Чтение онлайн

– - Значится так. На суде говорить будет Чарджи. На грузинском. Поскольку все остальные языки у него отшибло из-за волнения при виде лицезрения. Высокого, мудрого и бесконечно справедливого... Степана Макухи. Дед! Дослушай! А переводить буду я. Поскольку никто другой грузинского языка не знает.

Я предположил, что Аким все-таки спросит: "А ты знаешь?". Но дед надулся, сунул бороду в рот, пожевал под напряжёнными и ошалевшими взглядами присутствующих моих людей и его "верных". Все-таки, в средневековых отношениях есть положительные стороны: куча крутых мужиков, но на усадьбе поперёд владетеля, да еще старшего по возрасту... Молчат. Яков некоторое время крутил головой, будто примерял идею. Ивашка тоже крутит головушкой - не догоняет мужик. А вот Охрим с Чарджи и Николаем уже улыбаются. Наконец дед тяжко вздохнул, потом сам хитро и злорадно ухмыльнулся и произнёс:

– - Индо ладно.

До кого дошло - заржали. Остальные начали спрашивать. Тут нас позвали. Чарджи выпятил грудь и мне на ухо заявил, давясь от смеха и форсируя акцент:

– - Нэ правильно пэрэведешь - cасаклаоебис.

И чтобы это значило? Звучит... многообещающе. Особенно - окончание.

Снова крыльцо, снова "дуб ясеневый" в центре восседает. Чудак на букву "м" - "мятельник", провозглашает. Пошло рассмотрение дело "об убиении двух и более лиц". Телегу с мертвяками подкатили, "пауки" покойников официально опознали, возбудились, расшумелись. Но "княжии слуги" в полном боевом - это действует... успокаивающе. Уточнили применённые способы "нанесения несовместимых с жизнью"... Вот тут я задёргался - я ж не суд.мед. по части резанных-рубленных-колотых. Насколько местные могут идентифицировать орудие причинения и нанесения по причинённому и нанесённому. Но мы не зря по дороге останавливались - ребята кое-что подправили... В местах проникновения инородных предметов в тела пострадавших. А главное - времени-то сколько прошло. Да на солнышке летнем. От мертвяков уже и душок, и опухлость характерная.

Потом пошёл допрос. Каждого свидетеля привели к присяге. Тут-то и обнаружилось, что Чарджи... при лицезрении и от волнения. А также почтения, смущения и услужить хотения... Только по-грузински с картвельским акцентом. Понимать - понимает. А вот произнести... "В зобу дыханье спёрло". Макуха от... очередного осложнения в ходе ведения и судоговорения... так кровью налился - можно дрова от морды запаливать. А кто у нас тут по грузински говорит-понимает?
– А вот мальчик Ванечка - полиглот-недоросль. От скуки - на все руки. Или - на все языки.

Чарджи - от смеха давится. Аж до слез. Он глаза утирает, бормочет что-то. Что-то очень нелицеприятное в адрес заседающих. А я перевожу:

– - Его очи, ослеплённые дивным светом высшей мудрости, исходящей от лица господина вирника, пылающего неземным светом истины...

Тут уже и остальные отворачиваться стали и рты зажимать. А Чарджи на колени упал, за живот держится.

– - И не только очи, но и все нутро его, освещённое и согретое мудростью проистекающей и распространяющейся по сим диким и прежде лишённым закона и порядка... Но в светлом лице обретшим наконец...

Макуха звереет. Чувствует что дурят, а крыть нечем. Я был прав - Макуха пытался хотя бы на аланском побеседовать. Был у него человек... Чарджи потом сказал:

– - Сын коровы и ишака - знает два слова: "му" и "иа".

Деваться некуда, пошёл допрос. Аким немножко по-упирался насчёт нашего статуса: мы злодеи или видоки (свидетели)? Потом поспорили насчёт "полного видока" - это должно быть семь персон. Потом уточняли - а кто, собственно, претензию выставляет. Тут, наконец заговорил и Хохряк. Иск идет от вдов и детей убиенных. А вина клепается на меня. Я честно сделал во-от такие глаза. Даже Макуха взорвался;

– - Ты, смерд смердячий, сдурел, что ли? Как может отрок малосильный четырёх здоровых мужей зарезать? Другого виноватого давай.

