Чтение онлайн

– Ты мне должен за порванное белье, шелковое, между прочим.

– Между прочим, Дед говорил, что второй твоей кожей должен быть доспех, а не шелковое белье - так что сама виновата.
– проведя рукой по соблазнительным окружностям, ответил я, - Да и относиться потребительски к хозяину, который пустил гостью в свою постель...

Но, похоже, меня уже никто не слушал - Делика спала. На зарядку индуску решил не будить, но сразу по ее окончании вернулся в спальню, подхватил с кровати упирающееся чудо, и понес его в душ. За завтраком синеглазка пробовала было побурчать, но зверский аппетит и обилье яств быстро заставили переключиться жрицу на более актуальные проблемы, да и с набитым ртом не очень-то побурчишь. Сразу после завтрака отвел разомлевшую графиню к кузнецам, чтоб подобрали ей бронь получше и подогнали по фигуре. Все! Делика до обеда нейтрализована, а у меня есть время оббежать городок мастеров. Первым делом посетил "слесарку" - так Дед прозвал цех технических ювелиров. Птиц уже был на месте.

– А ну глянь, Саня, на это.
– кивок в столону верстака, - Что скажешь?

На верстаке лежал двуствольный пистоль, похожий на короткий обрез вертикали. От экземпляров, что сохранила моя память о старинных пистолях, этот образец отличался удобной анатомической рукоятью и вентилируемой прицельной планкой на стволе. В руке, несмотря на тяжесть, лежал как влитой, а цель благодаря планке легко ловилась и сопровождалась.

– Вижу, что пистоль тебе понравился.
– с усмешкой произнес Дед, - Это всего лишь прототип, и притом под капсюль. Внешне я его содрал с Beretta Silver - очень удобное, и изящное ружьецо. Не буду загадывать, но надеюсь через месяц-полтора ты получишь новую убийственную игрушку.

Утро следующего дня меня встретило морской свежестью, легкой качкой, и забористым матом боцмана. Капитанская каюта на "Астере" была чуть ли не вдвое больше чем на "Авроре", но двухуровневая койка осталась. Делика накануне, перед сном, стягивая с себя броню, заявила, что спать будет внизу, я сказал, что если она не будет сильно ворочаться во сне, то я не возражаю. Графиня нахмурилась, и категоричным тоном потребовала, чтоб ЭТОГО - показывая пальчиком на постель - сегодня не было. А то, дескать, я ее совсем заездил, и она не высыпается. Я конечно признал правоту ее слов, и приготовился ко сну. Но не тут-то было! Синеглазка, как назло, вместо того, чтобы заснуть, стала ворочаться и шумно вздыхать. Я уже собирался перебраться на верхний ярус, когда услышал.

– Саня, ты гад! Ты специально сказал, чтоб я не ворочалась! Я теперь не могу найти места, чтоб заснуть.

"- Ну нифига себе заявочки!"

– Ладно, - со вздохом произнес я, - ухожу на верхний ярус. Спокойной ночи!

– Ну уж нет! Ты там будешь дрыхнуть, а я ворочайся всю ночь! С этими словами Делика оседлала меня и впилась своими губами в мои...

Боцман костерил вахту руссов за то, что они тупые неучи, не понимают команды на человеческом - читай - греческом, языке. Я в воспитательный процесс лезть не стал. Немного размялся, помахал саблей, поползал на скорость по вантам и реям. Хорошенько взмокнув, сиганул за борт, догоняя сбросившую ход "Астеру". За завтраком меня развеселил Фарах. Оказалось, что когда я плыл за судном, на палубу выбралась Делика, и поинтересовалась у андоррца, где я. Фарах на чистом глазу поведал графине, что я во время зарядки свалился за борт, и показал плывущею в метрах семидесяти за кормой мою тушку. На возмущенный приказ графини - немедленно остановиться и подобрать Саню, невозмутимо ответил, что остановиться может только по приказу главнокомандующего, то есть меня. А раз такого приказа не было, то и остановки быть не может. Синеглазка, недолго думая, уперла свой стилет в горло андоррца и потребовала немедленно остановиться. Смеялись все кроме Делики, та только пристально посмотрела на андоррца, и пообещала вернуть шутку, но если Фарах плавает хуже, чем я, то ее это не касается. То, что индуска не бросает слова на ветер и быстра на расправу, Фарах, как посвященный во многие наши тайны, знал - и осторожно посоветовал графине отвечать на шутку шуткой, а не смертоубийством. На что та удивленно спросила, а в чем разница. Тетерь смеялись все, кроме андоррца. В облюбованной нами бухте на Кипре было уже тесновато. Кроме "Авроры" и "Толстяка", там расположился когг "Арсенал" - приз, отбитый у пиратов, неизвестная мне шебека, и пара галер. Втиснувшись в узкую горловину и аккуратно лавируя, пришвартовались лагом к "Толстяку". К арендованной крепости подошли с синеглазкой налегке - все наши шмотки принесут матросы с "Астеры", как только закончат со швартовкой и прочими необходимыми работами, связанными с переходом парусного судна на продолжительную стоянку. У подножья холма, на котором располагалась крепость, на полуденную тренировку уже собиралась штурмовая команда. Тренировки по взятию крепости, решено было проводить два раза в день. Сразу после завтрака и до обеда проводилась отработка навыков работы со штурмовым оборудованием. После обеда часовой отдых, затем пара часов на разбор полетов с каждым десятником, затем сбор, новые вводные - и очередной штурм. Мы с Деликой подошли в тот момент, когда команды штурмующих уже собрались, и ожидали появления начальства. Вид у нас, надо сказать, был не шибко презентабельный. Я в хлопчатых штанах цвета беж, и такой же рубахе на выпуск. На голове куфья (мужской головной платок) того же цвета. Делика в абае (накидка, носимая поверх платья, которая надевается от макушки головы) из серой шерсти, под которой можно было разглядеть только женское лицо и остроносые сапожки красного сафьяна. Когда проходили мимо нового пополнения из числа руссов, раздался задорный свист, улюлюкание, и соленые шуточки из тех, что ниже пояса. Парней, конечно, можно понять - с учетом дороги, молодых женщин они не видели уже больше трех месяцев. В ближайших окрестностях крепости, когда стали прибывать непонятные дерзкие воины - которым закон не закон - молодух как ветром сдуло. Местные мужички отправили своих молодых жен и девок на выданье от греха подальше. Больше всех острил рыжебородый верзила по имени Ахмыл, предлагая поспорить на серебруху со всеми, что еще до вечера подергает эту молодуху за вымя. Руссы ржали как кони, но пари принимать не спешили - скорее всего, из-за отсутствия этой самой серебрухи. Мое знание языка руссов было далеко до совершенства, но те уроки разговорного, что преподал мне Яр, я запомнил, и если не касаться высших материй, то на бытовом уровне понимать и общаться я мог.

