Чтение онлайн

Лён пожал плечом вместо ответа и высвободил его, наконец. Господи, как томительно участвовать в этом гнусном перфомансе… Хоть бы драка скорее началась… но нет сейчас сил и воли на драку… а ведь все равно придется…

— Короче, Лёня, в следующий раз не залупайся и на слово отвечай словом, за школьных охранников не прячься, не то за твои апперкоты получишь кирпичом по рылу, как чмо, не заслуживающее честной драки, в качестве начального предупреждения за допущенный беспредел… Жить и дышать среди людей надо по уму, понимаешь? С понятием, чтобы и себе, и другим. Ты лично как здесь оказался, ты ведь, вроде бы, в стороне отсюда живешь?

Лён более или менее знал из рассказов «уличную» историю своего любимого города: битвы двор на двор, улица на улицу давным-давно, еще в середине прошлого века отшелестели в прошлое, вместе с понятием «своей территории», так что Игорек неправ в своих дешевых претензиях — где Лён захочет гулять, там и окажется.

— Гуляю, где хочу, а Буш, братец твой, первый в драку полез, все подтвердят. И я ни за кого не прятался, охранники мне не нужны.

— Во как? А у меня совсем другие сведения, которые гласят ровно даже наоборот. Так ведь, Раф?

— Точно. Запутанцы в показаниях начались.

— Да, тут без допинга не разберешься. Ну, что ж, пойдем, Лёня, пивка попьем, обсудим, разберемся. Не ссы, я угощаю. И бить не буду…

— Я не пью, ни пива, ни чего другого с градусами. — Лён подумал и добавил небрежным тоном — Пиво на мочу очень уж внешне похоже, так что я даже вкус его не собираюсь проверять.

— Не хочешь — не надо, нам с Рафом больше достанется, да, Раф? А тебе сок закажем или колу, что пожелаешь. Идем, идем, тут до нашего шалманчика минута ходу, там все и перетрем ко всеобщему удовольствию.

Лёну бы найти в себе силы и отказаться… или двинуть в рыло этому Игорьку, в челюсть, в висок… тем самым расставив все точки над i… Ну не убьют же они его, в итоге недолгой драки? Нет, не ударил, струсил как бы… не то чтобы струсил… а просто… всегда есть слепая надежда, что удастся обойтись разговорами, разойтись по-мирному… Так неохота уходить с людного места в глубь — пусть и жиденькую — Александровского сада…

— Ты не думай, тут ничего личного, перетрем по-пацански, перемелем — мука будет, понял?.. — И снова Лёна пальцами под локоть.

Лён уже сделал несколько шагов в сторону цепочки кустарников вдоль Кронверкского канала, но тут его хлестнул по ушам девчачий визг… это же Машка откуда-то нарисовалась!..

— Ну-ка, ты! Оставь моего брата в покое!.. Лён, не смей никуда ходить с этими типами! Слышишь! — Машка подбежала вплотную и попыталась высвободить локоть Лёна из Игорьковой руки.

Оторопевший на мгновение Игорек действительно разжал ладонь, но рефлекторно оттолкнул ею невесть откуда взявшуюся девчонку, и та с маху шлепнулась на землю, к счастью, не навзничь, а как бы в сидячее положение, на широкую, форменного лицейского образца, юбку. Песчаные дорожки к этому дню почти все просохли, пачкающей грязи на них было немного, но Машка наверняка ушиблась, а больше перепугалась за свой внешний вид…

Все произошло так стремительно, что Лён даже среагировать не успел, ни действием, ни словами. В отличие от Игорька.

— А это что за морковка!? Во, мля! Надеться хочешь, без пацанов соскучилась, что сама кидаешься? Сразу всех троих хочешь обслужить?

Машка зашипела по-кошачьи, от боли и в ярости, вскочила и даже юбку забыла отряхнуть:

— Урод и скотина!

— А ты на себя-то посмотри… прошмандовка… в грязной юбке… гы-гы-гы!.. — Это уже напарник Игорька решил подключиться к беседе, морально поддержать товарища.

И только тогда Лён очнулся: метил он в челюсть этому Рафу, а попал в ухо. Но тот был раза в полтора старше Лёна и примерно во столько же массивнее, тяжелее, у него даже голова от этого удара не дернулась. Однако на сей раз драке не суждено было состояться, к превеликому счастью для рассвирепевшего Лёна: если бы не менты — битва за две секунды превратилась бы в жестокое избиение, может быть даже и Машке бы попутно досталось «на орехи»… нет, конечно же, нарочно бить постороннюю девчонку никто бы не стал, ни Раф, ни Игорек, такое поведение для «пацанов» как бы вне «понятий», уличных и иных, более «взросляковых»…

Прямо в затылок ввинтился резкий свисток:

— Стоять, бояться! Стоять, я сказал!..

Крик мента был грубый, сильный, повелительный, согласно хорошо затверженным урокам, поэтому не было ничего странного в поспешной готовности, с которой разгоряченные участники несостоявшейся драки замерли… и почти сразу же безвольно опустили руки.

Ментов, вылезших из милицейского «лунохода», было трое, два сержанта и рядовой. Один из сержантов перегородил собою разветвление песчаной дорожки, вероятно, чтобы никто никуда не побежал прочь от событий, рядовой мент, повинуясь движению дубинки старшего, принялся «осуществлять личный досмотр» ухмыляющегося Рафа. Сам старший мент не спеша ощупал взглядом всех участников событий и только тогда начал говорить. Это были его первые слова после «шокового» крика.

— Ну, чё, Игорек, не дышится тебе спокойно, да? Опять за свое, да?

— А чё я сделал? Вадик, ты чего, в натуре…

— Заткнись! Не то я те щас всю башку за «Вадика» снесу! Я те не Вадик, понял!?

— Понял, понял, гражданин сержант. Да только я ни при чем: стоял, весенним воздухом дышал, так что напрасно ты шумишь, сержант.

— А это что? Чё ты здесь затеял перед малолетками? Гопстопничать, что ли учишься, мелочь трясешь? — Старший мент, обидевшийся на «Вадика», во время беседы не забывал водить рукой и дубинкой вдоль ребер и спины Игорька, а тот смирно стоял, нешироко разведя врозь руки и ноги. — Чё там в кармане, ну-ка вынул!

— Гоп-стоп — это не моё. — Игорек от волнения даже не заметил, что позаимствовал выражение мальчишки, на которого он только что «игрушечно поднаехал» в воспитательных целях и по просьбе брата. — В кармане пусто… ножичек-складишок.

— Во-от, это уже лучше. Ножичек — это конкретно. Это перспективно, это срок. Тогда не надо его доставать, во время протокола достанешь. Давно по тебе Кресты плачут: «Где там наш Добушев Игорь, почему задерживается?» — А здесь он, ваш Игорек, скоро пришлем с наилучшими пожеланиями!

— Хрена ты меня туда пришлешь. Ножичек почти с мизинец, и обушок в нем не тот. Я им, типа, табак разрезаю на равные жевательные доли. Хочешь табачку?

— Всё… это… товарищ старший сержант. Хмырь этот можно сказать чистый, ничего такого на нем. Пацаненка проверить?

Старший опять смерил глазами Лёна, потом Машку.

— Не надо мне твоего табачку. Не надо их обыскивать. Ну а вы двое чё тут делали? Зачем вам со всякой шантрапой знаться? Медом, что ли, намазано?

Близнецы смущенно промолчали в ответ на резкую речь своего защитника, не нашлись что сказать.