Чтение онлайн

– И нам, пожалуйста - не преминул я встрясть в их интим.
– С глазуньей пожалуйста! Из двух - даме и по четыре на чоловика. С ковбасою вкупе разумеется! И кофе. Но уже на двоих. Будь ласка, пани господиня!

Разулыбавшись как здешнее солнышко, хояйка заведения бодро исчезла на кухоньке и застучала по яйцам. Через минуту нас настиг волшебный, чарующий аромат правильной яишни. Морс пустил слюну, я сглотнул деликатно. Катя носиком, как стрелкой компаса, нацелилась на источник божественного аромата.

– Та ви сидайтэ! В ногах правди немае.- радушно пригласила нас за столик милиционерка - Зараз мати усе приготуе!

Устроились мы за столиком у широкого окошка с видом на летное поле. Крылья "Гранда" уже трепетали. Через пяток минут и аппетитно шкворчащий на тарелках, присыпанный зеленым лучком и петрушкой, корм подали. Мы с Катей быстро-быстро принялись за уборку урожая. Морс, вынужденный ожидать пока его порция остынет вид приобрел совершено скорбный и с невыразимою укоризною провожал пропадающие в наших ненасытных утробах кусочки. Успевая отследить каждый. Так и мотал головой справа - налево, слева - направо, как метроном. В случае одновременной дематериализации кусочков, голова становилась неподвижной, в отличие от глаз, каждый из которых отслеживал свою цель.

К моменту появления на столике кофе, колебания плоскостей "Каравана", достигнув пугающей уже амплитуды вдруг резко прекратились. А спустя пару минут из откинувшегося вверх люка выглянула курчавая голова, воровато оглянулась окрест, и на почву плавно опустилась нижняя половина с трапом. По нему скользнули две малоодетые фигуры. Дама стыдливо смылась за РАВ, Гриня выдернул из чрева самолета канистру с водой и галантно полил присевшей на корточки даме. Потом дама умылась. Затем умылся Гриня. После чего они надели штаны. Заключительным аккордом стало порывистое и страстное объятие на прощанье, с оттопыриванием взад дамской ножки, длинным взасос поцелуем и давешняя блондинка голосисто нырнула в распахнутую дверку "Равика". Мобиль неслышно пыхнул дизельным выхлопом, резво рванул в разворот, дверки под действием сил инерции захлопнулись на ходу и суетное создание исчезло с наших глаз за ангаром. Наш шалун, улыбаясь совершенно по-дурацки, исполнил несколько разминочных упражнений. Затем, озабоченно заглянул под аэроплан и озадаченно свистнул. Поскольку Морс не объявился, воспитуемый, поглядев на часы, поскреб затылок и, надев майку, трусцой побежал к аэровокзалу.

В миг явления его на пороге кофе был допит, а морсова пайка остыла в достаточной степени, и мы уже поднялись. Влетев в помещение и увидев нас в компании Морса, Григорий облегченно вздохнул, потом, сообразив что мы наблюдали процесс прощания, густо покраснел и засмущался. Только что ножкой пол не сверлил. Однако поздоровался как надлежит воспитанному молодому человеку и осведомился относительно наших дальнейших планов.

– Ты хоть позавтракай для начала, о юный мой дон Гуан-Григорий. Что ж ты подружку-то не покормил на дорогу? Некрасиво, юноша. Не по-доньи поступать эдак-то!

– Я покормил!
– возмущенно воскликнул молодой кабальеро.
– Мы с вечера со столов салатов натырили. И плова.

– Это хорошо. Это правильно. Однако огорчают печальные огрехи в культуре вашей речи, Григорий. Вы, Григорий это - "стырили", где стырили? Сомневаюсь, что дипломированный филолог, каковым является ваша уважаемая матушка, мог засорить вашу речь столь вульгарным жаргонизмом.

– А это, сенсей, целиком ваша личная заслуга!
– ехидно подорвала мой педагогический авторитет супруга.
– У вас, уважаемый сенсей, такого можно нахвататься... Как это вы говорите: "Ой, мама дорогая!..". Мне представляется, что ни Александр Сергеевич, ни Николай Васильевич, ни даже столь горячо любимый вами Николай Семенович Лесков не прониклись бы изяществом исполняемых вами буквосочетаний.

