Чтение онлайн

______________

* Полусветском (фр.).

XVI

ФАМИЛЬНАЯ ЧЕСТЬ ЗАТРОНУТА

После допроса Бероевой Полиевкт Харлампиевич вернулся прямо к княгине, весьма смущенный и озабоченный. Княгиня только что проводила нескольких посетителей и потому пока еще находилась в комнате сына, вместе с расслабленным гаменом.

– Ну что? какие вести? - подняла она томные взоры на вошедшего.

– Недоброкачественные, матушка, ваше сиятельство, недоброкачественные-с! - кисло сообщил Хлебонасущенский. - Надо поговорить серьезно, посоветоваться всем вкупе с откровенностью... Я, уж извините, распорядился, пока что, до времени, никого не принимать из посторонних.

– Что же такое? - Что там еще, бога ради, говорите скорее! встревожилась Татьяна Львовна.

Молодой князь весьма бодро и быстро поднялся со своей подушки, вовсе не соответственно положению тяжко больного.

– Да вот что-с! - с некоторым затруднением от щекотливости предстоящего разговора начал Хлебонасущенский, откашлявшись и потирая руки. - Тварь-то ведь эта показывает, будто у нее имеется плод преступной любви и будто виновник плода-то - их сиятельство...

– Как так? - изумилась опешенная княгиня.

– Не могу подлинно знать, а только она показывает это очень настойчиво, - ответствовал почтенный адвокат и ходатай. - Указывает даже местожительство той акушерки, у которой этот плод хранится на воспитании.

Молодой Шадурский изменился в лице.

– Ежели оно истинная правда, - продолжал Хлебонасущенский, - то дело может принять весьма зловредный оборот касательно личности и чести их сиятельства, потому - живая улика налицо, опять же буде акушерка покажет соответственное, то на их сиятельство непременно ляжет юридическая тень подозрения... Это может повредить карьере и гербу...

И вслед за этим вступлением Полиевкт Харлампиевич передал всю главную сущность показаний Бероевой.

Мать и сын остались под сильным впечатлением этого рассказа; княгиню он даже вконец поразил своею новостью; один только старый гамен, как ни в чем не бывало, вставил в глаз стеклышко и, как-то старчески облизываясь, спросил плюгавого сатира:

– Et dites donc, est-elle jolie?* Хороша она собою?

______________

* А скажите, она красивая? (фр.)

Но на его неуместный вопрос даже и Хлебонасущенский не обратил в эту минуту достодолжного внимания, а княгиня смерила гамена своим строгим и холодным взглядом.

– Я уж там подмазал кой-какие колеса; мне сегодня же сообщат адрес акушерки, - с хитрым подмигиванием сообщил Хлебонасущенский, - уж вы, значит, ваше сиятельство, для ясности дела, признайтесь-ка мне, как бы отцу духовному, правду ли она показывает-то? было у вас такое дело, или не было?

– Было, - нехотя процедил сквозь зубы Шадурский и тотчас повернулся лицом к стене, чтобы не встретиться с глазами матери и управляющего. В эту минуту, вместе с сделанным сознанием, в нем заговорил слабый отголосок совести.

Надолго ли только?

– Ну, стало быть, все отменно хорошо теперь! - самодовольно потирая руки, заключил ходатай. - Уж вы, значит, ваше сиятельство, на очной ставке с Бероевой говорите на все ее улики, что знать ничего не знаете и никогда никакой интриги с ней не имели; а остальное - в руце божией! Надо надеяться и не унывать, а мы уж механику нашу подведем! будьте благонадежны-с!

Шадурский ничего не ответил, а княгиня позвала Хлебонасущенского и вышла вместе с ним из комнаты.

– Послушайте, мой милый, - начала она ласково и серьезно, - вы понимаете сами, какое это дело... кончайте его, не жалея денег - мы уж вам отдадим... Тут фамильная честь затронута.

– Уж будьте благонадежны-с, матушка ваше сиятельство! - повторил ходатай, чередуя поклоны с улыбками. - Полиевкт Хлебонасущенский недаром уж по этой части мудрецом у самых опытных юристов слывет! будьте благонадежны-с!

– Вольдемар!.. что ж, она хороша собою!.. a?.. Quel est le genre de sa beaute - blond ou brune?* Расскажи-ка ты мне, пожалуйста! - приставал меж тем гамен к своему сыну, шаловливо поигрывая своим стеклышком.

______________

* Каков тип ее красоты, блондинка или брюнетка? (фр.)

Но Вольдемар не почел за нужное отвечать ему что-либо и, лицом к стене, лежал все в прежнем положении.

XVII

ДЕЛЬЦЕ ПОЧТИ ОБДЕЛАНО

Отпустив от себя, с надбавочной пятирублевой благодарностью, субъекта, принесшего адрес акушерки, Полиевкт Харлампиевич тотчас же было приказал закладывать в пролетку пару своих рыженьких шведок, но тут же одумался и отменил это приказание. "На грех мастера нет, - сообразил он с присущей ему предусмотрительностью, - еще, пожалуй, кто-нибудь заметит, что приезжал, мол, на своих лошадях, да как, да что, да зачем приезжал, да потом как-нибудь лишнюю закорючку в показания того гляди влепит!.. Все-таки оно сомнением называется, - а лучше на извозчике поеду". И точно, уложив в бумажник полновесную пачку ассигнаций и застегнув с аккуратностью на все пуговицы свой синий фрак и пальто, он взял на улице первого попавшегося ваньку и отправился по данному адресу.

– Я имею к вам некоторое поручение от госпожи Бероевой, - начал Хлебонасущенский, оставшись наедине с акушеркой в ее гостиной. - Мы одни, кажется?.. можно говорить спокойно?..

– Совершенно одни; здесь никто не услышит, - и она вплотную приперла обе двери в комнате. - Вы это насчет чего же?

– А насчет того обстоятельства, которое вам известно...

– То есть что же именно?

"Эге! да ты, матушка, видно, себе на уме! - подумал Хлебонасущенский. Надо полагать, нашего поля ягода, старый воробей".

– Именно насчет ребенка, - ответил он, наблюдая косвенно, какое впечатление производят на нее эти слова. Но действие слов никакими внешними признаками не обнаружилось.

– Что же такое насчет ребенка? - уклончиво спросила акушерка, которая думала: "Уж не подсыл ли от мужа?"

– А вот... касательно дальнейшего обеспечения жизни и воспитания, пояснил Хлебонасущенский.

– Вы, стало быть, родственник?

– Нет-с, но... я посредник в этом деле, беру участие, потому что мне поручено... Ведь госпожа Бероева, как вам очень хорошо известно, не имеет средств сама платить за воспитание.

– Ну, так что же?

– Так вот... эту заботу принимает на себя одно лицо... которое поручило собственно мне это дело и уполномочило переговорить с вами...

– Стало быть, вы хотите, чтобы я взяла на себя воспитание?

– Да, чтобы его продолжали, так как дитя уже находится у вас и так как в этом деле необходимо сохранить полнейшее инкогнито.

Хлебонасущенский полагал, что эти слова заставят как-нибудь прорваться сдержанную акушерку, но та предпочла полнейшее молчание.