Чтение онлайн

Этот отзыв, хотя и был для Николая Алексеевича долгожданным, не мог повлечь за собой каких-либо перемен в его блокадной жизни. Однако уже на следующий год в судьбе ученого наметился очередной перелом к лучшему. И дело было не только в состоявшемся в январе 1943 года прорыве блокады и увеличении с 23 февраля норм продовольственного снабжения ленинградцев. И даже не в том, что 1 июня того же года Воскресенский был включен в состав новоучрежденной комиссии по изданию «Писем и бумаг Петра Великого» при Институте истории АН СССР [85] .

На третьем году военного лихолетья в жизни 54-летнего Николая Воскресенского произошло еще одно событие. Ему суждено было наконец стать полноправным сотрудником научного учреждения. И здесь опять не обошлось без участия Б. И. Сыромятникова.

Вопрос о трудоустройстве Воскресенского в Институт права АН СССР обсуждался, вероятно, еще в 1940–1941 годах. Не исключено, что уже в 1941 году Борису Сыромятникову удалось достичь с руководством Института неких договоренностей относительно кандидатуры Николая Алексеевича. Хлопоты о принятии Воскресенского в Институт права Борис Иванович возобновил, по всей очевидности, сразу же после возвращения в апреле 1943 года из эвакуации [86] . В итоге на основании рекомендации Сыромятникова приказом от 27 августа 1943 года № 52 Николай Алексеевич был зачислен в штат Института на должность старшего научного сотрудника с 1 сентября 1943 года – с правом проживания в Ленинграде для работы в архивах и завершения научных трудов [87] .

Едва оправившийся от тягот блокады, Николай Воскресенский активно включился в научную жизнь Института права. Известно, что в 1943 году он выступил на заседании секции истории государства и права с докладом «Законодательство Петра Великого о крестьянах» [88] .

Сохранились также датированные 2 сентября 1943 года тезисы доклада Николая Алексеевича на тему «Военное законодательство Петра I и влияние ее на общегосударственные законы, на гражданский правопорядок» [89] . Нет сомнений, что речь шла еще об одном выступлении Воскресенского на заседании секции истории государства и права. Однако когда именно был заслушан этот доклад (и был ли он вообще заслушан), выяснить к настоящему времени не удалось. Зато не вызывает сомнений, что 26 июня 1944 года в Институте права АН СССР состоялось выступление Николая Алексеевича на тему «Уголовное законодательство в политике Петра Великого». Согласно благополучно сохранившемуся явочному листу, на этом докладе присутствовало пятнадцать человек [90] .

Принятие Николая Воскресенского в Институт не могло не поставить на повестку дня вопрос о защите им диссертации. Вопрос этот был поднят параллельно Б. И. Сыромятниковым и сотрудником секции истории государства и права С. А. Покровским осенью 1943 года. И первоначально речь зашла о представлении работ Николая Алексеевича на соискание ученой степени доктора юридических наук.

В начале октября 1943 года Борис Сыромятников и Серафим Покровский представили руководству Института свои отзывы о трудах Воскресенского [91] . В обоих отзывах давалась характеристика трехтомнику «Законодательные акты Петра Великого» (к тому времени переименованному в «Законодательные акты Петра I»). По смыслу отзывов, предлагалось, чтобы ученая степень была присвоена Николаю Воскресенскому по совокупности научных работ, без представления собственно диссертации – что являлось вполне распространенной практикой того времени [92] .

Не вполне ясно, отчего в 1943 году речь зашла о представлении на защиту подготовленного Воскресенским сборника документов, а не его упомянутого выше исследования «Петр Великий как законодатель. Введение в изучение законодательных актов эпохи Петра I». По всей вероятности, степень готовности исследования была сочтена недостаточной (очень возможно, что и самим Николаем Алексеевичем).

Научный сотрудник Серафим Покровский выступил с отзывом отнюдь не случайно. В то время он углубленно занимался (подобно Сыромятникову) тематикой XVIII века. Как раз в 1943 году С. А. Покровский завершал подготовку 505-страничной (!) кандидатской диссертации «Абсолютная монархия в России XVIII века», третья глава которой была посвящена петровским преобразованиям [93] .

