Чтение онлайн

– Боцман! Свистать всех наверх! Боевая тревога!

Послышался переливистый звук боцманского свистка, отчетливо почувствовалась вибрация корпуса, вызванная топотом команды. Пока поднимались с братом на квартердек, две шеренги по полсотни воинов выстроились на главной палубе вдоль борта.

– Слушай боевую задачу! Выдвигаетесь на рубеж десяти миль, курс северо-запад. Проводите там учебные стрельбы из аркбалист по плавучим мишеням, - Приспособили для этой цели небольшую шлюпку, непотопляемость обеспечивалась пробковой набивкой.
– Далее походный обед. Потом под разными галсами выжимаете все, на что способна "Астера". Ну и в заключение маневры и развороты. Показательные учения принимает специальный представитель военного флота Халифата и мой брат - абу Зейб ибн Джаз. Раздача "слонов" будет проводиться согласно его доклада. На причале быть за два часа до ужина. Боцман! Командуй!

Зейб был правильным мужиком, честный смелый и рубака отменный. Если Джаз пошел в него, то такой капитан мне не помешает, тем более, учитывая его пятилетний опыт пребывания в ВМФ Халифата. Иная мне тоже понравилась. Чем-то сразу напомнила Грацию, моего администратора при дворе императрицы. Тот же умный и цепкий взгляд, минимум эмоций, уверенные движения. Ладно, время присмотреться еще есть, а пока надо решать насущные проблемы, первая из которых, завтрашнее посещение наместника.

Дед меня явно ждал, значит уже, что-то узнал и надумал. На мой вопросительный взгляд указал мне клювом на кресло. Я немного поерзал, и найдя удобную позу замер, выражая внимание, после чего он заговорил.

– Этот твой губернатор как оказалось личность не простая и многогранная. В уме ему точно не откажешь. Оказывается, он с 910 по 915 годы уже был наместником Египта. Тогда он искоренял тулунидский сепаратизм, и понятно куча чиновников лишилась не только своих теплых мест, но и жизней. В 915 году случилось нашествие фатимидов ( династия мусульманских халифов, правившая в Фатимидском халифате с 909 по 1171 г. Фатимиды считали себя потомками дочери пророка Мухаммеда Фатимы.). Первым делом они высадили десант и обложили Александрию. Силы были семь к одному, притом половина войска Абдаллы состояла из конницы, что бесполезна при защите города. Поэтому он сдал Александрию без боя, на условиях не трогать жителей и их жилищ. Зато за последующие пять месяцев, пока ожидал подкрепления из Халифата, успешно пресекал экспансию врага на все остальные территории Египта. Подмога пришла в лице главнокомандующего сил Халифата - Мунисома-кастрата со стотысячным войском. Тот не ударив пальца о палец, провозгласил себя победителем фатимидов и освободителем Египта. А в сдаче Александрии назначил виновного - Абдаллу, снял его с должности и с позором отправил в Багдад. Когда в 919 году началось новое нашествие фатимидов при поддержке орд нубийцев и берберов, Абдаллу разыскали, сняли с него опалу, обласкали и восстановили в должности. И вот, самое интересное - когда он отбил Фустат и развеял последние полки противника по пустыне, в дельту Нила вошло десяток галер противника для поддержки основных сил фатимидов. Но толи из-за незнания фарватера или из-за сильного ветра, сели на мель, и были сожжены флотом Халифата под командованием адмирала Тамала. То есть, согласно официальной версии, основные победители фатимидов, опять Мунисом, и адмирал его флота - Тамал. А Абдалла со своим войском всего лишь бестолково гонял дикарей по пустыне. То есть мы имеем умного стратега и тактика, и бескомпромиссного военноначальника, которого активно затирают, после того как он сделал свое дело. Думаю, мужику под полтинник уже надоело "таскать каштаны из огня" для других, и пока его армия в полной силе, а враг рассеян, он задумал такую военную аферу, успех которой прославит его в веках или что-то типа того. Насчет этого, тоже есть соображения, но позже. По поводу постного четверга... Есть что-то вроде общественной приемной, где любой желающий, всего за пяток серебрух с помощью писаря, может составить жалобу или там прошение какое-то. Сумма как видишь приличная, а гарантий никаких. Так что особого ажиотажа нет. Обращение будет прочитано одним из его секретарей. Если оно заслуживает рассмотрения самого наместника, то записываеться к нему очередь, если нет то к секретарям. Соискатели ставятся в очередь и оповещаются заранее. Я уверен, что тебя пригласили в четверг, чтоб не привлекать внимания к вашей встрече. И даже думаю, что тебя вызовут на аудиенцию ближе к концу первого десятка. Может даже особого разговора не будет, просто посмотрят на тебя, проверят твою сообразительность. Это уже зависит от тебя. Восток дело тонкое. Какая на тебе одежда, какой подарок, ты преподнесешь Абдалле, как поклонишься - все имеет значение...

