Чтение онлайн

— Э… дружище… ты как?

Лук открыл глаза, растаращил их пошире — один глаз почти ничего не видит, о ужас! Нет, видит, просто залило чем-то розовым… это кровью глаз залило, но он им видит… А сам он лежит… на спине, на земле.

— У… у-о… ой!.. Вроде… нормально. Помоги встать… пожалуйста.

Лук ухватился за протянутую руку и поднялся на ноги. Голова кружится, его поташнивает, колени дрожат. Парень, который вступился за него и подал руку, был очень молод, лет на пять младше Лука, но заметно выше ростом и крепенький такой, плечистый, не ладонь у него, а ладонища… стало быть, и кулак…

— О, спасибо, братишка! Вы… ты меня это… чем… ну, вода?..

— Нарзаном из бутылки, чтобы смыть кровь. Это чистая вода, не волнуйся.

— Осталась еще?.. Разреши, я допью… О-о-о, спасибо…

Говорить было трудно, слова получились какими-то липкими, сырыми, шепелявыми, и Лука вновь охватил ужас: глаз-то цел, а зубы!?

Лук с осторожностью взялся шевелить языком по деснам… И зубы, вроде бы, все на месте… Какое счастье. В поллитровой бутылке было «полюстрово», а не «нарзан», все равно в тему, и даже лучше, чем нарзан… только маловато… Голова кружится.

Толпа свидетелей, скопившихся возле скамейки, куда переместился Лук, внезапно притихла и расступилась: менты прибыли. Двое, пешком, видимо, патруль.

— Так, что тут у нас?

Люди загалдели как по команде, рассказывая громко, но вразброд, однако опытные стражи порядка из вороха бестолковых объяснений вылущили для себя главное: инцидент завершен без грабежа, увечий, почти без потерпевших, парень не хулиган, а наоборот, пострадавший от хулиганов… Было бы что серьезное — тогда другое дело, тогда протокол и опрос свидетелей, но сейчас, на исходе пятницы, заниматься всей это писаниной…

— Ну, парень… Что ты, как ты? Будем протокол составлять, или что? Заявление напишешь?

Лук затряс головой и постарался говорить четко, вежливо и грамотно, чтобы менты видели: перед ними трезвый интеллигентный молодой человек.

— Нет, не хочу, оно того не стоит, товарищ сержант! Это какое-то д-дурацкое шпанье, я даже не знаю, чего они ко мне привязались!

О попытке стряхнуть с него деньги Лук рассказывать поостерегся, тогда шанс попасть в отделение резко бы возрос и совершенно неясно — не забудется ли по дороге в отделение, что его привели показания давать, а не в обезьяннике сидеть, ожидая вытрезвительный «луноход»?

— Угу. Ну, а как ты собрался в таком виде по городу идти? Где живешь, далеко?

— На Васильевском, — ляпнул Лук и тут же пожалел, что сказал правду…

— Ё-мое, далеко. И как же ты пойдешь, такой красавец? Что-то от тебя, по-моему, винишком давит? И даже ведь сильно разит!

Плохо дело. Случайные свидетели за ним в ментовку не пойдут, чтобы объяснить, как тут оно все было… а там… вот ведь попал…

— Товарищ сержант, я его провожу. Мы с ним в одном дворе живем, и нам по пути. Сейчас «тачанку» возьмем, и я его доставлю в лучшем виде!

Старший патруля обернулся в сторону заступника, ощупал его наметанным взглядом: трезв, нормален, очень молод, прилично одет…

— Это, что ли, ты за него вступился?

— Я, товарищ сержант. Мимо проходил, смотрю — наших бьют. Что же мне, отворачиваться? Гнусные ребята, пятеро на одного. А как увидели, что не один — сразу разбежались.

Заверещала милицейская рация, и сержант отвлекся, стал отвечать-докладывать. Все это недолгое время Лук молчал, наитие так и подсказало ему: ни слова! — и тогда, может быть, отвяжутся.

Рация умолкла, но сержант возобновлять беседу не стал: козырнул небрежно, отвернулся от места происшествия и оба милиционера молча пошли прочь, «реагировать» на очередной сигнал. Рассеялась и толпа, предоставив молодых людей самим себе.

— Спасибо, брат, выручил, дважды тебе обязан! Но что-то я… не припомню… да и где там во дворе…

— Я соврал насчет соседства. Меня, кстати, Валера зовут.

