Чтение онлайн

– Для особо понятливых ещё раз повторяю, – терпению Глебова не было предела. –Ну, не было еще в сороковые годы у немцев, да и ни у кого в мире, таких технологий, приборов, механизмов, сплавов, наконец, для изготовления высокотехнологичного оружия. Это все равно, как заставить новорожденного ходить или выучить таблицу умножения. А вот приборы и установки для "лучей смерти", судя по всему, изготовить можно. Штольц не дурак и всё рассчитал, куда и в какое время нас послать. Именно в 1936-м году в Нью-Йорке Тесла изготовил прибор для своего летального оружия.

– Да, я помню, – сказал Игорь. Он сел за шикарный массивный стол из морёного дуба и вооружился карандашом. Взял из пачки листок бумаги.

– Лёха, Генка, хватит хань жрать, идите все к столу, будем думать-решать, что делать дальше. Берите карандаши, бумагу.

Когда все четверо уселись за стол, Игорь вывел на листке: "Скорее всего, нас подслушивает Милош. То, что не его ума дело, пишите на листах. Потом сжечь".

– Итак, что мы имеем?

***

" Итак, что мы имеем?" – услышал в наушниках Милослав Крайнович, агент, посланный Штольцом вместе с "попаданцами" в Нью-Йорк и сделал уровень записи на магнитофоне чуть громче.

***

Вторая половина августа 1936 года. Две недели до описываемых событий. День Перемещения. США, Нью-Йорк. Ист-Ривер парк. Первый час ночи.

Каково было удивление случайных прохожих, прогуливающихся вдоль берега недалеко от Уильямсбергского моста, когда на их глазах пятеро мужчин в одежде почти одновременно вылезли из воды. Чертыхаясь, мужчины направились через парк в сторону Ист-Хьюстон Стрит. Руку одного из них оттягивал пристегнутый наручниками увесистый чемоданчик. Хозяин сего предмета не без удовольствия отметил про себя его герметичность. Изделие, оставшись на плаву, не потянуло за собой его хозяина на дно залива Уоллэбаута.

Просчёты яйцеголовых Штольца с точкой материализации чуть не стоили "засланцам" жизни. Хорошо, что в августе вода здесь ещё не холодная.

Не меньшее изумление вызвал совершенно мокрый человек с чемоданчиком и у служителей "Бэнк оф Нью-Йорк". Странный посетитель открыл депозит на сто тысяч долларов. От такой суммы наличности у видавшего виды управляющего чуть глаза на лоб не полезли, но благодаря многолетнему опыту и выучке, тот всё же сдержался и не подал виду. Не стал он звонить и в участок, ибо получил такие чаевые и обещание на последующие, что это покрывало размер его месячного жалования. Тем более что клиент пообещал дальнейшее сотрудничество. После всех формальностей выписанная чековая книжка проследовала в карман Милослава Крайновича. Естественно, со стороны соглядатая, ответственного не только за четверых подопечных, но и за расходы членов экспедиции, охотников за военными разработками Николы Теслы, сей шаг был единственно правильным, – в отличие от банка расплата внушительной суммой наличными за два номера вперёд на месяц в роскошной гостинице вызвала бы у персонала ненужные подозрения.

Клаус Штольц выбрал руководителем операции серба по национальности не случайно. Тот знал как минимум четыре языка – родной (это может пригодиться при общении с великим соотечественником – Теслой), русский, английский и немецкий. Кроме того, умел отлично стрелять, владел техникой рукопашного боя. И ещё обладал одним замечательным для работы качеством – на сон в сутки ему хватало четырёх-пяти часов. Независимо от степени усталости.

Милослав Крайнович. Серб с польскими корнями. 44 года. Рост под метр восемьдесят, крепкого телосложения, но не грузный, скорее, поджарый. Светлые, цвета спелой пшеницы волосы, прямой нос, волевой подбородок и глаза… Зеленые. Цепкие, колючие, прожигающие собеседника насквозь. Они как будто жили на лице своей жизнью и не вязались с, казалось бы, располагающей внешностью. Впрочем, глаза становились таковыми, когда Милош был сосредоточен, в минуту опасности или пытался проникнуть в мысли собеседника. Он излучал какую-то особую ауру. В присутствии таких людей чувствуешь внутренний озноб, как при входе в кабинет зубного врача. От его "буравчиков" хотелось найти укрытие. Редко, кто выдерживал пронизывающий взгляд. В тоже время, серб, вовсе был не лишён чувства юмора, и когда ребятам удавалась шутка, Крайнович, едва скрывал улыбку. Сам шутил редко, и выражалось это, скорее, в сарказме. Когда Глебов, ещё в Кубринском бункере, увидел ухмыляющегося Милоша, вспомнил выражение Льва Толстого. Писатель говорил, что о человеке можно судить не столько по тому, как и что тот говорит, как грустит или думает, а по тому, как он улыбается и смеётся. Ничего хорошего про кривые ухмылки и саркастические усмешки Крайновича Сергей сказать не мог.

