Чтение онлайн

Гришуня наш снюхался с какой-то голопузо-голоногой здешней девицею младой, насквозь пирсингованной в пупочек и ноздри. Чинно потанцевал ее некоторое время и, соблюдя приличия, пропали оне в аллеях тенистых, освещенных уже причудливо фонарями и лунным светом. Часа через два снова мелькнули на танцульках и вскоре же опять дематериализовались. Исчезли, как показало время, они в этот раз прочно. Некоторое беспокойство мое вскоре улеглось. Ничего с ним, с Гришаней нашим, тут не случится. Разве что не выспится немножко, да проголодается.

У невесты, супруги то-есть моей, быстренько завелись какие-то местные подружки. Шушукались с Катей на меня хитро поглядывая. Катерина Матвеевна в кулачек хихикать изволили и головкою согласно кивали. Ко мне же, прикинувшись друзьями, тоже подсели кексы какие-то с разговорами 'за жизнь' и умело заговаривали мне зубы, пока Катюху у меня не стырили. Под утро уже. Пришлось выкупать и проставляться. И сваливать оттуда по-шустрому, пока традиционная свадебная драка не началась. Погуляли, повеселились на нашей внезапно случившейся свадьбе москвичи! Так вот за милую душу и справили свадебку. Самая настоящая свадьба получилась. Просто праздник жизни какой-то.

Новая Россия, Московский протекторат,

Москва. 09:00, 22 год, 25 число 6 месяца, понедельник.

Понедельник день тяжелый. Обычно. Но! Не сегодня... Проснулся я с ощущением легкого счастья. Ощущение это непрерывно усиливалось пока не достигло отметки - 'обалденное'. Нашарив рядышком причину упомянутого ощущения, открыл глаза и нырнул в счастье свое окончательно. С головой.

Долго ли коротко ли купался я в означенном счастье, однако постепенно пришло осознание факта - счастье есть! Оно же, блин, не может не есть... И повел я его на кормление. В заведение ресторанного типа на первом этаже гостиницы, в которой мы скрылись от свадебных гостей. В столь ранний час никого тут кроме нас не было. Совсем никого. Покричали мы, позвали. Все втуне. Нет живого человека округ. Самовольничать было как-то неудобно. И решили мы с Катей на семейном совете покинуть эту, не обеспечившую новобрачных завтраком, негостеприимную Москву. Натощак.

Сидя в таксомоторе на заднем сидении с законной супругою в обнимку, лениво провожал взглядами простиравшиеся окрест сельхоз-пейзажи и предавался праздным размышлениям о несовершенствах мироустройства. Вот казалось бы натуральная демократия в Московском протекторате. Огнестрел в городе запрещен. Все как у людей. Везде реклама и сфера обслуживания. Все как в самом Зионе. Ментура сурово пресекает и недопущает никакого уличного хулиганства. Все смирные и не возбухают. Даже борзые кавказоиды в тутошней Москве отсутствуют совершенно. Благорастворение в воздусях. И чо же это мне как-то не так? Не лепо мне. Чо это я капризный какой-то? Неуж из-за запрета на оружие? Так я и при совецкой власти как-то обходился без. Хотя... не отказался бы и тогда. Однако не переживал. И вполне себя в безопасности чуйствовал.

А в этом городе мне без пистолета неуютно. Воняет тут мафиозной бандократией. Как в Тюмени родной, демократической. Чиновно-бандитской. Такие, вдруг, ассоциации. Атмосфэра морально-психологическая сходна как-то. Где-то. Тебя менты заколбасят, а ты не возникай. Тебя маленько и совсем не больно ограбят посредством инфляции-девальвации и временного спада темпов производства, а ты не возражай. Так надо. Кому надо? Тому, кому надо. А мне оно надо? Вопрос риторический. Конечно, оружие в личной собственности всех проблем не решает. Нужно ли мне и государство? Нужно. Вопрос - какое? Это не вопрос. Оно мне нужно такое, которое в мои личные дела не лезет. Жить и работать не мешает. На содержание своих органов всяких дел и прочих аппаратов принуждения и просвещения получает от меня разумный налог. Заботится о благоустройстве моей жизни и безопасности составляющих его остальных сограждан. В таком вот духе. И где такое взять? Уж не в Москве, что той, что этой точно. И не до хрена ли я возжелал? И не треснет ли у меня морда лица? Полетаем по округе. Поглядим.

В этом месте размышлений моих дорога пошла вдоль по берегу моря-окияна, у подножия горного хребта пробитая. Слева скальная стена до самых облаков, справа обрыв вертикальный до самых вод бушующих и в прибое пенно клокочущих. Брызги, правда, на дорогу не долетают. Выписывая эдакие загогулины в виде буквы М. И вот в самой серединочке пресловутой буквы ждал нас сюр. Существо в данной местности невозможное совершенно.

