Чтение онлайн

Мама благожелательно кивнула.

— Есть что-то общее. Но больше, все-таки, на Одри Хёпберн.

— Ва-а-ау! А чем!?

— Одри тоже темненькая и росточком невелика.

Машка выпустила из пальцев лодыжку, встала на обе пятки и разочарованно застонала. Однако темперамент и природная жизнерадостность не позволили ей долго страдать.

— Все равно! Дядя Лук, вы гений! Аромат просто божественный! Я завтра приду в школу, никому ни слова заранее, но упаковочку, естественно, с собой! А сама, сяду, такая, нарочно возле Волощук, словно бы и знать ничего не знаю… — Машка оборвала себя на полуслове и замерла с прижмуренными глазами, вся в мечтах о завтрашнем дне. В гостиную опять вошла мама.

— Как говорит наш несравненный Лук: «Истинный самурай с одинаковым проворством владеет кисточкой для письма и палочками для еды». Прошу воинов к столу! Валера, может быть, все-таки…

— Нет, на кухне. И ты с нами посиди, если, конечно, у Лука нет нужды хранить какую-нибудь тайну…

— Никаких секретов! Есть что рассказать, но не от кого прятать. На кухне лучше: добавка ближе!

— Вот и отлично. Тогда, Рина, до чая ты уж с нами, а потом мы одни потреплемся, в гостиной, в креслах. Или на кухне, это не принципиально. Да, кстати, Лук, ты ведь в курсе, что младший наш в лотерею недавно выиграл?

— Из первых рук. Уже потратили?

— Нет еще. Но, давай по порядку, ты ведь — гость, стало быть, сначала твои новости, потом наши.

— Началось с ерунды, чуть ли не как водевиль. На Пятом канале, ныне утратившем в названии свою питерскую принадлежность, прошла однажды довольно странная передача: «Мафия под контролем КГБ».

В этой передаче сотрудник внешней разведки, полковник в отставке, Лев Сергеевич Колесов, много лет работавший в Италии под прикрытием журналиста-международника из «Известий», рассказывал о своих «профессиональных» контактах с итальянскими деятелями Ватикана и уголовного подполья. В ту пору против Итальянской Республики назревал, по утверждению Льва Сергеевича, заговор и государственный переворот, подготавливаемый ультраправыми силами. Согласно замыслам заговорщиков, некий военный, некий полковник, из летчиков, как бы сочувствующий левым идеалам, должен был приблизиться к Альдо Моро и застрелить его. Покушение будет сигналом к ультраправому перевороту и последующим репрессиям против «красных», коих в Италии тех времен было как собак нерезаных. Информацию эту Лев Колесов получил от влиятельнейшего сицило-американского мафиози Никола Джентиле (в «контакт» с которым он вошел с санкции чуть ли не самого Семичастного), не вдруг, но постепенно, с помощью профессиональных навыков и дорогостоящих подарков. В итоге заговор был раскрыт, республика спасена, однако, итальянские власти, да и сам Альдо Моро, послушные нажиму американцев, положили все это дело под сукно и даже никого толком не наказали. Таково, вкратце, содержание этой передачи.

Но вся фишка в том, что сей Никола Джентиле ни в какой мафии уже не состоял и никаким авторитетом ни у кого не пользовался. Он был никто, бутлеггер в отставке, без «уважения» и связей, пустомеля, которого американцы выпотрошили и выдрессировали на полное послушание еще до войны. Да у Людмилы Зыкиной было больше возможностей участвовать в подпольных сицилийских делах и сходняках, чем у несчастной штатовской марионетки Никола Джентиле! В те годы, по всей Сицилии и в ее столице, в Палермо, шли жуткие войны между новыми и старыми кланами сицилийских «людей чести», но и тогда никто из них даже голову бы не повернул в сторону какого-то там занюханного прыща с американским клеймом на жопе… извини, Марина… не говоря уж о том, чтобы пальнуть в него или прислушаться всерьез к его бормотанию. А это означало в свою очередь, что информация о готовящемся заговоре, «слитая» Колесову через Джентиле, принадлежала американцам и была выдумана ими. Липа, «деза», подстава! И «слита» она была целенаправленно. То есть, на самом деле, американцы, при помощи необычайно простой и изящной операции, вскрыли все цепочки влияний КГБ в Италии! Информация ведь выглядела очень горячей, надо было что-то срочно предпринимать, пока не случилось «покушение» и «правый переворот»! Ну, и родное советское правительство пустило в ход все, что могло: прикормленные люди и проплаченные СМИ подняли вой, стали подавать запросы, задавать вопросы, бить в набат. Вот они, родненькие — журналисты, политики, священники, — все из псарни КГБ, все на виду, изучай, переписывай не спеша, заноси в каталоги, как ты своих «коней». Почти полностью, под корень была выкорчевана или взята под наблюдение вся агентура КГБ в Италии!

Что и говорить — насосались наши сраму досыта. Но — жизнь продолжается: передохнули, отплюнулись, ополоснулись — и вновь за работу. Несчастного Льва Колесова советская разведка оставила «белым резидентом», подставной фигурой, а сама взялась возводить «с нуля» новую сеть. Практически на пепелище. (Говорят, ГРУ им слегка помогло, поделилось по-братски возможностями… а может, вранье, что помогло и делилось… — Прим. авт.)