Как-то во время слежки за Теслой, сидя в арендованной машине, Генка пытался подколоть Милоша. Мол, что же ты, сербский братушка? Россия всегда вас защищала, жизни наши парни клали за вас, а ты продался немцам, фашистам, которые всех славян хотят изничтожить. На что "продавшийся" серб отвечал:

– Мои родители работали на вашу советскую разведку. Прокололись. Ваши их убрали. Слишком много знали. Мне не за что любить Советский Союз. К тому же Штольц взял мою семью, как и ваши, в заложники. Я любого порву и готов на всё, чтобы сохранить им жизнь. И вас не пожалею. – При этом Крайнович так посмотрел на Николишина, что тот поверил, но все же спросил:

– А если мы тебя замочим? Нас четверо.

– Тогда вы не вернётесь назад. Только я знаю, как это сделать. Я – ваш обратный билетик.

– А мы тебя пытать будем.

– Невозможно, у меня, где надо, спрятана ампула с ядом.

– Ну, допустим, мы или враги тебя прижмут, высосешь её, и операции – конец. Или случайно, не дай Бог, погибнешь…

– За нами придут сюда другие. Такие же, как вы себя называете, попаданцы. Так что, мочить меня – смысла нет. Лучше оберегайте. Иначе – всем вам и мне, как говорят русские, – пи…ец.

­­­– А если нам понравится здесь жить, и мы не захотим…

– Подумайте о ваших близких, Штольц не перед чем не остановится. И потом, другие найдут вас здесь.

"Найдут – это вряд ли, – подумал Гена, – а вот насчет родных и близких, сволочь, прав".

***

После посещения банка решено было двинуться на 5-ю Авеню в магазин, торгующий модной одеждой "Томсон и сыновья". Таксисты долго не сажали мокрых пассажиров. Пришлось в темных улицах выжимать джинсы и майки. И все равно нью-йоркские извозчики косились с подозрением и уезжали. В итоге помогли все те же зеленые купюры.

Забраться в закрывшийся уже в час ночи магазин для Милоша не составило труда – в чемоданчике, кроме всего прочего, имелся набор отмычек.

Костюмы сидели безупречно. Уж подобрали себе. Так что в лобби "Уолдорф-Астории" пятеро смелых явилась "как денди лондонские одеты".

Один апартамент для четверых и один люкс для Крайновича нашелся опять же, благодаря денежным знакам, вернее сумме, прописанной в чеке. Почему серб решил поселиться в отдельном номере, можно было догадаться. Ему необходимо знать обо всех замыслах и разговорах подопечных, но так, чтобы те не догадывались об этом. Поэтому установил прослушку – "жучки" также составляли содержимое заветного чемоданчика – в номере "попаданцев", пока те наслаждались кофе в баре отеля. Само собой, искушенные информационным изобилием века прошлого и нынешнего, ребята догадались о её существовании, но поняли, что прослушка – часть контроля и наблюдения за ними и не стали уничтожать. В определенном смысле, это могло сыграть им даже на руку. Например, сливать "дезу" или вводить куратора в заблуждение… Только вот догадывается ли Милош, что они догадываются о "жучках"?

Апартаменты друзей представляли из себя четыре комнаты. Огромная гостиная, обставленная дорогой мебелью. Стены увешаны старинными гобеленами. Деревянная, ручной работы мебель подчеркивает изысканность дизайна. Морёный дуб, карельская берёза, канадский клен – материал говорит об эксклюзиве. На полу – персидский ковер ручной работы. Две спальни. Отдельный кабинет с письменным столом и бюро. Два туалета и столько же душевых. Сплошные зеркала и позолота. И, главное, – окно и балкон с которого открывалась великолепная панорама города. Как пошутил Гена, знал бы прикуп, жил бы в "Уолдорфе"…

***

– Сдаётся мне, что за нашим Николой следит еще кто-то. – Специальный агент ФБР Сэмюэль Донован потянулся на заднем сиденье потрепанного "Форда".

– Шеф, если честно, я заметил только двоих мелькающих за ним, – отозвался собеседник за рулём. Наши выяснили: один – сотрудник немецкого посольства, второй – скорее всего, русский. Но не уверен. Это лишь мое предположение. Просто не знаю, кто более чем советы еще заинтересован в военных изобретениях Теслы.