— Лук. — Лук пожал протянутую ладонь и опять удивился ее твердости и ширине.

— Иначе бы они тебя подмели, это точно. Я что предлагаю: я здесь неподалеку снимаю комнату, это совсем рядом, пешком не более пяти минут. У меня ты умоешься, приведешь себя в порядок, и тогда уже… А иначе не доедешь, не те, так эти заберут.

Лук с детства научился испытывать недоверие ко всем проявлениям доброты и бескорыстия со стороны окружающих, но в данном случае, по здравому размышлению, взять с него нечего, кроме порванной рубахи и обвалянных в пыли джинсов… Сейчас начнется дождь и пыль станет грязью… Пить хочется невмоготу.

— Спасибо. А… это удобно?

— Там еще две семьи, но обе укатили на дачу на выходные.

— Пойдем.

И они пошли. Там Лук не только умылся, но даже принял душ… А в зеркале увидел такое, что сердце екнуло: весь белок правого глаза в крови, а под глазом синяк, верхняя губа распухла, правое ухо тоже. И на боках синяки, и в паху болит… За неделю до… за шесть дней до свадьбы! Рубашка восстановлению не подлежала категорически, поэтому Валерка Меншиков, нечаянный Луков спаситель, одолжил ему одну из своих. Великовата пришлась, да все лучше пополам разорванной. Потом пили чай, была даже какая-то снедь, но Луку в горло кусок не лез, голова кружилась, вроде бы и температура поднялась, так что даже и курить невмоготу. Двое суток после того случая Лук не хотел курить: легкие дым не принимали, а после ничего, отдышался.

Познакомились. Оказывается, Валерка — абитуриент, приехал издалека, с юга России, хочет поступать в ленинградский вуз и теперь волнуется, ждет и учит, через неделю начинаются экзамены. Одним словом, Лук остался там ночевать, благо на антресолях нашелся спальный мешок без чехла, бледный, тощий, в раскатанном виде похожий на затоптанного вурдалака, там же подушка без наволочки, а в комнате еще одно одеяло. Наутро они обменялись координатами, телефонами…

— Ну, Валера, уже трижды ты меня выручил, век этого не забуду!

Лук поклялся отдать рубашку в самое ближайшее время, но… закрутился, запамятовал… как оно часто бывает в суете будней… да тут еще свадебная поездка в Прибалтику… Вновь они встретились только в конце августа, почти случайно: еще бы немного, еще бы день-другой, и все оставленные контакты окончательно бы устарели, потому что и Лук, поженившись, поменял место жительства, и Меншиков, поступив в Политех, доживал в снятой комнате последние дни, терпеливо оформляя одну за другой многочисленные справки для заселения в студенческую общагу. Тем не менее, Лук нашел телефонный номер, позвонил и успел.

Встретились, обрадовались друг другу, Лук рассказал о своей свадьбе, Валерка Меншиков об успешных экзаменах — все пятерки, плюс средний балл, тоже пять, без медали, правда. Казалось бы — всё, о чем еще говорить малознакомым людям? Вернул рубашку, попили пивка (по одной бутылочке «жигулевского»), похлопали друг друга по плечам, да и разбежались навсегда! Ан нет! Разбежались и вскоре опять пересеклись по пустячному поводу, раз и другой, и третий… Подружились, несмотря на разницу в возрасте, в семейном положении, в образовании… нашлись и общие увлечения: не во всем, конечно же, но во многом их сблизил интерес к теоретической физике. Валерка профессионально ее изучал, сначала в физико-математической школе, потом в институте, на кафедре квантовой электроники, а Лук — так… Лук, по его собственному выражению, с самого раннего детства приобрел болезненное пристрастие к специальной теории относительности и двум ее постулатам, а когда подрос, стал регулярно испытывать по этому поводу дополнительные мелкие, но досадные мучения: профессиональные физики не желали терять время на дурацкие диспуты с неучем, не получившим профильного образования! Лук очень быстро начинал бесить образованных собеседников своими рассуждениями о том, в чем он был, по их единодушному мнению, ни уха, ни рыла; в свою очередь, все остальные земляне, которые жили поодаль от науки физики, но при этом готовы были обсуждать волнующие темы релятивистских эффектов, необычайно бесили Лука.