Чтение онлайн

– Руки вверх сделай, нарядный, - расплывшись в дурной улыбке, распорядился сагаец.

Мазур медленно поднял руки - в такой позиции бросаться очертя голову на трещотку было бы самоубийством. Этот скот не выглядел ни пьяным, ни обкуренным, и автомат держал с известной сноровкой. Так что оставалось лишь тянуть время в надежде его выиграть...

– Давай туда! И ты тоже, мадама!
– тип с автоматом слегка повел стволом.

Мазур окинул лагерь хватким профессиональным взглядом. Диспозиция не ахти: молодые "гробокопатели", и Котовский с ними, старательно держа руки над головой, сбились в кучку под прицелом двух охотничьих ружей и потертого мосинского карабина, только шофер джипа, чьего имени Мазур так и не узнал, оказался чуть в сторонке - и сейчас, оскалясь от ярости, надвигался на ближайшего сагайца с целеустремленностью бульдозера, приговаривая:

– Я тебе щас, обезьяна, жопу порву на немецкий крест, чтобы не выделывался...

Физиономия у него была решительная и глупая, его явно не колотили еще по темечку жизненные сложности, не клевал жареный петух, он слитком уж привык ощущать себя в Шантарске силой, которой ни одна сявка не посмеет сунуться поперек...

– Стоять!
– заорал Мазур, видя, как субъект с карабином, развернувшись на полусогнутых, ощерился, положил палец на спуск.

Поздно. Выстрел ударил не так уж и громко. С видом величайшего изумления на лице пошатнулся, споткнулся, моментально сбившись с шага, медленно поднял руку, зажал левой ладонью опаленную дырку в черной футболке прямо против сердца - и, подламываясь в коленях, завалился навзничь. Упал. Раскинулся нелепо, как сплошь и рядом бывает с трупами. Раздался отчаянный девичий визг и тут же затих, когда стрелявший повел карабином в сторону перепуганного табунка археологов, в миг из вольного народа ставших пленниками непонятной злонамеренной силы.

– Пошел!

Мазур, не дожидаясь, когда поддадут прикладом, присоединился к остальным, медленно-медленно переместился так, чтобы встать рядом с Котовским. Тот зловеще набычился, сверля взглядом ближайшего конвоира, но стоял смирнехонько, справедливо рассудив, так же, как и Мазур, что в данный момент против рожна не попрешь. Одними губами прошептал:

– Не дергайся, авось прорвемся...

– Ага, - таким же шепотом ответил Мазур

Он давно уже прикидывал холодно, четко, профессионально: итак, четверо... лошадей, надо полагать, привязали где-то в отдалении., это те же самые, что приехали к раскопу, сомнений нет... два охотничьих ружья, "Мосин" и АКМ... самое скверное, что патрона в стволе пригревшегося под мышкой "Макарова" нет... самый последний номер даже не у тех, что с ружьями, а у того, что с карабином - тем-то лишь на курки нажать, а хозяин карабина, олух; затвор не передернул, гильзу не выбросил, патрон не дослал... опаснее всего понятно, автоматчик...

Как нередко случается в такие минуты, он прямо-таки физически ощущал эмоции и чувства - исходивший от бедолажных археологов липкий страх, нахальную безнаказанность, злую решимость этой четверки... Ерунда, бывало опаснее, гораздо опаснее... Всего-то и нужно, что точно рассчитать момент, дальше все пойдет по тому раскладу, что он сам навяжет... Нападающий обычно имеет четкий план, а вот тот, что обороняется, должен к нему подстраиваться, импровизировать на ходу, угадывать и в чем-то роковым образом ошибаться...

Справа от него Галина Прокопьевна вскрикнула с запалом митингового оратора:

– А почему собственно...

И умолкла, кончился на этом весь ее запал. Незадачливый шофер, лежавший шагах в десяти мертвее мертвого, выглядел убедительно...

Тип с автоматом, весьма походивший на главаря, не удостоит ее и взгляда. Он медленно поводил головой, разглядывая кучку замерших перед ним людей, и невозможно было понять по этой азиатской физиономии, классически непроницаемой, какие чувства им в этот момент движут, нельзя было сходу просчитать характер, первые наметки сделать... По слишком явной аналогии Мазур вспомнил свою эпопею в теплых южных морях, где плавали джонки и водились пираты - ну да, самым трудным в том деле как раз и было просчитать азиатов с их чертовыми непривычными рожами... Начиная от того кабатчика и кончая Мэй Лань - впрочем, с женщинами все обстоит иначе, хрен их поймешь, что азиатских, что европейских...

