Чтение онлайн

Увидев, что неподалеку стоит женщина и пялится на его питомца, мужчина что-то сказал. И тут я его узнала, до этого Айдира в основном смотрела на кота, и лица хозяина я не могла разглядеть. Это был сосед моих родителей, я даже не знала, что у него есть такой кот. Сосед этот мне никогда не нравился, был он высок, худ, вечно носил какую-то бесформенную одежду, длинные неухоженные волосы собирал в небрежный хвост.

Не знаю, что ответила Айдира, но он вступил на газон и взял недовольного таким самоуправством кота на руки, после подошел к ней. Моя заместительница протянула руку и кот с интересом обнюхал пальцы, забавно шевеля носом. Даже тыкнулся в кожу, потому что Айдира чуть-чуть отдернула руку. Впрочем, тут же запустила пальцы в длинную шерсть.

Айдира наглаживала кота, о чем-то говоря с соседом. Не знаю, о чем они договорились, но к дому пошли вместе. Потом Айдира зашла к соседу в квартиру. Мне было немного любопытно. У соседа оказалась однушка с хорошим ремонтом в стиле хайтек. В него прекрасно вписывался мощный компьютер с тремя большими мониторами. Больше ничего интересного в комнате не было, сиротская полуторная кровать, аккуратно заправленная скучным, серым покрывалом. Да, еще был роскошный комплекс для кота с лазалками, домиками и когтеточками. Туда зверюга и отправилась, когда ему помыли и вытерли лапы.

Сосед еще что-то спросил у Айдиры, они вышли вместе, безуспешно подергали дверь родительской квартиры, потом он позвонил кому-то и сделал успокаивающий жест.

Что было дальше, я не видела. Внезапно картинка исчезла, а я поняла, что проснулась. В комнате было светло, вот только светило не солнышко в окно, а забытый на столике непогашенный светильник.

Служанки ко мне не явились, да и к завтраку меня не пригласили. Я сама умылась, сама переоделась, сама застелила постель, потом уселась перед зеркалом, чтобы привести в порядок волосы. Вдруг муж решит навестить, я должна быть во всеоружии.

Ключ в двери повернулся, но появился не мой супруг, а всего лишь Сана с подносом. Она поставила его на столик у кровати, поклонилась и ушла. Даже не сказала ничего. В замке вновь повернулся ключ, опять меня запирая.

Я даже сказать ничего не успела, не то что остановить служанку.

Из любопытства я подошла и посмотрела, что мне принесли на завтрак. В подставке стояло яйцо, в глубокой тарелке дымилась пшенная каша с изюмом, на которой плавала лужица растаявшего сливочного масла. Еще было несколько каких-то то ли тефтелек в панировке, то ли котлеток и булочка из слоеного теста в ореховой обсыпке. Нисколько все это не походило на вчерашний легкий завтрак для благородной дамы. Но есть я не стала, хотя от аппетитных запахов в животе голодно заурчало. Подошла к двери и замолотила в нее кулаками.

— Выпустите меня! Отоприте!

Иногда я прекращала долбить и прислушивалась, какая реакция на мои действия, но за дверью было тихо. Когда отбила кулаки, и руки устали, стала долбить ногой, сначала правой, потом левой. Наконец, за дверью послышалась какая-то возня, а потом дрожащий голос управляющего сказал:

— Мэлисса, мы не можем пойти против хозяина. Пожалуйста, угомонитесь!

— Ах так! Тогда я объявляю голодовку! Больше не буду есть! Никогда! И умру тут! Тогда ваш хозяин раскается! Но будет уже поздно!

Какую же чушь я несу!

Я принесла стул, установила его поближе к двери, села к ней лицом и начала:

— Свободу по-пу-га-ям! — орала я. — Свободу! — не знаю, почему это пришло в голову, потом я еще запела: — Пусть всегда будет солнце! — из этой песни помнила я только припев. Его и крутила, пока не надоело. Еще и голос у Айдиры оказался очень приятным и музыкальным, а главное — сильным. Куда там попугаю Кеше из мультика. Самой себя приятно слушать.

Потом переключилась на Пушкина нашего, Александра Сергеевича. «Сижу за решеткой в темнице сырой» я вспомнила и пропела целиком. «Владимирский централ, ветер северный» решила не петь, чтобы совсем не палиться. Зато вспомнила еще одно стихотворение Пушкина «Во глубине сибирских руд». Вроде и не учила, но, оказалось, что наизусть помню. Вот эту программу я и исполняла до обеда.

Дверь в урочный час снова отперли, я хотела воспользоваться случаем, но меня не выпустили. У выхода дежурили два лакея, они же сунули мне в руки поднос с обедом, и тут же вышли и заперли.

Я посмотрела на тарелку с крем-супом, поверх которого плавало несколько ломтиков жаренных грибов, на рыбу в кляре и заварные пирожные, сглотнула бесконечные реки слюны и отнесла поднос к его товарищу у кровати. На столике уже места не было, поставила на пол. Очень хотелось попробовать. Внутренний голос шептал: «Ты немножко! Мазни пальчиком этот суп, только попробуй! Подцепи эту шапочку сливок на пирожных!»

Но нет, стоит попробовать, и я уже не остановлюсь. Так что отошла от еды подальше, чтобы запах не долетал, и снова села к двери.

Не знаю, что думали про меня слуги, но концерт продолжился. В горле внезапно стало тепло, нет не от того, что я перетрудила связки, хотя в горле уже прилично першило. Это дух подключился. Я поняла, что теперь мое певческое творчество слышно по всему дому, и принялась голосить еще пуще. Стараясь, чтобы получалось похуже.

Приходил управляющий, умолял меня перестать. Приходили Сана с Дулой. Даже повар. Но я их игнорировала. Чай мне уж и подавать не стали, видимо, решили не переводить продукты. Так продолжалось до тех пор, как какое-то внутреннее чутье не дало мне понять, что муж совсем рядом с домом. Подозреваю, что источником этого чутья был Солнечный Зайка.

Я срочно добежала до кровати, улеглась до нее, расправив красиво подол платья, сложила руки крестом на груди. Потом, подумав, взяла со стола маленький светильник за неимением свечки. Большие светильники я сегодня не зажигала.

Ждать пришлось недолго. В скважине заскрежетал ключ, и дверь распахнулась. На пороге возник Эрвил. Он даже не снял верхнюю одежду.

— Что все это значит?! — вопросил муж.

Выражения лица я не видела, но голос был злой, так что ничего не ответила. Будем считать вопрос риторическим.

— Вы кричали весь день. