Чтение онлайн

Сразу за поворотом дороги путь гвардейцам перегородили пара десятков вооруженных всадников. Едва дозор в недоумении остановился, как на него обрушился град стрел с обочин. Мои лучники били всего с тридцати метров. Второго залпа не потребовалось, и лошади остались целы. Примерно такая же встреча ожидала основные силы противника. Заметив преграду конвой противников притормозил, но тут же раздалась команда, и три десятка тяжелых конников, наклонив копья двинулись в атаку. Дорога позволяла создать строй по четыре кавалергарда (от фр. cavalier "всадник" + garde "охрана") в шеренгу. Это выглядело грозно, и не предвещало легкой коннице ничего хорошего. Когда до столкновения осталось метров пятьдесят, всадники Ибрахима брызнули в стороны, как стайка испуганных рыбешек, открывая сектор обстрела четырем аркбалистам заряженным картечью. Два сдвоенных залпа превратили наступление противника в картину - ... "Смешались в кучу - кони люди"... Те, кого миновала картечь, падали пронзенные стрелами. Основная засада тоже дала о себе знать. Обочины дороги вдруг ожили и стали многолюдными. Многочисленные воины закованные в броню неожиданно вышли из густого кустарника, из-за стволов деревьев, и с убойного расстояния в двадцать - тридцать метров обрушили шквал стрел на защитников паланкина. Большинство вражеских солдат полегли так и не увидав своих убийц, потрясенно наблюдая истребление своих коллег ринувшихся в атаку. Надо признать паники во вражеских рядах не возникло. Сразу поняв в чем дело, охранники, включая тех кто получил уже несколько стрел, скатывалась с лошадей, и прикрываясь щитами собиралась у паланкина.

– Прекратить огонь!
– во всю мощь своих легких скомандовал я. И уже тише, для своих командиров.
– Все трупы, включая лошадей, убрать! На дороге должно быть чисто, ни крови ни лоскутков ни стрел - ничего. Яр! Своих парней переодевай в кавалергардов, и сади на их коней, вроде десятков шесть наберется.
– И уже громче для защитников: - А вам господа, рекомендую немедленно бросить оружие и сдаться! В противном случае через сто ударов сердца, по вам ударят баллисты! Щиты и хлипкие стенки паланкина не помогут. Думайте быстрее еще сто, нет девяносто ударов и ваши внутренности разлетятся по кустам... восемьдесят ударов!

– А что будет, если мы сдадимся?
– встал в полный рост один из защитников.

– Продадим вашим родственникам, если нет, то все равно кому ни будь, продадим.

– Нам надо подумать, - отозвался переговорщик.

– Думай! Но помни, что через пятьдесят ударов вы сгодитесь разве что на колбасу.

Тут дверца паланкина открылась, и явилось видение.

Она была высока и стройна. Густые шелковистые волосы, каштановыми волнами падали на плечи. Изящное лицо, полные губы, сверкающие серо-зеленые глаза. Тело цветущее, роскошное, пленительные округлости грудей угадывались под корсажем. Тонкая талия давала возможность оценить пышные бедра и длинные ноги... Из шокового состояния меня вывел чувствительный тычок Роды, что не скрылось от обладательницы малахитовых глаз.

– Ну что, доволен?
– грудным голосом с легкой хрипотцой произнесла нимфа.
– Все рассмотрел?

– Я увидел все, что могут увидеть глаза, - ответил я со светской любезностью.
– Что касается того, доволен ли я... Слово "восхищен" больше подходит.

– Хм... На разбойника не похож, впрочем как и на военного. Они никогда не употребляют слов длиннее, чем в два слога, - с неприкрытым сарказмом, как бы задумчиво сказала красотка.
– У меня впечатление, что ты -полуобразованный жулик, старающийся лезть на глаза богатым дамам... Ну, - сказала она наконец, - если ты кончил глазеть, говори какой выкуп желаешь? Сейчас же пошлю гонца в Писку, и он к полудню все привезет. Можешь не мелочиться, - все равно далеко с ним не уйдешь.

– Ну нет! Так не пойдет! Получится, что ты хочешь рассчитаться со мной, моими же деньгами.
– Видя удивление в глазах собеседницы, добавил, - Плиска, и все ее золото к вечеру и так будет моим.

– То есть, ты хочешь сказать, что со своими бандитами захватишь Плиску?
– хохотнула она.