Но одна «тихая» тема, к которой Льва Колесова не подпускали, все-таки осталась жить почти нетронутая: наши нелегалы продолжали налаживать контакты с сицилийскими преступными группировками, с тем, чтобы уметь задействовать, за деньги или втемную, их каналы по переброске людей, денег, информации… тех или иных предметов…

Один из таких ухарей был некий Тушин Вадим Тиберьевич, ныне также отставной полковник из службы внешней разведки, боевой такой старикан, который вдруг согласился дать интервью «Открытому Городу». Интервью-то он дал, но потом стал возражать против «безкупюрной» публикации. Причем, все свои откровения о сицилийских делах, о том, что он думает по поводу нынешней власти и первых лиц государства, он не отрицал и готов был к опубликованию…

— А он плохо, небось, думает?

— Плохо, в основном — матерно. Так вот, чтобы весь этот «смак» остался и прозвучал в эфире — Тиберьич совершенно не против, но его напрягло, и очень сильно, упоминание о неких «калошниках»…

— Кто упоминал?

— Да в том-то и дело, Валера, что он сам брякнул, похоже, ненароком, буквально одним словом. И немедленно пожалел о сказанном.

— Понятно. А о своем «боевом» комитетовском прошлом Тиберьич что-нибудь любопытное рассказывал?

— Угу, и довольно занятно. Дескать, наш «черный» резидент в Италии был замаскирован под «дауна», то есть под человека, больного «синдромом Дауна»… Угу, вот и мне тоже показалось смешно, а все-таки оригинально! Про одиозного Виктора Луи рассказывал, про то, как видел с близкого расстояния вождей так называемой «мафии»… В этом, кстати, я ему верю, старикан явно «в теме». Но еще одна фишка в том, что он тоже целенаправленно и напропалую врал, как и Лев Колесов, его соратник и собутыльник. Колесов умер пару лет назад, Тиберьич пока жив, но оба до упора «несли службу». И несут. Смысл их вранья остался не совсем понятен мне, потому что были там, в их рассказах, разнобой и нестыковки, о которых ни Бортников, ни Путин мне не докладывали. Основной смысл вранья — хотя я и не вполне уверен — затушевать сам факт провала нашей агентуры в Италии шестидесятых. Но не перед зрителем, а перед зарубежными коллегами. Дескать: не сомневайтесь в нас, господа цээру, мы так ни о чем и не догадываемся, по-прежнему лопухи! Но это на поверхности, а что внутри — хрен его разберет.

— Это уж очень тонко, Лук, так не бывает в жизни, только в фильмах.

— Да??? В фильмах? Я полез на сайт Пятого канала, чтобы найти в архивах передачу и еще разок ее глянуть. Нету там такой передачи. Упоминание о ней есть, что она была такого-то ноября, а самой ее нет. В то время как все остальные записи в архиве имеются в свободном доступе! И пути к этому анонсу нет. Если бы вовремя не подсуетился с этой ссылкой — это я Тиберьича по Сети отслеживал — то мне бы просто не найти в архивах сайта простейшего доказательства, что передача там была. Разве что случайно, как обезьяна, выстучал бы в браузерном окошечке нужную ссылку. Вот она, у меня на всех листках на всякий случай записана: аштитипи, двоеточие, два прямых слеша, точка, цифра пять с дефисом… ну и так далее… Вот так вот (Лук, видимо, оговорился, пропустив обязательное тройное даблъю, подлинный адрес его ссылки таков:. И еще. Один раз Тиберьич напутал в наименовании местности, где произошло вооруженное нападение бандитов на коммунистов, а другой раз сообщил в микрофон интервьюеру, хотя и не явно, что, де, живет он на Васильевском, на Голодае, в то время как на самом деле его место жительство где-то здесь, у вас, на Петроградке.

— Так, и что тебя смущает, не вполне понятно мне?

— Сам не постиг. Какие-то магнитуды пошли в этих сферах, в которые я зачем-то вслепую влез. Опять же, с Тиберьичем разругался, он мне всякие проклятья шлет… но так… без конкретики, к делу не пришьешь… сам тоже чего-то боится… но не ФСБ, как мне кажется. И я почему-то дергаюсь на ровном месте. Наверное, это у меня от долгого перерыва в гонорарах и публикациях: нервы шалят, карман каши просит. Извини за сумбур, Валера, всё сам понимаю, весь этот абсурд вижу, критическое восприятие действительности сохранил… но, тем не менее… как-то оглядываться по жизни стал… Думал, Париж излечит — так нет: отвлекся на неделю, вернулся — нервы опять за свое.

— Ну, ты же у нас всегда отличался паранойяльным мышлением.

— Угу. То-то вдруг тебе Марину захотелось в комнаты отправить, подальше от кухни и наших разговоров.

— Ничего подобного. Просто ей приспичило, во что бы то ни стало, посмотреть в телеящике очередную коллекцию высокой моды. Она у себя в клубе доклады делает и даже в каких-то глянцах публикуется…

— Это понятно, это само собой, это такое совпадение. Был бы Федя в городе, я бы ему все сгрузил — и в сторону, пусть теперь он крайний! Тем более, что статья вышла. Да только его еще месяц ждать. Тебе моя «инфа» пригодится? А, Валера? Насчет…

— Будем надеяться, что нет. Само слово калошники — не криминал, его одного слишком мало, чтобы… Короче говоря, здесь не волнуйся. Но ты прикольные штуки рассказываешь, лично мне интересные. И насчет Парижа я тебе предельно завидую: очень уж вкусно ты его вспоминаешь. Диск с фотографиями где? Уже у Рины? Распечатает — посмотрю, потом обсудим. А теперь пойдем, вернемся в гостиную, там детвора на тебя какие-то капканы расставила, дважды уже сюда заглядывали.

— С удовольствием!

— А я освежусь пока, душ приму.