Ужин в отличие от вчерашнего, проходил более неформально. Мужская половина в лице дяди и братьев, горячо обсуждала, какие цены можно заломить, за увиденные новинки, и где их выгоднее всего продать. Синеглазка же, сверкая в новом колете светло-коричневой лайки, и белоснежной шелковой блузке с отложным воротом, и широким рукавом с зауженными манжетами, рассказывала о правилах поведения благородных дам при византийском дворе. Племянницы и Аиша с горящими глазами, впитывали каждое ее слово, видимо уже представляя себя среди тех благородных дам. Иная о чем-то вполголоса говорила с фройлян, время от времени бросая взгляд на меня. А Джаз зацепился языком с Касимом, который жестикулируя, что-то объяснял моему родственнику. Короче, все было чинно и гладко. Под конец ужина Джаз порывался пару раз что-то мне сказать, но как-то сдержался. Я не стал торопить события - пусть созреет.

Утром, осторожно разбуженный Ваней, уже знакомым с крутым нравом амир, умылся, привел себя в порядок после ночных "скачек", и начал готовиться к встрече с наместником. Первым делом зашел к отцу Касима и попросил у него на день халат. Судя по всему подаренный ему отцом Искандера еще в незапамятные времена, который он одевал только на праздники. Одежка была богато вышита шелком, и когда-то действительно выглядела дорого. Но порядком засаленная и украшенная множеством заплат, могла своим видом украшать разве что мелкого купца. Под стать халату подобрал стоптанные кособокие сапоги, приказав Ване начистить их до "поросячьего визга". Когда вернулся в спальню за подарком наместнику, невольно загляделся на себя в зеркало. На меня смотрел классический младший сын купца, которому в наследство досталась старая одежда отца, и мелкая лавка на окраине.

– Саня! Ты что, собрался идти к мечети, просить милостыню?
– Раздался полусонный голос фройляйн. Тут же к нему присоединился голос графини.
– Возьми с собой Фараха, у него такой видок, что вам вдвое больше подадут.

По поводу андоррца - согласен. Заявился он вчера после ужина - пьяней вина. На лбу и подбородке обширные ссадины, которые принято называть "асфальтной болезнью", левый глаз заплыл ("фонарь" будет знатный), но довольный как слон. Оказалось, господа бороны устроили шутейный рыцарский турнир - стенка на стенку, вместо оружия используя метлы. Команда Фараха одержала убедительную победу. После чего обе стороны хорошенько отметили это событие.

– Я собрался идти в резиденцию губернатора, - Продолжая вертеться у зеркала, невозмутимо ответил на подначку наложниц. Удовлетворенный своим видом, повернулся в сторону девчонок и продолжил.
– И просить собираюсь не милостыню, а двадцать тысяч сабель.

Вид у меня был целеустремленный, а тон предельно серьезный.

– А зачем тебе двадцать тысяч сабель?

Инга спросила это с очумевшим видом, да и вытянутое лицо индуски выглядело не менее красноречиво - просто умора. Я не выдержал и заржал. Огорошенные лица девиц моментально приняли оскорблено- злобный вид, и под гневные выкрики "- обманщик проклятый " на меня обрушился шквал подушек. Отбив последний снаряд, я нравоучительно сказал.

– Темнота! Двадцать тысяч сабель - это означает двадцать тысяч воинов!
– И в полной тишине покинул спальню.

