Чтение онлайн

– Ну?..
– недоверчиво спрашивает Федька.
– И что дальше мне скажешь?

– Так было это или нет?

– А я почем знаю?

– Вот тебе раз! Вы же разгружали и вы же не знаете?

– Ну, разгружать я, допустим, разгружал, чего тут такого?
– неохотно соглашается Федька, уразумев все-таки, что отказываться от этого факта глупо. И еще глупее из-за такого пустяка ссориться со мной.

– Именно что разгружал, - киваю я.
– И дальше, значит, тоже все так было, как Иван рассказал, да? И не один Иван, кстати.

Я чувствую, что мысли Федьки далеки сейчас от всех этих событий, как от луны, что он делает усилие над собой, чтобы вспомнить их. И вопросы мои кажутся ему назойливыми и совершенно несущественными, как мухи, и отмахивается он от них, как от надоедливых мух, нетерпеливо, раздраженно, но и без особой злости. А это кое о чем говорит, кое о чем весьма существенном. Если я, конечно, не ошибаюсь. Ибо Федька конечно же взволнован, обеспокоен до крайности и сейчас теряется в догадках и решительно не знает, как себя вести. Стоит посмотреть, как он все время ерзает на стуле, как беспокойно теребит в руках кепку, словно прощупывая ее всю.

– А чего дальше-то?
– тупо смотрит на меня Федька.
– Чего он вам там... нес?

– Например, куда вы потом поехали, когда распили бутылку, вы это помните?

Я нарочно пропускаю пока эпизод на стройплощадке. Потом я вернусь к нему. А сейчас этот эпизод может его сковать, как в тот раз Ивана. Мне же важно, чтобы Федор разговорился. И дальше ничего опасного для него ведь не произошло. Дальше, я полагаю, он может рассказывать спокойно.

– Куда поехали?
– рассеянно переспрашивает Федька.
– Шут его знает, куда мы поехали. Помню я, что ли.

– Ну-ну. Надо вспомнить, Федор, - говорю я и со значением добавляю: Чем быстрее вы вспомните, тем быстрее мы окончим этот неприятный разговор.

Я жду от Федьки ответной реакции на эти слова. У него вот-вот должна мелькнуть в голове сумасшедшая мысль, что его взяли не за убийство, что его взяли случайно или по другому, явно пустяковому поводу, а скорей всего, просто как свидетеля, и отпустят, как только он удовлетворит любопытство этого долговязого дурня-оперативника.

Но Федька медлит. Ох как тяжело ворочаются ржавые шестеренки у него в мозгу! Он морщит лоб, трет его грязными до черноты пальцами и, кажется, вполне искренне стремится вспомнить тот злополучный вечер. Но такая напряженная мыслительная работа, да еще в момент, когда он так ошарашен внезапным арестом, дается ему ох как трудно.

– Вышли, значит...
– бормочет он, устремив взгляд в пространство.
– И поехали... Куда же мы поехали?.. Домой, что ли?.. Хм...

– Нет. Не домой, - строго поправляю я его.

– Ну да...
– продолжает бормотать Федька.
– Ну да... не домой... Чего я там потерял?.. К Ивану... Не-ет... Ему домой дорога заказана...

– Это почему же?

– А!
– пренебрежительно машет рукой Федька.
– Жинка от него знаешь как гуляет? Ого! Я б не знаю чего ей сделал. А он, малахольный, только доченьку свою ненаглядную, - тон у Федьки становится до невозможности язвительным, в деревню, видишь, отвез, к бабке. А та - ха-ха-ха!
– слепая. Понял? И так из милости у колхоза живет.

– Пока сынок в Москве пьянствует, - не выдерживаю я.

– А он, может, и пьянствует оттого, что переживает, - хмыкает Федька. Ты почем знаешь?

– Слепой матери от этого не легче.

– А он ей деньгу шлет. Сам видел.