– Ну что?
– громко, с расстановочкой произнес тип с автоматом.
– Значит, говорите, белые люди из Европы? Умный люди, ученый люди - испидисси? А ты, лысый, наверное, профессор? Волоса от умствований повылезли? (Котовский шумно сглотнул слюну, пепеля его взглядом, но благоразумно промолчал.) Чего молчишь?

– Ага, профессор, - проговорил Котовский с видом грызущей удила лошади. Академию превзошел, библию из рук не выпускал...

– Ух, какой ты цивилизованный!
– расплылся в улыбке главарь.
– Темному азиату рядом с тобой и стоять зазорно...

Он отнюдь не примитивен и не туп, уверился Мазур. Есть мозги в голове, и культурка присутствует. Впрочем... кто сказал, что людоеды из первобытного племени были тупицами и тугодумами? Наверняка и ум у них был острым, и интеллект - развитым. Просто они были другие. Они не видели ничего необычного или скверного в том, чтобы сожрать чужака в буквальном смысле слова - и уж вокруг этой исходной точки плясала вся их философия, весь их уклад...

– Ну что, европейцы?
– громко продолжал атаман.
– Пригорюнились? Чья это такая машинка блестящая? Нешто такие нынче интеллигентам выдают? Ну, молчите пока, разберемся...

Он, не поворачивая головы, громко отдал какой-то приказ на своем непонятном языке - и один из его людей, тот, что был с охотничьим ружьем, скрылся в палатке профессора. Очень быстро появился вновь, двигаясь спиной вперед, с натугой волоча за ноги храпевшего Буряковского. Ружье висело у него на плече. Мазур в несколько секунд прикинул расклад - нет, не подходит...

– Положи его в сторонке, - распорядился атаман на сей раз по-русски. Умный люди, ученый люди, пусть поспит...
– и добавил что-то непонятное.

Вновь скрывшись в палатке, его подчиненный на сей раз вышел с белым эмалированным ковшиком, до краев наполненным пахучей светло-коричневой брагой. Подал атаману со всем почтением. Тот, перехватив автомат одной рукой и по-прежнему наводя его на пленных, шумно отпил изрядную часть, вернул опустевший наполовину ковшик, отдуваясь, констатировал:

– Неплохо. Вы, русские, конечно, сброд последний, но вот брагу гнать умеете... Ну, продолжим наши игры? Вам кто разрешил, белые морды, шляться по древней сагайской земле? Я к кому обращаюсь? Уши заложило?

– Это экспедиция Шантарского университета...
– пискнула Галина, и голос у нее вновь прервался.

– Фу-ты, ну-ты, ножки гнуты! Ниверситет, надо же! Впору от радости плясать - осчастливили диких туземцев белые городские люди... Знаешь, в чем твоя везуха, вобла сушеная?
– спросил он совершенно деловым тоном.
– Да в том, что у нормального мужика на тебя в жизни не встанет, особенно когда тут столько кисок поприятнее...
– видно было, что его немного разобрало от доброй профессорской браги, он щелчком пальцев подозвал джигита с ковшиком и осушил емкость до дна, что Мазура только порадовало.

Джигит с опустевшим ковшиком что-то непонятное спросил. Атаман ответил резко и определенно отрицательно. Даже не понимая ни слова, Мазур по направлению взглядов понял, в чем тут суть: доблестному воинству тоже хотелось остограмиться, но вождь им категорически запретил, что было его стороны не так уж и глупо.

– Ну что, европеоиды, продолжим наши игры?
– осклабился атаман. Он уже держал автомат не так настороженно, ствол склонился градусов под сорок пять к земле.
– Вы что, так и не поняли, в чем ваши прегрешения? Ну что ж вы так, интеллигенты? Да в том, что вы приперлись на нашу исконную землю и принялись тут мало того, что гадить, так еще и осквернять могилы наших славных предков. Да за это надо ноги из жопы повыдергать, не рассуждая...