Хохряк кривился, хмыкал-гмыкал. Он-то знает и моем как-бы свидании с Пригодой, и о "внезапной замене в заявленном составе участников". Что я там был -- знает. Но...

Но домашние заготовки у него были. Обвинил подозреваемыми всех моих троих. Тут уже судейские задёргались: мертвецов четверо, обвиняемых трое - как вины распределять? А по вине и вира. С кого сколько? А они думали - легко будет. Чудаки. Легко, когда круговая порука идет. Когда есть истец, есть труп опознанный, который на общинной земле лежит. Тогда работает круговая порука - община виру платит или виновного выдаёт.

Мои все трое дружно вину отрицают. Чарджи головой мотает - как бы не отвалилась, Ивашко в крик кричит:

– - На моей гурде крови нет. Твои люди смотрели. Она у меня чистенькая. Аки девица не целованная. А кто на меня поклёп ведёт пусть на божий суд выйдет. Я саблю в гадской крови умою.

Шалман, однако. Как бы нам и вправду до "ордалиев" не до играться. Раскалённое желез в руках держать... это не есть хорошо.

– - Господин вирник, дозволь ханычу торкскому рассказать как дело было.

Пошёл рассказ. Все - правда. В моем переводе. Доман послал веток берёзовых еще нарезать. Зашли черте куда, поздно уже. Малёк (это я) по делу какому-то отпросился. Пока двое по роще тынялись ("А чего они там делали?
– А за каким делом пошли, то и делали". А за каким делом пошли - у нас не спросили), Чарджи вышел из рощи, услышал крики, пошёл на шум, после на свет.

– - Глядь -- боярыч связанный. Стал вокруг смотреть - мертвые. Пошёл назад к остальным. Подогнали телегу, погрузили мёртвых, привезли. Тут вы.

Ни слова неправды. Правда из "правды" кое-что пропущено. Что между "глядь" и "стал смотреть" кое-чего было. Ну так никто и не требовал "всю правду".

– - Значит душегубство на общинной земле свершилось? И что староста скажет? А кто из ваших -- ваших же людей-то убил?

Макуха аж улыбаться начал. Ещё бы: мертвецы на земле "Паучьей веси". Убийца не найден - вся весь виру платит. Он сейчас вообще туда на постой переберётся. И взует "пауков" по полной программе - "по самое не хочу". Ишь губу раскатал. А Хохряк теперь бороду жуёт. В меня пальцем тыкать без толку - неправдоподобно. В кого-то из из моих? В кого? Чарджи еще и ханычем оказался. Если вирник общину в это дело втянет... 160 гривен виры... это цена всего скота в селище. Надо выручать... паучье племя.

– - Дозволь сказать господине. Душегубство свершилось на земле господина Акима Яновича Рябины. Ибо согласно надельной грамоты, земли от сего места на пять межевых вёрст есть земля Акима Яновича.

– - Чего?! Так весь здесь до Акима стояла. И всегда дань князю платила.

– - Чего, говоришь? А ты на Хохряка глянь - ему-то эти слова не в новинку. Он-то знает, что "пауки" на Рябиновской земле живут.

Класс, у Макухи вообще ум за разум зашёл. Только он губу раскатал селян потрясти - опа, а они и не княжьи, а боярские. Значит, при отсутствии явного подозреваемого, виру придётся с владетеля взыскивать. Новый поворот. Но тут Хохряк додумал-таки свою мысль.

– - Брехня. Кто-то из них душегуб. Или - купно. Железом пытать вели, господине.

Вот этого нам не надо. И не будет.

Мы с Чарджи переглянулись, как бы посовещались. "Мы посовещались, и я решил". И провозгласил:

– - Господин вирник, В "Правде" сказано: "В случае отсутствия послухов при обвинении в убийстве даётся испытание железом." Или староста "пауков" вину на всех возлагает?

– - Да! Вы все убийцы, душегубы, тати лесные!