– Ну ладно.
– Я решаю вернуть его к прерванному разговору: - Значит, домой к Ивану вы в тот вечер не поехали, так?

– Так...

– Куда же вы поехали?

– Куда поехали?.. На железку, что ли?
– задумчиво произносит Федька и с силой скребет затылок.
– Чего подкинуть...

– Вот это уже вероятнее, - киваю я.

– Ну, факт. Туда и махнули, - с облегчением констатирует Федька.
– Куда же еще...

И вдруг останавливает на мне какой-то странно-задумчивый взгляд. Словно вид мой ему вдруг что-то напомнил или на что-то натолкнул, и он сейчас пытается сообразить и уловить это "что-то".

Новый поворот Федькиных мыслей меня слегка озадачивает. Я его пока что не могу понять.

– На железную дорогу?
– переспрашиваю я.
– Вагоны, что ли, там грузить собирались?

– Ага, - охотно подтверждает Федька.
– Чего придется.

– Ну, и что в тот раз грузили, не помните?

– В тот раз-то? Да разве упомнишь.

– А где?

– Где? Это мы помним. На Казанке - вот где.

Федька заметно оживляется. Тяжкая работа мысли начинает, видимо, давать кое-какие плоды. Взгляд его уже осмыслен и даже хитроват. Если это связано с новым поворотом в его мыслях, то плохо, ибо я все еще не могу этот поворот уловить и понять. Впрочем, возможно, что и нет никакого поворота, а формируется, складывается та самая сумасшедшая мысль, которую я жду? Это вполне возможно; это даже скорей всего именно так, успокаиваю я себя.

– Не вагон-ресторан грузили?
– спрашиваю я на всякий случай.

– Во-во! Точно. Его.

Федька так легко ухватывается за эти слова, что я понимаю: нет, не помнит он, действительно, кажется, не помнит, что они делали в ту ночь, и только изо всех сил хочет мне угодить. И это вполне соответствует той сумасшедшей мысли о случайном или пустяковом поводе для его ареста, которая, по моим расчетам, должна была прийти ему в голову. Значит, мой расчет оправдывается? Однако окончательный вывод я делать пока боюсь.

– И часто их грузите?
– спрашиваю я.

– Да как придется.

– Знакомые директора-то там есть?

– Ага, есть, - все так же охотно откликается Федька.
– Чего не быть? Небось который год там пашем.

– Ну кто, например? Назовите.

Я же прекрасно помню: вагон-ресторан Горбачева приписан к Казанскому узлу. И он, между прочим, как раз в ту ночь грузился там. Может быть такое совпадение или нет?

– Кто знакомый там?
– переспрашивает Федька и вновь погружается в тягостную задумчивость, сосредоточенно хмуря белесые брови.
– Ну, вот Борис Григорьевич. Во мужик! Завсегда рабочую душу понимает. Потом еще Сурен Арменакович...
– с удовольствием и значением перечисляет Федька, словно эти солидные знакомства и его самого должны поднять в моих глазах.
– Ну, еще кто?.. Еще Зиночка...
– И поспешно поправляется: - Зинаида Герасимовна.

– Что, симпатичная?
– усмехаюсь я.

– Ну-у! Очень даже, - подыгрывая мне, расплывается Федька.
– Но только ее... ни-ни! Свой хахаль имеется... Э-эх!
– вдруг изумленно восклицает он. Да у нее же в ту ночь и грузили! Чтоб мне с места не сойти, у нее!

– И поднесла она вам под конец-то?
– интересуюсь я.

– Само собой, - самодовольно подтверждает Федька.
– Никуда не денешься. Посидели малость.

Это уже похоже на правду. Выходит, Федор все же вспомнил ту ночь. И довольно охотно, между прочим, вспомнил. Значит, ничего опасного для него та ночь, видимо, не представляет. Ну что, в самом деле, произошло? Грузили себе мирно тот вагон-ресторан, потом так же мирно выпивали у его директора, Зинаиды Герасимовны.