– Ставлю серебуху!
– уверенно произнес я, - ты хватаешь мою наложницу за сиську - и деньги твои. Не получится - мои!

– А ты еще что за пень с горы?
– разглядывая меня как жука, подал голос спорщик.
– И откуда по нашему знаешь?!

– Дык, знамо дело - купцы мы! С вашими имел дела в Царьграде, вот и поднаторел.
– со слащавой улыбкой ответил я.
– А-то спускать деньги на толмача, - расход один получается!

– И какие условия ты, купец, предлагаешь?
– подозрительно прищурился спорщик.
– Если даст деру - то я не согласен. Бегать за девками мне невместно. Не отрок уже.

– Да что ты!
– я даже замахал руками.
– Бегать она точно не будет! Не бегунья, - драчунья! Поколотит тебя - и всех делов. И если проиграешь - вместо денег могу взять твоим оружием или бронькой. Видя, как полыхнули угрозой глаза Ахмыла, испуганно добавил: - Но деньги мне не к спеху, можешь отдать с первого приза - но тогда уже будет две серебрухи.

Судя по тому, как обычная ухмылка спорщика вновь проступила на его лице, стало понятно, что серебра у него не водилось, и на кредит под доверие клюнул с удовольствием.

Тут все чуть было не испортил Яр. Подойдя к своему воинству, сходу выявил беспорядок, и центр его кристаллизации, и напрямую двинул к нам с Ахмылом. Когда до нас осталось метров пять, наконец-то меня узнал. Узнать меня в самом деле было непросто - полигон дал о себе знать. Нетипичная для меня одежда, похудевший, и черный как уголек. То, что узнал, было видно по округлившимся глазам, и расползающейся улыбке. Я ему незаметно мигнул, и равнодушно отвел взгляд. Хоть Яр и сбился с шага, но в остальном отработал нормально. Больше не обращая на меня никакого внимания, подошел к Ахмылу, и выслушав его рассказ, только нахмурил брови, и дал распоряжение спорщику назначить на ближайшую седмицу вместо себя другого десятника. После чего отошел, но недалеко - видимо, самому было интересно понаблюдать за развитием ситуации. Между тем непонятный интерес руссов стал привлекать все новых и новых зевак из числа собравшихся на штурм. Посмурневшая синеглазка, не понимая о чем речь, но сообразившая, что все происходящее касается ее на прямую, потребовала у меня разъяснений.

– Саня, иди ты нафиг!
– возмущенно отреагировала индуска на мой ответ, - Я графиня - или циркачка с рынка?! Сам дерись с этой деревенщиной...

– Делика. Мне не надо зарабатывать авторитет, я сам авторитет - это надо тебе. Если и дальше собираешься спорить, то тебя сейчас проводят до гавани, и наши пути расходятся.

