Чтение онлайн

— Кто из Черв погиб? — Спросил я, чувствуя, как у меня сжимается сердце.

Увидев мою реакцию, Девятка глубоко вздохнула.

— Мэдисон Хаан.

Я остановился глаза у меня расширились от шока.

— Нет. Она не может быть мертва. Она знаменита!

— Что ж, теперь она знаменитей, чем когда-либо — ответила Девятка — Что касается прессы, то у нее случился сердечный приступ или она умерла от "личной болезни", как бы они ни решили это преподнести. Что касается позиции Червей, то она была убита тем же человеком, который убил твою мать. Так что, в некотором смысле, это нам на руку.

— Нам на пользу? — Спросил я с ноткой скептицизма в голосе.

— Расследование — Девятка похлопала меня по руке — Я имею в виду, я полагаю, ты продолжаешь расследование её смерти вместе со мной.

— Ты все еще настаиваешь на этом? После всего, что произошло?

Глаза Девятки сузились.

— Из-за всего, что произошло. У нас все еще нет ответов — твердо сказала она — Так что, да, я собираюсь продолжить поиски, нравится это Миранде или нет.

Мы подошли к главным дверям Двора. Девятка повернулась, чтобы поправить мой галстук и убрать выбившуюся нитку.

— Что бы ты ни сделал в палатке для сортировки, это заставило их взглянуть на тебя по-другому — сказала она — Они больше не рассматривают тебя как угрозу, как раньше, но все еще что-то подозревают. Не доказывай правильность их подозрений.

С этими словами она открыла дверь и направилась к месту, указанному для Девятки Пик.

Я последовал за ней, снова ступив в амфитеатр, и остановился, стараясь не показать потрясения на своем лице.

Было трудно спрятаться, места в окружающем амфитеатре, где обычно сидели члены суда, были заполнены лишь наполовину. Было ли это связано с тем, что некоторые члены отсутствовали, были ранены, больны или даже умерли, я не мог сказать наверняка. В прошлый раз, когда я был здесь, зал был переполнен. Сейчас было занято только около двух третей мест.

Это зрелище застало меня врасплох.

Когда я подошел к Тузам и встал лицом к ним, Адриан, мой эффективный Туз, обратился ко мне.

— Райдер Уэйтс — начал он — Когда вы в последний раз стояли здесь, мы боялись, что ваше присутствие внесет хаос и катастрофу в Колоду. Как видите, вы меня не разочаровали.

Я хотел возразить, что это не моя вина, но Адриан продолжил, повернувшись, чтобы оглядеть Колоду, и повелительно произнес:

— Однако мы не можем возлагать всю вину за то, что здесь произошло, на Пикового Валета, или, скорее, мы не можем винить этого Пикового валета.

Он взглянул на Миранду, которая неохотно встала. Выражение её лица было напряженным, голос холодным, когда она заговорила.

— Перед своей смертью Сьюзен Уэйтс расследовала дело Тристана Дюлака — сказала она — Похоже, Тристан работал против Колоды, пытаясь дестабилизировать карты, которыми мы пользуемся ежедневно, чтобы помешать нашей связи друг с другом в случае опасности. Есть только одна причина, по которой он мог так поступить: чтобы нашим врагам было легче нападать на нас поодиночке, не имея возможности предупредить остальных.

Миранда повернулась и посмотрела прямо на меня, её взгляд был жестким.

— Благодаря расследованию Райдера Уэйтса, а также Девятки Пик, мы знаем, что Тристан встречался с членами так называемой "Выброшенной колоды", группировки террористов, которые стремятся отстранить нас от власти. Тристан активно ослаблял нашу оборону, находясь в сговоре с вражескими агентами. У нас нет другого выбора, кроме как объявить его предателем.

Слова давались ей с трудом, как будто ей было больно их произносить. Я вспомнил, как Девятка говорила, что Миранда поддержала продвижение Тристана по службе.

Она либо разозлилась из-за того, что её разыграли, либо была чертовски хорошим игроком в покер и представляла большую угрозу, чем мы предполагали.

Она перевела дыхание, прежде чем продолжить.

— Я ошибалась насчет Райдера Уэйтса — пробормотала она — Это не тот мальчик-подросток, который когда-то стоял перед нами, но я не позволю ему вернуть силу. Я не хочу, чтобы к нему возвращались воспоминания.

Я нахмурился. Возможность того, что ко мне вернутся воспоминания, мне в голову даже не приходила. Я инстинктивно поднял руку.

— Тебе не нужно поднимать руку, чтобы говорить — сказал Джонатан, сидевший в стороне.

— Послушайте — ответил я, немного озадаченная комментарием Миранды — Я даже не представлял, что это вообще возможно. Я думал, вы собираетесь изгнать меня или убить, или что-то в этом роде, а не предложить вернуть мои воспоминания.

Я оглядела Колоду, видя настороженные и любопытные лица.

— Я не знаю, хочу ли я, чтобы они вернулись — признался я — Я видела проблески того, каким я был, в воспоминаниях других людей, в их снах, и это... ну, это больше не я. Я потратил десять лет на то, чтобы научиться жить как с чистого листа. Я не хочу, чтобы эта книга была заполнена, особенно если это история, которую я предпочел бы не знать.

— Разве ты не хочешь узнать правду о своем прошлом? — глаза Джонатана сузились.

— Если это важно, я вспомню об этом со временем — сказал я, покачав головой — Сейчас я просто хочу жить дальше.

— К сожалению, Райдер, здесь это не проблема — ответил Джонатан— Тебя призвали в армию.

Я оглядел полупустую комнату, пытаясь скрыть свое потрясение.

— Что именно вы хотите этим сказать?

— Колода атакована — ровным голосом произнес Джонатан — и мы начинаем понимать, возможно, слишком поздно, что наших союзников меньше, чем мы предполагали.

Он встретился со мной взглядом, и его голос стал тверже.

— Как фактический лидер Тузов, я принял решение, что любая помощь, которую мы можем получить, неоценима. Десять лет назад ты считался угрозой, потенциальным предвестником разрушения, согласно пророчеству, написанному тысячи лет назад. Некоторые здесь все еще верят, что ты мог бы исполнить это пророчество. Но я верю, что есть место переменам, есть путь вперед.

Услышав это загадочное заявление, Джонатан посмотрел на Адриана, который указал на стул перед Девяткой, тот самый, на котором когда-то сидел Тристан.

— Место Пикового Валета снова твое, Райдер Уэйтс — сказал он, и слабая улыбка тронула его изуродованный шрамами рот — В конце концов, карта никогда не забывала твое лицо, мы могли бы сделать это официально.

Не было ни аплодисментов, ни одобрительных возгласов, просто было ощущение, что выбор сделан, что выбрано меньшее из двух зол. Они хотели, чтобы я был здесь, не обязательно из уважения или доверия, но потому, что хотели наблюдать за мной.

Если бы я был на их месте, то, вероятно, поступил бы так же.