После роскоши Византийского двора, резиденция наместника Египта, мягко выражаясь, не впечатляла. Однако, я подражая собратьям, наполнившим обширную приемную, с открытым ртом осматривал предметы обстановки и "роскошь" отделки особняка. С одежкой я тоже угадал, внешним видом мало чем отличаясь от середнячков. Да и Дед не ошибся - вызвали меня седьмым. Следуя за секретарем, на ходу, скороговоркой пояснявшему как надо себя вести, представ пред ясные очи наместника, я оказался в достаточно большем и светлом помещении. Внутри, у дверей скучали двое гвардейцев, еще пара изнывала от скуки в пяти шагах от трона, на котором восседал крупный мужик. Разодет он был как попугай, что совсем не вязалось с его умным и властным взглядом. Справа от трона стоял юноша приблизительно моего возраста. А слева какой-то непонятный тип, в дорогой, но непримечательной одежде. Сам он тоже был непримечателен, если не считать его пронзительных водянистых глаз. Прям копия майора Платонова - нашего особиста из "джержинки". Еще один персонаж - видимо начальник охраны наместника, сопроводил меня от входа до стола, куда положено было возлагать дары. А затем и к потертому ковру, на который проситель должен бухнутся на четыре кости, воздать хвалу наместнику, и излагать свою просьбу. Я на колени падать не стал, а лишь слегка поклонился. Тут же шеф охраны, ухватив меня сзади за ворот халата с силой надавил, одновременно прошипев мне в ухо.

– На колени!

Падать на четвереньки я не стал, а крепко захватил кисть удерживающею мой ворот, правой рукой. В это же время левой ухватил блюстителя порядка за пояс и потянул за собой, делая шаг вперед, немного закручиваясь вправо и наклоняя корпус. Мой оппонент невольно стал повторять мои движения, но запнувшись обеими ногами за выставленную мной подножку, с бряцаньем, всем телом загремел об пол. Все произошло моментально, он еще не закончил своей фразы, а его ноги уже оторвались от пола. Уверен, большинству присутствующих показалось, что неловкий гвардеец, пытаясь меня наклонить, запнулся об собственные ноги. Я тут же с озабоченным выражением на лице, принялся суетливо помогать подняться упавшему. Бормоча под нос "- Ах! как же так ... как неловко-то ...". Одновременно срисовывая обстановку. На удивление никто из присутствующих не дернулся. Хотя нет - юноша вцепился в рукоять сабли, вон, аж костяшки побелели. Остальные отреагировали так, будто я сделал все по этикету, ну может быть чуть иначе, чем вызвал слабый интерес присутствующих. Еще заметил, как едва колыхнулась одна из шпалер (безворсовый ковер, которыми оформляли стены) вышитая изящными орнаментальными композициями. Пострадавший между тем отрицающим жестом отверг мою помощь, ловко поднялся на ноги, поправил пояс, перекошенную перевязь, и повернувшись к наместнику по военному четко доложил.

– Вали! На нем кольчуга и наверняка вооружен.

– Как?!
– В притворном ужасе воскликнул губернатор.
– Ты пришел вооруженным в мою резиденцию? Ты что, мне не доверяешь?!

– Как можно Вали?! Тебе, конечно же, доверяю! А вот тем, кто спрятался в нише за шпалерой, - кивком, уточнил за какой, - доверия не испытываю. Кто знает, что у них на уме? Кольчугу же ношу постоянно, даже дома. Меня так учили - доверяй, но проверяй, то есть я хотел сказать - береженого Аллах бережет...

– Ладно, с этим закончили. Может, тогда объяснишь мне, Искандер, зачем ко мне на прием заявился в обносках? Я слышал, что ты сказочно богат, и даже великие амиры едят с твоих рук!? Это что неуважение? Надеюсь, твой подарок в отличие от твоего облачения окажется царским.

– Как можно, Вали?! Просто я скромен! Ведь известно, что встречают по одежке, а провожают по уму. Кроме того, умные люди говорят - если ты велик - будь скромен, под скромностью золото лежит. А подарок действительно царский, от самого царевича Византии.
– Тут я не лукавил, в качестве подарка преподнес Абдалле одну из двух книг - дар Багрянородного.
– А вот кормить великих амир с рук не советую. И оглянуться не успеешь, как останешься без рук.