– А чего здесь такого? Вчера Варну взяли, сегодня Плиску возьмем...

– А завтра Прислав!
– закончила она за меня уже откровенно смеясь.

– Насчет Прислава пока не решил, - как бы не замечая ее насмешек продолжил я.
– И по поводу тебя тоже еще думаю. Может не буду менять тебя на выкуп, а оставлю себе - наложницей.

– А не боишься остаться без штанов?
– с веселым задором ответила пленница.
– Я привыкла к роскоши, да и моим многочисленным слугам тоже придется платить.

– Моя мама всегда предостерегала меня против девушек вашего сорта. А я целыми ночами томился, думая, что никогда с ними не встречусь! Не знаю к худу это, или к добру, но постоянно на них натыкаюсь. Сейчас у меня три наложницы - графиня, герцогиня и королева, - "похоже еще княгиня на подходе", вспомнил я о Рогнеде, - тоже все с запросами, но на содержание не жалуются. Так что еще одна баронесса, или кто вы там, меня не разорит.

Теперь кроме чуть не рыдающей от смеха незнакомки, ржала и ее свита. Мои, ближники и гулямы - кто понимал греческий тоже ржали, но уже над развеселившимися пленниками. Смахнув набежавшие слезы, зеленоглазка произнесла хриплым от смеха голосом:

– Но мои запросы выше, чем у твоей королевы! Миски каши, и платья из некрашеной шерсти мне недостаточно!

– Вы мне не верите?! Да мои наложницы вкушают те же яства что и византийская императрица, а на одной только левой руке у них больше бриллиантов, чем на царской короне Симиона!
– Новый взрыв смеха всех присутствующих. А я, как бы не замечая насмешек продолжал: - И напрасно вы моих воинов называете бандитами. Любой из них, даже дама, побьет вашего самого сильного воина. Готов принять любую ставку.

– Хех... прервала свой смех обладательница малахитовых глаз.
– Я выбираю любого воина из твоих бан... из твоих, и выставляю своего, и если твой проигрывает, я и мои люди свободны?

– Ну да, что тут непонятного? Вам только осталось выбрать воинов и предложить достойную ставку. Если ставка меня устроит, то я соглашусь. Ну и оружие у всех, как до пленения.

– Я выбираю ее!
– перст незнакомки уперся в Роду.
– Взамен ставлю золото. Столько, сколько она поднимет!... После боя!
– быстро добавила зеленоглазка.

О, женщины, коварство ваше имя. Мало того, - выбрала кандидатуру у которой нет ни малейшего шанса, (с ее точки зрения конечно) еще и подстраховалась, - много ли поднимет девушка, изможденная схваткой?! Да еще возможно раненая, - самой бы без посторонней помощи устоять...

Что выбор аристократки падет на жрицу, я практически не сомневался. Когда Рода врезала мне под ребра, отвлекая внимание от созерцания зеленоглазки, я видел, что той это жутко не понравилось. И после замечал, как темнел ее взгляд, и гримаса неприязни накатывала не ее лицо, натыкаясь на княжну.

– Богорис!
– Повернулась пленница к одному из своих воинов.
– Я выбираю тебя! Когда-то действия твоих предков уже выручали моих... Теперь твоя очередь.

– Мой прадед пошел на смерть, прикрывая отход твоего, с тремя десятками воинов против трех сотен, - неохотно отозвался крепкий малый под тридцатник, с ироничной ухмылкой.
– Он был герой! Я могу по вашему приказу зарубить любого, хоть женщину, но вызвать ее на поединок... Вы, что хотите, чтоб все мои потомки до десятого колена стали посмешищем, и проклинали меня еще не одну сотню лет?...

– Позвольте, это сделаю я, - подорвался один из ее свиты, - ожиревшая, губастая крыса, с большими розовыми щеками, и мелкими близко расставленными глазами цвета коровьих лепешек.
– Я порублю ее в солому!

– Так тому и быть Пресиан, - величественно произнесла красотка, но было видно, что отказ предыдущего бойца, больно ударил по ее самолюбию.
– А такой тряпке как ты, Богорис, рабский ошейник подойдет больше чем военная форма, да и твои потомки не станут посмешищем - у тебя их не будет. Ну чего тянуть, поединщики выбраны, - обратилась она уже ко мне, - может займемся делом? Я только было собрался ответить, что не возражаю, как подал голос свиномордый.