– А что это мы с вами вдруг на "вы" заговорили, любезная моя Катерина Матвеевна?
– Попытался я отскочить в сторону и вывернуться - Речь не обо мне. Горбатого, мадам, могила исправит. Однако ж это не основание отказываться от борьбы за светлые идеалы в умах нашей молодежи!

– Демагогия!
– Решительно отмела мою жалкую попытку взъярившаяся вдруг супруга.
– Врач! Исцелися сам!
– и нерешительно как-то закончила: "Твою мать...".

На чем диспут и завершился ввиду отсутствия предмета дискуссии. Гриня с Морсом уже по тихому слиняли на улицу прихватив с собой морсову порцию. К моменту, когда мы расплатившись за завтрак монетой достоинством в один экю, последовали за ними, яичница сваленная на травку пребывала уже в далеком прошлом. Морс лишь машинально долизывал место, где она когда-то была. Оставалось только вернуть посуду владелице, что я и сделал.

Уже подходя к самолету вздел бровь и неприятным голосом вопросил юношу:

– Пили?!

– Никак нет, сенсей! Марианна отказалась, а мне мама еще не разрешает!

– Похвально. А девушек ужинать, в столь младых годах, стало быть, мама разрешает?

Воспитуемый опять густо покраснел, однако строптиво набычившись попытался отстоять право на личную жизнь -

– Она не запрещает мне встречаться с хорошими девушками. Марианна очень хорошая девушка. Мы ничего плохого не делали!

– Ну, разумеется! Вы же у старушек авоськи с продуктами не отнимали? И часто ль в твоей, столь краткой еще жизни, встречаются столь приятные девы? Это я к тому, что не пора ли тебе угощать конфетками и гладить по головкам всех деток моложе...
– я оглядел с головы до ног его мощное тело - ...четырех лет? Вдруг он твой? Или твоя? Шалунишко...

Строптивец возражать не стал. Однако по упрямому молчанию его было мне понятно, что воззрений своих на междуполовые отношения в среде людей ни на йоту не изменил. Ну и фиг с тобой.

Новая Россия, Московский протекторат,

Москва. 14:00, 22 год, 25 число 6 месяца, понедельник.

Заправка, отстой фьюела, контрольная карта и мы снова в воздухе. Катя, как заправский правак, он же - второй пилот, он же - ко-пилот, оторвала машину от полосы, вывела ее на курс и передала управление настроенному на земле еще автопилоту. Основной для меня задачей было подобрать подходящий эшелон с попутным ветерком. Ну очень удобная все ж попалась нам планета. Для пилотов. Устойчивые воздушные течения. Стабильная атмосфера, редкие грозы при практическом отсутствии пляски циклонов, как на Земле. Всегда можно попутный поток найти. Расслабляет это благолепие необычайно. Посему следует быть осторожным и внимательным вдвойне. Посему надлежит почаще на "Бендюху " поглядывать - не засветится ли на пути нашем случайный грозовой фронт? Метеослужба развита слабо. Борта редки. Данные фактически случайны. Прогнозы ненадежны. Балует нас атмосфера. Однако подляны случаются. И посадки вынужденные.

За нашими спинами Гриня героически боролся с дремотой, делая вид, что старательно изучает руководство по летной эксплуатации "Каравана". Дремота, очевидно, постепенно побеждала и к горизонтали таки победила страдальца. Катя, поплняя словарный запас, углубилась в русскую классическую литературу и свалила на меня все свои и мои обязанности по пилотированию воздушного судна. Страшная это оказывается штука - семейственность в экипаже! Кто тут командир? Кто тут второй пилот? Подозреваю - не я уже тут командир. По факту жизни.

– Второй! Паачиму не наблюдаем воздушное пространство? Паачиму отлыниваем от своих обязанностей? Дремать с книжкой - привилегия командира воздушного судна! Никак не правака.

Матвеевна недоуменно взглянула на меня поверх книжки и обиделась:

– Ужель и почитать нельзя? Любимой жене?! Троглодит тиранствующий! Тираннозавр и эксплуататор беременных женщин. Ты меня на руках носить клялся? А сам за стрелками не можешь последить? Следи давай вот! Не отвлекай, а то получишь...

– Беременные женщины на грунте должны сидеть и пеленки заготавливать в товарных количествах, а не в воздусях летательные аппараты пилотировать...