Пионеры диких земель
Шрифт:
— Красиво, — процедил он. — Душещипательная сказка для впечатлительных девиц. Но я пришёл не за этим! Спой нам истинную Песнь. Песнь Сирены. Ту, от которой мои капитаны бросают штурвалы и направляют свои корабли на скалы.
Девушка, услышав это, вздрогнула, и в её глазах на мгновение вспыхнула ярость. Она посмотрела на Малакора с такой ненавистью, что, если бы взглядом можно было убивать, лорд-командер уже корчился бы в агонии.
— Снимите ошейник, если не боитесь, — с ледяной усмешкой произнесла девушка, её голос прозвучал как звон стали.
Это было настолько дерзко, что охрана наместника, стоявшая у дверей, инстинктивно выхватила оружие. Сам Кассий побледнел и начал что-то лепетать про меры предосторожности. Однако Малакор лишь громко, отрывисто расхохотался. Этот смех был лишён веселья, он был холодным и жестоким.
— Мне нравится твой нрав, девочка, — сказал темный, поднимаясь. — Что ж, я принимаю твой вызов. Снять ошейник!
К ужасу Кассия, который трясущимися руками выполнял приказ, один из эльфов подошёл к девушке и, произнеся короткое слово, коснулся рунической вязи. Ошейник с тихим щелчком раскрылся, часть эльфов, тем временем, спешно покинули помещение, плотно прикрыв за собой тяжёлые двери. Они прекрасно знали, с чем сейчас столкнутся, и предпочли слушать это представление снаружи.
Ощутив свободу, девушка с видимым наслаждением размяла затёкшую шею. Её взгляд, полный вызова, впился в Малакора. Тот, не обращая внимания на её враждебность, взял со стола бокал с вином и протянул ей.
— Неплохо, — сказала она, сделав глоток, — но наше вино лучше. Уверена, вы в курсе, ведь не погнушались разграбить подвалы нашего храма.
— Может и так, — улыбнулся Малакор, возвращаясь в своё кресло.
Девушка допила вино, поставила пустой бокал на стол и, оценивающе оглядев оставшихся в зале эльфов, начала петь. И уже после первых, тихих, почти шёпотом произнесённых слов, лица тёмных эльфов напряглись. Они спешно, один за другим, начали возводить вокруг себя мерцающие коконы защитных плетений.
В Ривейне точат топоры, в Ферелдене трубят рога,
А в Антиве, средь жары, есть тихая тропа.
Там не бряцают сталью зря, не носят гербовый наряд,
Но если платит знать иль царь, они твой дом в могилу превратят…
Слышишь шорох в темноте? Это Вороны летят.
Их клинки острей, чем лесть, их слова смертельный яд.
Золото звенит в мешке, контракт подписан на крови,
Антиванский Ворон ждёт… Замри, молись и не дыши…
Голос девушки неуловимо изменился. Он стал глубже, обволакивающим, проникал не в уши, а напрямую в сознание, пытаясь миновать все барьеры. Её глаза начали светиться мягким, пульсирующим золотистым светом, который, казалось, гипнотизировал, заставлял смотреть только на неё, слушать только её. Защитные плетения вокруг эльфов замерцали, по ним пошла рябь, как по воде, в которую бросили камень.
Их гнёзда в тенях городов, их школа боль и горький смех.
Ребёнок, что забыл отцов, здесь познаёт свой главный грех.
Его научат убивать, бесшумно, словно тень скользя,
И верность дому отдавать, ведь предавать своих нельзя…
Слышишь шорох в темноте? Это Вороны летят.
Их клинки острей, чем лесть, их слова смертельный яд.
Золото звенит в мешке, контракт подписан на крови,
Антиванский Ворон ждёт… Замри, молись и не дыши.
Эльфы начали бледнеть, дыхание стало частым и прерывистым, они вцепились в подлокотники кресел, пытаясь сопротивляться. Магические барьеры замерцали, как гаснущие свечи, готовые вот-вот погаснуть под напором этой чарующей, но смертоносной магии. В остекленевших глазах начало зарождаться безумное, непреодолимое желание, обладать этой девушкой, служить ей, умереть за неё. Голос певицы становился всё более глубоким, в нём появилась лёгкая, сводящая с ума хрипотца. Она смотрела прямо на Малакора, который, хоть и держался из последних сил, с лицом, искажённым от напряжения, не мог отвести от неё взгляда. Он видел, как защита трещит по швам.
От Тал-Васгота до Орлея, от Андерфелса до Неварры,
Их имена звучат, слабея, в предсмертных стонах под гитары.
Зевран, Ринальди, Фелиссан… Их лица скрыты под вуалью.
Один лишь взмах, и ты лишь прах, оплаченный чужой печалью.
Слышишь шорох в темноте? Это Вороны летят.
Их клинки острей, чем лесть, их слова смертельный яд.
Золото звенит в мешке, контракт подписан на крови,
Антиванский Ворон ждёт… Замри, молись и не дыши…
Folkteam. «Dragon AGE: Вороны»
На последнем куплете её голос достиг крещендо, и золотой свет, исходящий из глаз, ударил по защите Малакора, как таран. Его личный артефакт, древний амулет, висевший на шее, вспыхнул ослепительно-фиолетовым светом, принимая на себя основной удар, и с тихим треском пошёл трещинами.
— Силен, гаденыш, — одними губами прошипела девушка, когда её последняя, самая мощная магическая атака разбилась о его защиту. В следующее мгновение золотой свет в глазах погас, и она, потеряв последние силы, мешком рухнула без сознания к его ногам. В зале воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием лорда-командера и тихим хрипом одного из его офицеров, изо рта которого шла белая пена.
Малакор тяжело дышал, с трудом заставляя свои лёгкие работать. Сердце колотилось о рёбра, как пойманная в клетку птица. Он с мрачным уважением смотрел на лежащую у его ног девушку. Только что он прошёлся по самому краю бездны, и лишь древняя сила его родового амулета, который теперь был безнадёжно испорчен, спасла его от участи своих подчинённых. Двое из них сидели в креслах с закатившимися глазами и тонкими струйками слюны, стекавшими по подбородкам, их разум был выжжен дотла. Третий был мёртв, его сердце просто не выдержало ментального шторма.
С трудом поднявшись на ноги, лорд-командер лично защёлкнул на шее девушки рабский ошейник, руны на котором тут же вспыхнули тусклым светом, блокируя остатки её силы. Позвонив в колокольчик, он холодно, не глядя на вбежавшую в зал стражу и бледного, как смерть, Кассия, приказал:
— Уберите её, отведите в самую защищённую камеру и утройте охрану. Если с её головы упадёт хоть один волос, я выброшу вас в открытом океане.
— Может… ну её, мой лорд? — трусливо пролепетал Кассий, с ужасом глядя на тела эльфов. — Утопим в гавани, и дело с концом! Она слишком опасна!