Чтение онлайн

— Алексей, «Евгений Онегин» — это один из столпов русской поэзии! И чтобы к вечеру первую главу наизусть! Понял?!

Следующие часов восемь тянулись, как загустевший карамельный сироп. Дед Иван, кряхтя, пытался найти удобное положение, чтобы не заснуть над «Мёртвыми душами», его веки предательски слипались. Он периодически начинал тихо храпеть, но Людмила Владленовна была настороже. Она моментально отказывалась рядом с супругом, чтоб резко и громко хлопнуть в ладоши прямо ему в ухо.

Илюха каждые пять минут спрашивал, скоро ли обед и бегал в туалет, словно внезапно стал «счастливым» обладателем энуреза, чем неизменно вызывал очередной громовой выдох бабушки. Я же делал вид, что глубокомысленно вникаю в «Евгения Онегина», сидя с самым серьёзным видом, какой только мог изобразить.

Людмила Владленовна ходила вокруг, проверяла нашу прилежность, косилась, ловила деда на дремоте, Илюшу на попытках симулировать приступ аппендицита, коликов и ангины одновременно, меня… Меня ни на чем не ловила, потому что мне повезло больше всех.

Первая глава произведения Александра Сергеевича уже была мне известна. Я учил ее для того, чтоб в училище поразить одну девчонку в самое сердце своей начитанностью. Девчонка не впечатлилась, ей в кавалерах вовсе не начитанность была интересна, но мне эта ситуация из будущего очень даже сейчас помогла. Кто бы мог подумать…

Кроме того, это был день бесконечных «Внимательнее!», «Не отвлекаться!», «Думать надо!», «Смысл улавливай!»

Людмила Владленовна отрывалась по полной. Мне кажется, скорейшего возвращения матери захотели не только мы с братом, но и дед Иван.

— Долго нам так не продержаться… — Тихо буркнул он себе под нос. — Дома хоть сбежать от нее можно. А тут…

Только к позднему вечеру, выслушав мою прекрасную декламацию Пушкина, убедившись, что дед Иван последний час держит книгу вверх ногами, не замечая этого, а Илюха уснул на диване, обняв сборник Барто, она смилостивилась и отправила нас спать.

И вот, после внезапного культурного марафона длиной почти в двенадцать часов, наконец, наступил понедельник. Никогда за всю свою жизни, ни «до» ни «после», я не был настолько счастлив встать пораньше и бегом рвануть на уроки.

С Максом мы, как обычно, встретились на привычном месте, остальные пацаны присоединились к нам уже возле школы. В отличие от меня, с радостью явившегося на учёбу, друзья были настроены менее позитивно.

Правда и моя радость оказалась недолгой. Стоило нам войти внутрь школьного здания, я сразу понял, что-то пошло не так. Как только наша пятёрка — я, Макс, Серёга, Ермаков и Демид — появилась в коридоре, мы вдруг стали объектом всеобщего внимания.

На нас пялились буквально все. Не то чтобы я опасался чьего-то интереса, но конкретно этот интерес был какой-то… настораживающей, с оттенком скандала, замешанного на любопытстве.

— Зуб даю, кто-то настучал про драку, — прошипел Макс, делая вид, что поправляет пионерский галстук. На самом деле он зыркал взглядом по сторонам, как заправский шпион, пытаясь оценить уровень проблем — В субботу в парке народу тьма была. Наверняка кто-то из училок или особо сознательных родителей мимо проходил или вообще в парке гулял, и офигел от такой культурной программы. Другой причины просто нет. Чего они все на нас пялятся? Или шарахаются… Вот, смотрите, что сейчас будет… Эй, Кашечкин!

Макс позвал нашего отличника и зубрилу, но тот, услышав свою фамилию из уст Микласова, шарахнулся в сторону, а потом вообще рванул в класс, с перепугу выбрав совсем не тот кабинет, который нужен.

