Чтение онлайн

В самом деле, Буряковскому удалось-таки протащить свою жертву метра три, в сторону палатки. Однако она, решив, видимо, соблюдать в присутствии чужих визитеров, минимум светских приличий, в конце концов вырвалась, громким злым шепотом сообщила:

– Да потерпите вы до ночи, Михал Андреич, в самом деле!

И припустила в тайгу, наверное, чтобы отсидеться там среди чащобы, пока профессор охолонет - только ноженьки загорелые замелькали. Оставшись в одиночестве и понимая, должно быть, что в его нынешнем состоянии догнать и пленить девчонку - предприятие безнадежное, Буряковский выругался громко и совершенно неинтеллигентно, шумно высморкался наземь и, подвернув трусы, направился к джипу.

– Соточку позвольте, - вежливо попросил шофер.

– На тебе назад твою соточку, - сокрушенно сказал Котовский.
– Ладно, остались при своих...
– он спрыгнул на землю, размял ноги и с несказанной вежливостью осведомился: - Как проходят ученые занятия, господин профессор? Переворота в науке не ожидается?

– Какой тут переворот...
– пробормотал " Буряковский, громко икая и пошатываясь.
– С подобными к-кадрами переворота в науке произвести невозможно. Никакой дисциплины. Каждая сопля позволяет себе вульгарно манкировать своими обязанностями и в грош не ставит авторитет научного руководителя... Лизетт! громогласно воззвал он в сторону тайги, приложив ладони ко рту рупором.

Тайга безмолвствовала, как народ в известной трагедии.

– Вот видите, - грустно промолвил профессор, распространяя аромат доброй браги.
– Какой тут переворот в науке...

– Ненаучные методы вы применяете, профессор, уж простите на худом слове, ласково сказал Котовский.
– Мы - люди темные, гимназиев не кончали, однако совет всегда готовы высказать... Вы не пробовали объект ваших вожделений к дереву за ногу привязывать?

– Н-нет...
– покачнулся Буряковский озадаченно.

– А вы попробуйте, профессор, попробуйте, - с непроницаемым лицом посоветовал Котовский.
– Одним концом - к дереву, другим - за ногу, оченно способствует...

– А ведь правда!
– просветленно гаркнул профессор.
– Коллега, вы подали прекрасную идею! Данный эксперимент ограничивает способность объекта к неконтролируемому перемещению до минимума, сводя таковое до нулевой экспоненты...

– А я и говорю, - хладнокровно поддакнул Котовский.
– Ясное дело, до самой что ни на есть нулевой экспоненты, любой академик с ходу согласится... Ну что, не нашли вы еще золотой шлем Александра Македонского? А то слышал я в Шантарске, что тут древние греки хаживали.

– Ч-чепуха!
– воздел палец Буряковский.
– Не было никаких таких древних греков! И никаких римлян не было... древних! Это все потом немцы придумали, чтобы оклеветать Ломоносова! Сейчас докажу! Он припустил в палатку и скоренько вернулся с толстенной растрепанной книгой без обложки. Потеснив Мазура, вскарабкался на заднее сиденье джипа, наполнив машину ядреным ароматом браги, распахнул книгу, спохватился, что держит ее вверх ногами, вернул в нормальное положение и возгласил:

– Вот, слушайте, что пишет академик Хоменко! "Поскольку средний параллакс Юпитера никогда не выходит за созвездие скорпиона, отсюда недвусмысленно вытекает, что

Новгородская летопись является позднейшей подделкой Якова Брюса..."

– Оно, конечно, - согласился Котовский.
– Ежели параллакс, то тут уж никаких дискуссий... А не выпить ли нам за академика Хоменко?

Он достал из бардачка бутылку виски, большой пластмассовый стакан, и сноровисто набулькал такую дозу, что способна была в секунду уложить любого, находящегося в долгом запое.

Так оно и произошло - одним духом выхлебав чуть ли не треть бутылки, Буряковский посидел, таращась на них осоловело, потом стал клониться вправо, и, навалившись на плечо Мазура, смежил глазыньки.

– Давай, Степаныч, отволокем ученого человека в его фигвам, - хохотнул лысый.
– Чтоб под ногами не путался... Что смотришь, чадо? Ладно уж, сходи в тайгу, поищи девочку, да объясни ей приличными словами, что в ближайшие часа три ей уж точно в трусы никто не полезет. Смотри у меня, прилично себя веди!

Он выпрыгнул первым и помог Мазуру вытащить храпящего профессора, тяжеленного, как матерый морж. Подхватив бородатого под микитки, они отволокли красу и гордость археологии в палатку, где и бросили без особых церемоний на смятый спальник. Котовский заботливо прикрыл крышку на громадном бидоне с брагой и звучно накинул защелку:

– Выдохнется еще, а к спиртному относиться надо уважительно...

– Пал Федорыч!
– заорал снаружи шофер.
– Они, похоже, возвращаются, грузовик едет!

ГЛАВА ВТОРАЯ. КАК БЛЮЛИСЬ ЗАВЕТЫ ЧИНГИСХАНА

Оба шустро вышли наружу. Из тайги опасливо возвращалась взъерошенная Лизетта -в обыденной жизни, надо полагать, просто Лизочка - а со стороны узкой дороги, рассекавшей чащобу, и в самом деле слышалось ворчанье мотора, причем автомобиль был явно не легковой.

– Какая у вас машина, Лиза?
– спросил Мазур.

– Этот, как его... ГАЗ-66.

– Точно, - поддержал шофер.
– Во-он "шестьдесят шестой" ползет. Лизочка, а не помочь ли вам на кухне? Я в армии был поваров первого разряда, генералов кормил в Генштабе, в самой засекреченной столовой...

Покосившись на Котовского и не встретив с его стороны особых возражений, он проворно удалился к печурке вслед за девушкой, на ходу вешая ей на уши какую-то лапшу. Она уже хихикала, девушка, понятное дело, а не лапша.

"Шестьдесят шестой" с выцветшим брезентовым тентом выехал на прогалину, остановился у дальней палатки, и оттуда стали выпрыгивать люди. Мазур подметил, что стекло в левой дверце разбито сразу бросавшимся в глаза образом - будто по нему от всей хулиганской души треснули чем-то тяжелым, и оно разлетелось почти целиком, только по краям рамы торчали разнокалиберные острые соколки.

Выпрыгнувший из кабины шофер бросился как раз к этому самому окну и уставился на него, яростно и беззвучно шевеля губами - с таким видом, словно загибал семиэтажную конструкцию.

Из кузова выпрыгивали "гробокопатели" - обоего пола, числом около десяти, и все какие-то понурые, удрученные, пыльным мешком из-за угла пришибленные, и это что-то не вполне походило на обычную рабочую усталость после душевной работы лопатой...

– Вон она, - тихонько сказал Котовский, подталкивая Мазура локтем. Томка.

Мазур откровенно уставился в указанном направлении:

– Которая? В клетчатой рубашечке?

– Нет, у которой на майке лошадь...

Мазур присмотрелся. И ощутил легонькое разочарование: он отчего-то ждал, что увидит роковую красотку вроде Лары. Ничего подобного. Девица как девица, отнюдь не урод, но ровным счетом ничего особенного - молодая, крепенькая, коротко стриженая, обыкновенная. Из таких во времена юности Мазура обычно рекрутировались боевитые комсорги или заядлые спортсменки, не то чтобы мужеподобные, но лишенные некой неуловимой доли секс-эппила. Только глаза определенно от Гвоздя - такие же светло-синие, волевые...