Стоял на обочине синенький автомобиль по имени "Лендровер", повышенной проходимости. А рядом... Рядом с автомобилем стоял и сам проходимец. В виде полноценно экипированного гаишника. Даже, я бы сказал, ГИБДДшника! С полосатой палкой, с "ксюхой" поперек брюха. В фуражке. В катафотах и светло-зеленой маечке поверх броника. Я чуть глаза протирать не принялся. И зазвучал в голове внутренний глас подобный грому: "Встретишь гаишника - Застрели!". И откуда такие мысли взялись только? Да вся законопослушная Россия о том мечтает!

Я бэби-глок даже машинально из подмышки вынул. Но охолонул. Ну не могу вот так, сразу. Бац, и нахер. Все ж я человек местами воспитанный. Может у него дети есть? Гиббодонята? Не киллер же какой отмороженный? И стал, как обычно, манипуляции с пестиком производить, в ожидании дальнейших событий. Фокус-покус стал отрабатывать. "Вот, уважаемые зрителя вы его видите, а вот - хлоп, уже не видите, потом - хлоп, опять видите". Получалось пока не очень, честно скажу. Тяжеловат он, гад. 740 граммов с обоймой ежели. И ладонь у меня не шибко велика. С монетами, с золотым червончиком даже, куда ловчее получается. Однако природное упрямство не позволяло бросить это дело. Во и не прекращал с глоком чепурхаться. Даже когда случалось на ногу уронить.

События между тем имели развитие. Он же, мираж этот, он же не просто так материализовался. Он же палкою своей замахал, этот "злой повелитель мигалки". Водила мягко притормозил, но, ввиду "ксюхи" объезжать галлюцинацию не решился, а остановил свой драндулет в непосредственной близости и вышел на дорогу. Галлюцинация оказалась говорящей, и тыкая то палкою, то непосредственно толстым коротким пальцем в разные части нашего экипажа принялась втирать погонщику повозки что-то за шумом прибоя неразличимое. Но вид при этом имела агрессивно-пренебрежительный и конкретно наглый. Сидели мы в ожидании логичной развязки сцены и прикидывали, во сколько денежных единиц спектакль сей нам обойдется. То есть сколько накинет автовладелец платы в погашение дорожного грабежа.

Между тем заглушенный движок дал тутошней звезде "по имени Солнце" шанс. И солнышко моментально прогрело салон до температур организмами нашими непереносимых. Нет мотора - нет кондера. Пришлось лезть наружу. На ветерок. Мне (мальчикам) налево, Катерине (девочкам) направо. Когда же явил я из-за автомобильной дверцы тело свое на обозрение представителю местных властей, прекратил оный представитель загибать поочередно сардельки свои к ладони коими и калькулировал прегрешения бедняги-таксиста и повел себя куда как более странно. Неадекватно он себя повел. Переменился милицейский работник весь в лице своем. Изменивши вдруг и сразу его алый цвет на грязно-серый. Не выпустивши скипетр полосатый из ладони принялся безуспешно стараться ухватить "ксюху". Попятился он при этом ракообразно пригнувшись и весьма шустро за "Лендровер" свой, имея целью укрыться от глаз моих за капотом его, увенчанным запасным колесом. И глаз с меня не сводил при этом. Точнее с левой ладони моей. В коей... вот незадача... по прежнему пребывал двадцать шестой глокчик! Коим я и поигрывал машинально, перекидывая его с тыльной стороны ладони на внутреннюю. И наоборот.

Укрывшись за капотом продавец полосатых палок и мастер машинного доения не угомонился. В переговоры однако не вступил. Стрельбы однако не открыл. А как-то вскрикнул отчаянно и громко, заглушив даже прибой. Затем раздался стук камней, затем совершенно уже трагический вопль ни капли не похожий на грозное: "Стой! Бросай оружие! Буду стрельять!" Только лишь совсем безнадежное "аааааа" стремительно удалялось от нас. Кинулись мы все к обрыву и увидеть успели, как под грязно-белой пеной прибоя навек исчезли слегка запыленные берцы. Цитата. "И пучина сия поглотила его навек... "

Столь внезапная и трагическая гибель придорожного жулика на боевом посту совершенно выбила из колеи нашего "Шумахера". Неприязненно на меня уставившись он заорал:

– Ты! Ты чего коз...

Тут, зацепив взглядом все еще пребывавший в моей руке пистолетик, резко сбавил обороты, и не произнеся вслух положенных в мой адрес оскорблений, тоном совершенно убитым, закончил:

– Хана нам. Менты своего не простят. Уроют всех. А все ты виноват! Размахался тут волыной своей, ковбой недодолбанный! Теперь из Москвы дергать придется, пока не прознали про эту херню.