Чтение онлайн

Константин Демьянович поразился тому, кого встретил в этих пока необъяснимых обстоятельствах. Как судьба разложила ситуацию. Он заблудился, спас человека, да не простого, а крупнейшего золотопромышленника, которого никакие деньги не оберегли и поставили на край жизни и смерти.

— Как же тебя угораздило в болотицу-то? — спросил Суров. — Я ведь сам-то не знаю, куда попал, — заблудился в тайге, а тут вот оказия с тобой.

— А откуда ты пришёл сюда? — спросил старик.

— Да с зимника, что вблизи Каменного распадка. Вырвал седмицу — отдохнуть малость от трудов.

— Дак ты Суров Константин Демьянович — твоё зимовье на Каменном. Слышал я о тебе, — воскликнул дед Василий, — да вот раньше познакомиться не пришлось. А попал ты, друг мой сердешный, в место, что известно как «глухая падь» с Гнилой топью, и до твоего зимовья отсюда на восход вёрст восемь с гаком. Мало кто эти места знает. Только сейчас здесь где-то недалеко трое варнаков, которые губят людей без крови.

— Это как? — спросил купец.

— Да либо вешают на дереве, либо топят, а хуже того, привязывают к дереву намертво в глухом месте и уходят. И мы пошли отсюда, а то вдруг убивцы вернутся.

Они загасили костёр и двинулись к зимовью. Впереди Василий, а за ним купец с карабином в руках. За полдень и вправду вывел старик Сурова в аккурат к его таёжной избушке.

Здесь у Демьяныча был запас продуктов, кадочки с солёными грибками, мочёной брусникой, сало, солонина, хлеб, сухари, копчёный окорок, в общем всё, что надо для безбедного отдыха. Однако, когда уже подходили к зимовью, Суров заметил, что Василий идёт через силу. Должно быть, с голодухи, подумалось ему. Однако старик прилёг на лавку и тяжело задышал, ухватившись за ту сторону своей грудины, где у человека сердце.

— Что с тобой, из такой переделки вывернулся, а тут, когда всё отлично, заплохел?

— А нет ли у тебя валерьяновых капель? — сквозь хрип спросил дед.

У Сурова была аптечка, где вместе с пилюлями и порошками были бутылочки с различными жидкостями. Лекарства от всех напастей он содержал в аккуратности в специальном ларце, который купил уже в сборе в аптеке Иркутска года полтора назад. Капли нашлись, и, отхлебнув прямо из флакона, через какое-то время старый успокоился и заснул.

Хозяин занялся приготовлением нехитрой еды. Впрочем, ей мог позавидовать любой из здешних таёжных тружеников. В железные мисочки он разложил крепкие груздочки, боровички, мочёную ягоду, нарезал сала, медвежьего окорока, хлеб большими ломтями, поставил котелок с рисовой кашей, заправленной коровьим маслом. Завершал стол шустовский коньяк и две чарки. Во дворе дымился самовар на сухих шишках, а на завалинке стоял пузатый расписной заварной чайник. Рядом стояла большая пачка чёрного китайского чая и маленькая с зелёным.

— Вставай, Василий Авенирович, откушаем, чем Бог послал! — весело прокричал Суров.

Тот поднялся, увидев стол с едой и коньяком, заметил, что Бог не обходит хозяина своими дарами. Продолжая, грустно добавил, что, дескать отходился он по матушке-тайге, и надо где-то оседать на старости лет, что у него теперь всё есть, а вот силушка куда-то ушла, да и сердчишко здорово шалить стало последнее время. Все прииски и дом с конторой он продал. Остался последний золотой участок — малая россыпуха с богатейшим золотом. Продавать его нет мочи. Прикипел к этому месту.

— Дак ты оттуда возвращался, когда тебя прихватили? —

спросил хозяин.

— Истину говоришь, — ответил дед. — Ладно, садись, повечеряем.

Они налили, оба перекрестились на икону в богатом окладе, что висела в красном углу, и степенно выпили. Сначала под лесную закуску, затем под разговор. Тут дед, извинившись, вышел до ветру. Хозяин уже налил из новой бутылки, когда гость ввалился и, зачем-то прикрыв дверь,сказал:

— Тихо, брат — за нами присматривают!

Суров вздрогнул и потянулся к резной полке, где в головах топчана под портянкой лежал револьвер. Старик взял карабин и спросил патронов. Отомкнув железный ящик под столом ключом (связка висела на поясе сбоку), хозяин сказал:

— Бери.

Дед ловко распихал обоймы по карманам, одну вставил в оружие, затем патрон в ствол и ещё тише сказал:

— Их трое, вооружены берданками и тесаками! Видно, ждут ночи, варнаки. Сейчас не сунутся, ещё светло. Ишь, подгадали.

Два оконца зимовья, одно из которых выходило на восток, другое — на запад, открывали поляну с домиком, за которой начиналась с одной стороны тайга, а с другой — пологий откос к реке.

— Как же ты их углядел? — спросил Демьяныч.

— Лопухи под ёлками шевелились.

— Ну и что будем делать? — осведомился купец, вытаскивая из старого валенка, пара которых лежала под топчаном, ещё один револьвер. — Держите-ка. Управляться с сим железом можешь?

— Не сомневайся, — сказал Василий и крутанул барабан. — Ну ты, купец, жох — целый арсенал здесь держишь.

— А то, когда один — всякое может случиться, — буркнул Демьяныч.

— Эти хлюсты сейчас держат под приглядом окна и дверь. Вот кабы с севера выбраться наружу, да тайгой, то мы бы были в лучшей диспозиции, — предположил Василий.

— А что, можно, у меня есть лючок на чердаке, а сзади дверца и лесенка с северной стороны, там ползком вдоль низкого полисада и к родничку, что в кедровом стланике, а далее можно и в полный рост в молодом ельнике, — объяснил путь решения проблемы хозяин.

Толстую дверь заложили щеколдой со сторожком, подняли лючок на чердак. Первым вылез в темноту под крышу хозяин, принял оружие, приоткрыл створку дверцы на чердаке наружу для свету и когда товарищ, кряхтя, влез, закрыл лючок и замкнул петли мощным замком.

— Ишь ты, ни одна петля не скрипнула, уважаю, — сказал как-то сразу помолодевший старик.

Они выбрались, не забыв закрыть и дверцу чердака на хитрый замок иноземной конструкции.

Суров не открыл нежданному другану, что зимовье имеет и подпол с погребом и норой длиной около 40 саженей, выводящей ниже родника к здоровому пню, под которым был спрятан выход. Здесь, в норе, а вернее в лазе, ближе к выходу у купца был тайник. В нём лежало золото, плавленное из золотого песка. Без малого 10 пудов, на чёрный день. Случаи принесения хозяину сего металла были разные. О некоторых он не хотел или, вернее, страшился вспоминать, и всякий раз крестился, прогонял наваждение. На этой поляне вблизи зимовья на трёх близкорастущих деревьях в густых ветвях лиственниц, на высоте трёх человеческих ростов, был сделан скрадок для охоты на сохатых. Вот туда пошли герои и влезли. Огляделись. Вороги в зимних шапках были как на ладони.