Синеглазка молча сверкнула враз потемневшими глазищами, резким движением сдернула с себя абаю и бросила ее мне. Со стороны руссов послышались возгласы удивления, и еще я отчетливо услышал - княжна! Под сброшенной накидкой обнажилась красная шелковая блузка навыпуск, до бедер, перетянутая в талии поясом - сетью жриц. Черные зауженные шаровары украшали красные лампасы. Образ дополняла золотая цепь на шее, такого же металла кольца в ушах, и перстни с крупными самоцветами, унизывающие почти все пальцы. Тут уже интерес толпы перерос в крайнее возбуждение. Кое-где даже послышалось имя Делики. Индуска изначально была персоной не публичной, и даже Яр только слышал о ней. Значит ее узнали те из гулямов, кто входил в ее группу по "хлебному бунту" в Константинополе. И сейчас взахлеб рассказывали своим товарищам, какого следует ждать зрелища. Поскольку толпа была с серьезными задатками дисциплины, довольно быстро хаотическое брожение прекратилось, и образовалась арена, метров сорок в диаметре, в центре которой оказались Ахмыл с Деликой. Было видно, что Ахмыл сильно заробел от преобразившейся поединщинцы. Да и повышенное внимание к его особе накладывало определенные рамки на его поведение. Но вида старался не подать. Когда стало ясно, что команды к началу не будет, подошел почти вплотную к синеглазке и протянул руку. Делика просто сделала полшага назад и застыла. Ахмыл повторил попытку уже более целенаправленно - Делика сделала еще шаг назад. Третья попытка осмелевшего парня была гораздо быстрее и решительней. Было непонятно, хотел он ухватить девушку за плечо или за ворот блузки, а может за шею..., но дамочка не стала больше пятиться. Ее левая кисть перехватывает запястье агрессора, и тянет на себя. Моментальный подворот корпуса вправо, и ее плече оказывается подмышкой парня. Правая рука удерживает его локтевой сгиб, резкий наклон тела вперед, и тушка Ахмыла, описывая дугу в воздухе, встречается с земной твердью. Классически проведенный бросок через плечо вышибает воздух из легких приземлившегося. Пока поверженный противник пытается глотнуть воздуха и настроить сбитые координаты, наносит ему сдвоенный удар локтем в челюсть.

– Делика, стой!
– выкрикиваю я - Лежачих не бьют!

Синеглазка с досадным рыком вскакивает с колена отходит на пару шагов от неуверенно встающего парня. Пока тот, пошатываясь, удивленными глазами рассматривает окружающий мир, графиня собирает растрепавшуюся гриву в тугой хвост, и перевязывает его бичевой. Закончив с прической, тут же без всякой паузы сама бросается в атаку. Еще толком не пришедший в себя Ахмыл реагирует недостаточно быстро, и пропускает сильный, а главное точный удар ногой в "солнышко". Далее без остановки хватает левой рукой правый рукав противника в районе локтя. Резко сближается, и надежно ухватившись за его пояс, закручивая свой корпус вправо, подныривает под полусогнутую фигуру соперника, и с громким хеканьем бросает его безвольную тушку, через бедро. В этот раз амплитуда броска вышла гораздо круче, а тело врезалось в поверхность земли весьма конкретно - нокаут, и похоже, глубокий. Но жрица на этом не успокоилась. Уперев колено в грудь поверженному воину, с силой рванула ворот его кольчуги на себя, и сквозь нее вонзила по самую рукоять, неизвестно как очутившийся в ее руке стилет под подбородок бездыханного противника. Точнее так мне показалось, - на самом деле стилет прошел сквозь бороду Ахмыла впритирку с его шеей. Тяжелое "Ооох" вырвалось из сотен глоток, и наступила мертвая тишина, был даже слышен тихий шелест листьев чахлого кустарника в паре сотен метров отсюда. Синеглазка рывком вырвала стилет из "горла трупа", и оттолкнувшись коленом от груди "усопшего", пружинно вскочила на ноги. Тут "труп" вдруг глубоко вздохнул, надсадно закашлялся и сплюнул тягучую слюну на собственную бороду. Полное оцепенение зевак сменилось бескрайным, почти благоговейным изумлением, после чего притихшие воины враз возбужденно заговорили, отчаянно жестикулируя, хлопая от переполняющих эмоций друг друга по плечам, и откровенно ржа. Возникшую ситуацию Яр решил использовать в воспитательных целях. Он вплотную подошел ко все еще пытавшемуся встать Ахмылу, и зычным голосом гаркнул.

– А ну все замолчали! Замолчали, я сказал!
– когда большая часть руссов утихла, и стала одергивать своих не успокоившихся соплеменников, Яр продолжил.
– Над кем смеетесь?! Над собой смеетесь! Вы все знаете Ахмыла, и знаете, что каждый второй из вас не устоит против него, хоть оружним, хоть в кулачке. А местная девчонка игралась с ним, как с кутенком. Вот вы бузите и кричите - мы все можем и умеем, тренировки и инструкторы вам не нужны - дескать, и сами с усами. А что будет с вами, если на стенах вас встретят такие же оторвы?!

– Дык мы будем оружны...
– высказался, видимо, один из опытных и авторитетных воинов.
– Руками и ногами против меча не помашешь. Многие из руссов согласно покивали на высказывание сородича.

– А кто им запретит взять в руки оружие?! Скажи, купец, - это уже мне.
– твоя наложница сражалась оружняя против оружних?

– Да, было такое. Выходила с глефой против десятка опытных мечников. Она, как видите - жива.

– А что с мечниками?
– с ухмылкой спросил авторитет.
– С визгом разбежались, или умерли со смеху?