу в нескольких местах. Позже говорили, что поджог был: кто-то застраховал свою лавку, и таким образом хотел получить за нее страховку.

Лавки по преимуществу строились из дерева и быстро занялись огнем. Дул сильный ветер. Потоки пламени охватили весь квартал, барки на Фонтанке, склад дров на углу Апраксина переулка и набережной. Огонь перенесся на другую сторону реки, загорелись дома в Щербаковом и Графском переулках. Узнав о несчастье, купцы бросились спасать свое имущество. В Летнем саду образовалась давка, людей затаптывали насмерть. Извозчики заламывали за провоз до Невского невиданные суммы, с упавших на землю купчих воры под шумок срывали драгоценности.

Да и на самом рынке грабеж шел страшнейший. На тушение пожара был брошен гарнизон, мобилизованы все пожарные части. Но из-за сутолоки и отсутствия руководства все было тщетно. Приехал государь. Несколько крупных слез тихо скатилось по царственному лицу.

К концу дня Апраксин двор представлял из себя гигантское пепелище, убытки составляли 60 миллионов рублей. 20 тысяч человек остались без куска хлеба. 4 июня по высочайшему указу торговля была временно возобновлена на Семеновском плацу (около нынешнего ТЮЗа). 8 июня Семеновский плац посетила императрица Мария Александровна: покупала всякую ненужную ей снедь и платила втридорога. 13 июня она же посетила пепелище Апраксина двора и передала погорельцам икону Казанской Божией матери. Было образовано Опекунское управление, приступившее к управлению рынком. Казна, частные лица и владельцы – Апраксины – пожертвовали на восстановление рынка 360 тысяч рублей. 17 августа 1863 года новое каменное здание вдоль Большой Садовой было освящено и названо Александровской линией. Для Щукина двора на деньги Министерства народного просвещения построили галерею, выходившую также на Садовую улицу и загибавшуюся в Чернышев проезд – Мариинскую линию (стык между ней и Александровской линией – чуть левее современного центрального входа на рынок).