Примечательно, что С. А. Покровский разделял (хотя в его случае неясно, насколько искренно) мнение о Петре I как о выдающемся историческом деятеле. В опубликованной в 1943 году рецензии на монографию «“Регулярное” государство Петра Первого и его идеология» Серафим Александрович отметил, в частности, что «самая личность Петра… была неповторимым и исключительным явлением в истории феодально-абсолютистской Европы. Всесторонне образованный, полный кипучей энергии… человек глубокого государственного ума, крепко веривший в неисчерпаемые силы и непобедимость русского народа, Петр намного опередил свое время в понимании задач русского государства» [94] . Что и говорить, целый кружок поклонников Петра I сложился в 1943 году в стенах Института права АН СССР…

Весьма положительный отзыв на работу Николая Воскресенского С. А. Покровский резюмировал утверждением, что «общественно-политическая заслуга Н. А. Воскресенского состоит в том, что он впервые исчерпывающе раскрыл один из славных периодов нашей отечественной истории…». В связи с этим Серафим Покровский предложил присвоить никогда не преподававшему в высших учебных заведениях Николаю Алексеевичу не только докторскую степень, но и ученое звание профессора «по курсу “История государства и права СССР”» [95] .

Со своей стороны, в «Отзыве о труде Н. А. Воскресенского» Б. И. Сыромятников акцентировал внимание, прежде всего, на исследовательском аспекте труда Николая Алексеевича. По мнению Бориса Ивановича, «Законодательные акты…» явили собой «настоящее научное исследование по истории Петровского законодательства». В данном случае крупнейшим достижением Воскресенского автор отзыва счел «раскрытие… тайны Петровской законодательной лаборатории» [96] . Однако вскоре вопрос о защите Н. А. Воскресенского оказался решен совсем по-иному.

Что именно побудило руководство Института права отказаться рассматривать вопрос о присуждении Воскресенскому докторской степени, понять сегодня затруднительно. Возможно, в Ученом совете Института пришли к выводу, что трехтомник документов не носит все же в необходимой мере исследовательского характера, не соответствует требованиям, предъявляемым к диссертациям на соискание ученой степени доктора юридических наук. А может, органически чуткие к колебаниям идеологической конъюнктуры, руководители Института посчитали тему о законотворческой деятельности Петра I неподходящей для вынесения на докторскую защиту?

Основанием для опасений могла послужить критика монографии Б. И. Сыромятникова «“Регулярное” государство Петра Первого и его идеология», прозвучавшая в письме А. М. Панкратовой секретарю ЦК ВКП(б) А. А. Жданову от 2 марта 1944 года [97] , а также в записке Управления агитации и пропаганды ЦК ВКП(б) от 18 мая того же года, грозно озаглавленной «О настроениях великодержавного шовинизма среди части историков» [98] . Наконец, нелицеприятные суждения о монографии Борису Сыромятникову довелось выслушать (правда, исключительно от коллег-историков) на совещании в ЦК ВКП(б) по проблемам изучения истории СССР, состоявшемся в первой половине июня 1944 года [99] . Впрочем, никакого руководящего партийного документа по итогам совещания издано не было [100] и положение Сыромятникова в Институте права никак не поколебалось [101] .

Нельзя исключить, что на докторскую степень по какой-то причине решил не претендовать сам Воскресенский. По крайней мере, в новом отзыве на работу Николая Алексеевича, подготовленном в мае 1944 года, Борис Сыромятников подчеркнул, что «только исключительная личная скромность автора… могла побудить его представить подобное произведение [“Законодательные акты Петра I”] на соискание ученой степени кандидата» [102] . Наконец, вполне вероятным представляется тот вариант, что было решено для начала вынести на кандидатскую защиту подготовленный Николаем Воскресенским сборник документов, а затем, в скором времени, его доработанное исследование – на докторскую. Как бы то ни было, но к лету 1944 года определилось, что Николаю Алексеевичу предстоит защита на соискание ученой степени кандидата юридических наук.