Чтение онлайн

Со своей стороны, Воскресенский высоко оценил поддержку, оказанную ему Сыромятниковым. В частности, в последних строках «Археографического введения» к первому тому «Законодательных актов Петра Великого» он наименовал Бориса Ивановича «истинным избранником науки», выразив ему «сердечную признательность и благоговейное уважение» [66] .

Таковым образом в 1940 году траектория судьбы привела Николая Воскресенского в тесное соприкосновение с Институтом права АН СССР. Возникший в марте 1925 года как Институт советского строительства при Коммунистической академии, Институт права (получивший это наименование в марте 1938 года) являлся тогда крупнейшим научным учреждением Союза ССР в области юриспруденции. В 1940 году в Институте числилось сорок пять научных сотрудников, среди которых было одиннадцать кандидатов и десять докторов наук, а также два академика и три члена-корреспондента АН СССР [67] .

С 1937 по 1941 год пост директора Института права занимал А. Я. Вышинский. Недоброй памяти прокурор СССР времен Большого террора (на указанной должности он находился с марта 1935 года по май 1939-го), непосредственно причастный к множеству беззаконий, Андрей Вышинский являл собой далеко не одномерную фигуру. Выпускник юридического факультета Императорского университета св. Владимира 1913 года, едва не оставленный на факультете для подготовки к профессорскому званию, А. Я. Вышинский был не только выдающимся судебным оратором [68] , но и серьезным ученым, автором вполне оригинальных трудов по уголовному процессу.

Как представляется, оказавшись во главе Института права, Андрей Януарьевич попытался превратить его в полноценное академическое учреждение (насколько это было в принципе возможно в тогдашних условиях). В этом отношении показателен «План научно-исследовательской работы Института права АН СССР на 1941 г.» [69] . Думается, если убрать из позиций Плана термины «советский», «социалистический», «коммунистический» и «колхозный», то в основной части подобный документ мог быть принят в начале ХХ века и на юридическом факультете любого императорского университета [70] .

Судя по составу Ученого совета Института в 1944 году [71] – а этот состав за годы войны почти не менялся, – кадровая политика директора А. Я. Вышинского заключалась в привлечении в Институт, с одной стороны, проявивших склонность к интеллектуальной деятельности правоведов советской генерации, а с другой – ученых старшего поколения, знакомых с традициями дореволюционных научных школ (разумеется, чья лояльность властям не вызывала сомнений). Помимо иных лиц, в русле этой линии кадровой политики Андрея Януарьевича в Институт права был принят и былой сторонник Учредительного собрания Б. И. Сыромятников.

В числе мер по активизации научной деятельности Института в его структуре была создана приказом от 3 ноября 1938 года особая секция истории государства и права в составе шести научных сотрудников (включая и Сыромятникова). Заведующим секцией стал С. А. Голунский [72] , а ее первое заседание состоялось 10 ноября. На заседании было принято, в частности, решение о создании «кабинета по истории государства и права» [73] .

В марте 1940 года секция была преобразована в секцию теории и истории государства и права с гораздо более широкой тематикой исследований [74] . Наконец, в феврале 1941 года в составе секции теории и истории государства и права была сформирована группа по истории государства и права («историческая группа»), руководителем которой стал Б. И. Сыромятников [75] . Вскоре эта группа превратилась вновь в самостоятельную секцию.

Конечно, директор А. Я. Вышинский (обремененный с мая 1939 года еще и обязанностями заместителя председателя Совета народных комиссаров СССР) вряд ли самолично вникал во все научно-издательские проекты Института. Так что вопрос об утверждении к печати труда Николая Воскресенского, вероятнее всего, с ним специально не обсуждался. Вместе с тем нельзя не признать, что само включение в план изданий Института права подготовленной Николаем Алексеевичем фундаментальной подборки актов первой четверти XVIII века объективно стало возможным именно вследствие тех перемен в Институте, инициатором которых выступил Андрей Вышинский.

Заказ на публикацию первого тома «Законодательных актов Петра Великого» был размещен в 1-й типографии Издательства АН СССР в Ленинграде. Верстку тома осуществили в 1941 году [76] . Но дальнейшее производство тиража было остановлено. Началась Великая Отечественная война. А вскоре Ленинград оказался в блокаде.

Ни Н. А. Воскресенский, ни его жена не эвакуировались. Продолжали работать, вынесли все тяготы и лишения пребывания в осажденном городе. Уже после войны, в письме Б. И. Сыромятникову от 12 августа 1946 года Николай Воскресенский скупо упомянет о голоде, который едва не «погубил меня и мою семью… во время блокады» [77] . Но семья Воскресенских не просто выживала.

В тяжелейшие блокадные месяцы Николай Алексеевич с Зинаидой Андреевной сумели подготовить к печати восемьдесят (!) авторских листов документов первой четверти XVIII века, дополнявших «Законодательные акты Петра Великого». Только за 1943 год Зинаида Воскресенская переписала свыше тысячи документов. На некоторых из них сохранились ее карандашные пометы: «Переписано во время обстрела Ленинграда 17/VII 43 г.», «Обстрел 3/IX 43 г. сильный», «Писано в обстрел 14/IX 43» [78] .

Более того, в блокадные дни Николай Воскресенский взялся готовить исследовательский труд «Петр Великий как законодатель. Введение в изучение законодательных актов эпохи Петра I» [79] . На титульном листе черновой редакции значится: «Ленинград, 1943». А вот завершение работы над главой «Общественные, моральные, политические и религиозные воззрения Петра I» датировано августом 1942 года [80] . Думается, все основания имел Борис Сыромятников написать в октябре 1943 года, что продолжением исследовательских трудов во время блокады Николай Алексеевич заслужил «в полном смысле слова почетное имя героя научного труда» [81] .

А ведь Николай Воскресенский продолжал еще и преподавать в школе! В производственной характеристике на учителя географии 1-й средней школы Куйбышевского района города Ленинграда Н. А. Воскресенского от 2 февраля 1943 года отмечалось, что он «хорошо знает свой предмет… Его учащиеся хорошо знают экономическую географию (фактический материал и карту)… Является воспитателем 9/в класса, которому уделяет большое внимание» [82] . За учительский труд в период блокады Николай Алексеевич был награжден медалью «За оборону Ленинграда», которая была ему вручена 15 февраля 1944 года [83] .

Находясь в блокадном Ленинграде, Воскресенский удостоился и нового одобрения своих трудов со стороны историков. В изданном осенью 1942 года сборнике «Двадцать пять лет исторической науке в СССР» Николаю Алексеевичу оказалось уделено несколько вполне лестных строк. В частности, как отметила член-корреспондент АН СССР А. М. Панкратова, «Н.А. Воскресенский предпринял, казалось бы, непосильные для единичного исследователя розыски в государственном, сенатском и других архивах и обнаружил множество петровских бумаг-автографов, никем ранее не использованных…». Правда, не будучи детально знакома с работами Воскресенского, Анна Михайловна изрядно преувеличила количество подготовленных им томов «Законодательных актов Петра Великого», упомянув о «восьмитомном [!] издании документов о государственной деятельности Петра» [84] .