— Поганый признак… — Покачал головой Демид. — Что ж за райончик у нас такой. День прошёл, а слухи по всей школе расползались. Черт… За драку в парке могут и выгнать. Тем более, Жаба на нас давно зуб точит.

— Да… — Ермак кивнул, наблюдая, как из-за угла в нашу сторону таращится компания шестиклассников. — Соглашусь. Такое чувство, будто грядут большие проблемы. Похоже, и правда кто-то видел драку. Последний раз такой ажиотаж был, когда Ваньку Лихачева из девятого класса отчислили. Помните? Год назад. Он тогда подрался в центре, во время праздника. Неужели слухи дошли…

— Или Толкач нажаловался, — предположил Серёга, озабоченно хмурясь. — Ему ж теперь терять нечего. Морда лица разбита, девчонка отшила… Остаётся только мелкие пакости делать. Уж ему-то наша «культурная программа» точно не понравилась.

— Да не, Толкач не станет, — возразил Ермаков, почесав затылок. — Это ж не по-пацански — учителям стучать после драки. Да и как ты себе это представляешь? Он живет вообще в другом районе, учится в «чушке», а придет к нашей директрисе жаловаться на драку. Не плети…Нет, тут что-то другое.

— Какая разница? — вздохнул я, — Результат один. У меня тоже такое ощущение складывается, что нас вызовут «на ковёр».

Собственно говоря, интуиция — великая штука. Не успели мы дойти до класса, как из учительской высунулась голова пионервожатой Любочки, вечно стремящейся быть «ближе к народу», и прозвучало сакраментальное, отдающее эхом по коридору:

— Петров, Микласов, Строганов, Ермаков, Демидов — к директору! Немедленно! Ногами шевелите! Движение — это жизнь!

Мы переглянулись. Макс картинно закатил глаза, как страдающий от несправедливости гений. Серёга сглотнул, побледнев. Для него ситуация уже привычно могла закончится батиным ремнем. А батя у Сереги — серьёзный человек. Он ко всему подходит основательно. Особенно к порке.

Димка с Демидом просто мрачно уставились в пол.

Поход в кабинет директора вообще, в принципе, не сулит ничего хорошего. А в данном случае тем более. Неспроста нас вызывали всей толпой, да еще и с формулировкой «Немедленно!».

— Накаркали… — Буркнул Строганов.

— Чего накаркали-то. — Хмуро ответил Макс. — Сразу было понятно, что-то не так. Идём уже.

Кабинет встретил нас запахом полироли, тиканьем настенных часов и строгим взглядом Владимира Ильича Ленина, который смотрел в нашу сторону с каким-то печальным недоумением.

Жаба тоже была на месте. Со стальным блеском в глазах и недлврльно поджатыми губами, она сидела за рабочим столом, сцепив пальцы в замок.

Я вдруг подумал, что в нашей директрисе есть что-то неуловимо похожее на Людмилу Владленовну. Может, директора школы проходят какую-то профподготовку в специальном месте? Например в каком-нибудь филиале ада, где их учат так выразительно молчать, испепепяя учеников взглядом.

— Чего притихли, орлы? — голос у Жабы был обманчиво спокойным, как поверхность болота. Чуть дернешься, сразу засосёт по самую макушку и хрен выберешься потом. — Ну-с, рассказывайте. Как субботний вечер провели? Культурно отдыхали, надо полагать? На концерте Чайковского, наверное?

Стоило директрисе произнести три последние фразы, да еще тоном, который буквально сочился ехидством, стало понятно — ей реально кто-то настучал. Но это не просто слух или разговор. Судя по ее решительному настрою, я быстрее сказал бы, что могла поступить какая-нибудь писулька… не знаю… из ментовки? Но мы же закончили все без участия сотрудников милиции…

Дальше последовал полноценный разнос. Минут на двадцать. Про недостойное поведение советских школьников, про позор на чести пионерского галстука, который мы, по её словам, втоптали в грязь парковой аллеи. Фантазия, конечно, у директрисы… Обзавидуешься. Это ж надо было так завернуть.