Чтение онлайн

С 1850-х годов гимназия переживала кризис. Университет не пользовался престижем среди дворян, и выпускники, как правило, готовились по окончании Первой гимназии поступать в Лицей, Училище правоведения, Пажеский корпус, Николаевское кавалерийское училище. Меж тем в Петербурге открылось несколько частных пансионов: плата там была такая же или даже меньшая, а учили быстрее и лучше. Число пансионеров стало уменьшаться, и условия приема пришлось облегчить: принимали детей личных дворян, мелких чиновников, допустили вольноприходящих, живущих у родителей. При всей строгости почти не прибегали к исключению, держались правила: «Дети даны нам счетом и счетом должны быть возвращены родителям и обществу».

С 1859 года все гимназии были уравнены по условиям обучения. Среднее образование открывало дорогу в университет (в него выпускников гимназий вне зависимости от оценок в аттестате зрелости стали брать автоматически). Теперь коридоры гимназии заполняли мальчики из петербургского «среднего класса»: дети чиновников, преподавателей, университетских профессоров. Среди выпускников – Александр Серов (композитор и отец живописца), автор «Петербургских трущоб» Всеволод Крестовский, ректоры Петербургского университета Андрей Бекетов (дед Александра Блока) и Иван Андриевский, академики Владимир Вернадский и Владимир Ламанский, правовед Николай Коркунов. Преподавал знаменитый педагог Василий Водовозов.

Комплекс гимназии был построен в основном в 1838–1840 годах и состоял из двухэтажного лицевого здания с церковью Преображения Господня (ее купол и сейчас высится на углу улиц Правды и Социалистической), двух лазаретов, гимнастического зала, спальных помещений, квартир инспектора и трех гувернеров. Строил здания Николай Бенуа при участии Адриана Кокорева. В 1893 году комплекс капитально перестроил Василий

Косяков, а в 1915-м во дворе гимназии Лев Шишко возвел новый гимнастический зал с первым в Петербурге крытым плавательным бассейном.

Дом Тулубьева

Поварской переулок, 13

Александр Дмитриевич Тулубьев, из хорошего дворянского рода, родился в 1793 году. Отучившись в Пажеском корпусе, получил звание камер-пажа при дворе великой княгини Екатерины Павловны (сестры Александра I), служил прапорщиком в лейб-гвардии Семеновском полку, сражался под Люценом, Бауценом, Пирно, был ранен под Кульмом. Произведен в штабс-капитаны.

Пока штабс-капитан Тулубьев пытался вылечить ногу в Германии, в 1821 году случился бунт Семеновского полка. Полк раскассировали, Тулубьева перевели в армию. В царствование императора Николая I он был уволен от службы «за раною» подполковником, «с мундиром и полною пенсиею». Жил в Санкт-Петербурге в Поварском переулке, 12 (сейчас это дом № 13) в собственном доме, часть которого сдавал внаем. Дом построен в 1830-е, надстроен четвертым этажом в 1903-м. В 1853 году А. Д. Тулубьев приехал в Берлин лечиться от каменной болезни и умер, не выдержав операции.

В середине октября 1845 года в письме к сестре Николай Некрасов указывал новый свой адрес: Владимирская улица, Поварской переулок, дом Тулубьева. Жил он здесь, впрочем, с весны. Именно в этот дом в мае 1845-го Дмитрий Григорович принес Некрасову «Бедные люди» Федора Достоевского. И жил здесь Николай Алексеевич до осени 1846 года. Написал душераздирающее стихотворение «В дороге» и лихого «Огородника» («По торговым селам, по большим городам я недаром живал, огородник лихой, раскрасавиц девиц насмотрелся я там, а такой не видал, да и нету другой…»).

13 декабря 1853 года Иван Тургенев писал в Москву Сергею Аксакову: «Сегодня пятый день, что я приехал сюда, любезный и добрый Сергей Тимофеевич – и я еще не успел хорошенько оглядеться – а потому не ждите от меня путного письма. Я хочу дать Вам пока мой адрес – а именно: я поселился в Поварском переулке, в доме Тулубьева, близ Владимирской». Прожил на Поварском Тургенев около года, написал повесть «Затишье».

Особенно долго жил в доме Тулубьева Николай Чернышевский – с осени 1855 года до середины лета 1860-го. Николай Гаврилович создал здесь ту основу произведений, которая сделала его самым известным публицистом России: «Очерки гоголевского периода русской литературы», «Эстетические отношения искусства к действительности», «Русский человек на rendez-vous», «История цивилизации в Европе от падения Римской империи до Французской революции»; вел в «Современнике» обозрение текущих событий в России и за границей.

Чернышевский был необычайно трудоспособен – не человек, а фабрика по производству печатной продукции. Круглый день стоял он за конторкой и писал, одновременно диктуя какой-нибудь перевод стенографистке или секретарю. Его логику и аналитические способности отмечали даже враги, тогдашние и будущие. Много позже Василий Розанов писал, упрекая правительство Александра II: «Не использовать такую кипучую энергию, как у Чернышевского, для государственного строительства – было преступлением, граничащим со злодеянием». В результате, в пору «перестройки» после Крымской войны писатель оказался в уникальной позиции политического деятеля по преимуществу. Его основная мысль в том, что русская крепостническая элита не способна изменить Россию. Надежда – на давление снизу разночинцев и учащейся молодежи. Если коренного переворота правительственной политики не будет, неизбежен всеобщий «русский бунт».

Авторитет Чернышевского к 1862 году, когда он был арестован – нечто среднее между отношением к Александру Солженицыну в 1980-е и Михаилу Ходорковскому в 2000-е. Николай Некрасов сравнивал его с апостолом:

Его еще покамест не распяли,

Но час придет – он будет на кресте;

Его послал бог Гнева и Печали

Рабам земли напомнить о Христе.

Дом Всеволода Гаршина

Дмитровский переулок, 5

Всеволод Гаршин – один из самых много обещавших и мало сделавших русских писателей: его проза укладывается в один нетолстый томик. Подобно Эдгару По, он предвосхитил в своих рассказах 1870–1880 годов ХХ век. Его «Красный цветок» (1883), «Attalea princeps» (1880), «Из воспоминаний рядового Иванова» (1883) предвосхищают если не Кафку, то уж точно Леонида Андреева и символистскую прозу. Преждевременный гений – такое бывает.

Детство Гаршина может послужить предметом исследования для психоаналитика. Мамаша бежала от отца с домашним учителем. Отец, помещик, пожаловался жандармам. Поклонник матери оказался революционером, его арестовали и сослали. Женщина последовала за ним. Мальчик жил то с матерью и отчимом, то с отцом. Родители ненавидели друг друга. К тому же, у Гаршиных безумие было в роду: позже покончили жизнь самоубийством два старших его брата. Всеволод Гаршин, уже начинающий прозаик, в 1877 году ушел добровольцем на русско-турецкую войну, где получил тяжелую контузию и стал убежденным пацифистом.