Чтение онлайн

Чтобы подвести черту под историей берберов, надо воспроизвести здесь выводы, к которым пришел Пьер Юбак в конце своей любопытной книги.[49]

«Ни берберы, ни арабы, ни одна из этнических или исторических групп, населявшие Магриб с давних мрачных времен, не сыграли свои роли в эпопеи жизни берберских пиратов. Даже мавры, преследовавшиеся в Испании, спасенные Барбароссой и доставленные им в Тунис и Алжир, на которых он надеялся опереться и которые были искусными ремесленниками, тонкими ценителями литературы и великолепными садоводами, но людьми мирными и сентиментальными, оплакивающими потерянный рай, благоговейно сохранившими титулы, присущие им в андалузских и гренадских землях, вместе с ключами от их бывших дверей и ностальгией о прошлом».

Все морские офицеры, раисы, матросы, гребцы были европейцами.

Все солдаты, янычары Оджака, армейские офицеры, охранники были из европейской части Турции, Азии, островов греко-оттоманского Архипелага.

Хозяева мастерских, судовладельцы, плотники, изготовители парусов были выходцами из Западной Европы — испанцы, лигурийцы, сицилийцы. Именно они строили и ремонтировали шебеки, галеры, бриги и тартаны, выкраивали паруса и плели пеньковые канаты.

Каменщики, архитекторы дворцов и тюрем, фортов и публичных домов также были испанцами, лигурийцами, итальянцами. На каменоломнях трудились жители Сардинии. Мавры украшали дворы и сады, вылепливали арочные своды и покрывали их глазурью. Искусство Испании и Италии в равной степени просматривается в росписи и украшении интерьеров берберских дворцов; обычно испанские творения были выполнены с большим вкусом, чем все другие.

Пушечнолитейные заводы располагались вдали от Алжира, в Европе и в стране Золотого Полумесяца (Турции). Даже домашние слуги прибыли издалека.

И пусть некоторые европейцы приехали по доброй воле служить могущественному султану или в поисках приключений, а некоторые были завезены как рабы, но в те времена представители всех профессий были выходцами из заморских стран. Иногда они приезжали с выгодными контрактами на работу, получив хороший задаток, чтобы основать здесь верфи, построить арсенал, экипировать и оснастить флотилию, обучить молодых матросов. Некоторые, даже захваченные силой в море, достигли здесь завидного положения и стали уважаемыми людьми. Другие торговали вином в портовых магазинах и сколотили себе неплохое состояние. Были и такие — рабы и отпущенные на свободу, — которые работали в административных структурах государства, медицине и даже занимались археологией. Менее удачливые европейцы, на обладающие никакой профессией, в большинстве своем проливали пот на галерах в качестве гребцов, иные трудились в полях или работали слугами в городских и загородных домах.

Подводя итог, можно сказать, что существовали классы, касты, градации, привилегии с одной стороны и угнетенный народ с другой в зависимости от выпавшей удачи; но все работавшее население, все те люди, которые создавали полезную продукцию для берберского общества, добровольно или насильно, хорошо или плохо оплачиваемые за свой труд, все они были европейцами, азиатами или островитянами. И ни одного африканца не было видно среди работавших на благо берберского пиратского государства.

Вся торговля также находилась в руках христианских негоциантов, которые одни только торговали с Европой.

Они держали в руках и всю контрабанду, в которую входило дерево для строительства, блоки, весла, канаты, парусная ткань, различное оружие, боеприпасы.

Известно, что израильтяне были специалистами в области скупки и черного рынка, в сложных денежных операциях и в получении больших прибылей, и эти заведенные порядки, достойные сожаления, на долгое время испортили репутацию методов торговли Магриба в глазах Европы.

Наконец, миссионеры вели дипломатические переговоры о выкупе рабов и трофеев и установлении связей с христианским миром.

«Простой люд берберских городов был мертвым грузом этой страны. Разинув рот в ожидании пищи, прибывающей с моря или из городских ворот в виде обоза с натуральным налогом, он жил так же, как когда-то простой городской люд Рима, за счет подачек властей. Сброд негодующих, грабителей, интриганов и заговорщиков, готовый отобрать себе все самое наилучшее, эти люди были для испанцев и для всех состоятельных хозяев источником бесконечных стычек, кончающихся иногда кровавыми разделами нескольких мешков с манной крупой».

Таким предстает перед нами «пиратский народ».

И если сегодня на месте Магриба существует развитая страна, то неопровержимо доказано, что именно «ужасным колонизаторам», этим французам, которые обосновались здесь, привезли все необходимое, работали и обучали работе других, она обязана своим процветанием.

Можно ли рассматривать как пиратство торговлю неграми?

Нет. Одно время такая торговля была всем дозволена. Затем она велась как контрабанда. Но ее история так плохо известна и часто так напоминает по своим нравам историю пиратства, что нам кажется интересным сделать ее короткий обзор.[50]

В 1441 году Антуан Гонзалес, португальский мореплаватель, вернулся в Лиссабон после морского путешествия, во время которого он первым дважды обогнул мыс Кап-Блан. Он привез с собой несколько африканских вождей, захваченных на далеком берегу и которых он преподнес в подарок инфанту дону Генриху. Черные люди вызвали большое удивление у жителей Лиссабона, но принц не захотел оставить их у себя. Он приказал отвезти их обратно в дикую страну. Гонзалес вновь взял курс к берегам Африки с пленными африканцами на борту; прибыв в те же места, где он взял их в плен, он получил за вождей выкуп в виде золотого песка и нескольких черных рабов.

В этот день родилась торговля неграми.

Гонзалес не побоялся опять привезти африканцев в Лиссабон, где сумел продать их с большой выгодой. Вскоре мода иметь в домах черных рабов быстро распространилась среди жителей города. Португальский мореплаватель разбогател в результате своих нескольких путешествий в Африку; за ним и другие мореплаватели устремились к далеким берегам за чернокожими людьми. В 1444 году была создана компания в Лагосе, чтобы развернуть в полном масштабе торговлю неграми. Острова Гвинейского залива стали центром нового вида торговли. Португальцы организовали здесь факторию, откуда отправляли каждый год от 700 до 800 рабов в Португалию и несколько сотен рабов на Сицилию и в Тунис.

Через некоторое время после открытия Америки испанцы превратили в рабов и местных индейцев. Мы не можем не вспомнить здесь, что жестокое обхождение с индейцами привело к практически полному истреблению завоеванной нации за несколько лет; тут победители обнаружили свою неспособность возделывать землю, оставшуюся в их руках; им необходимы были рабы. Священник Лас Касас поднял голос в защиту рабов; от имени Бога всех христиан он потребовал запретить в испанских колониях использовать негров-рабов, оторванных от берегов Африки. Но именно в те времена торговля неграми стала отличительной чертой колонизации и понемногу была принята всеми правительствами, претендующими на звание цивилизованных.

Работорговля неграми была признана легальной сначала в Испании при правлении Карла V в 1517 году и одобрена папой Львом X, затем во времена правления королевы Елизаветы в Англии и, наконец, при Людовике XIII во Франции. Все эти сиятельные принцы признали правомерность такой торговли под предлогом, что негры, не будучи христианами, не могли считаться свободными людьми. Который раз религия того, кто умер во имя гуманности, послужила предлогом к ужасной череде преступлений и беззаконий.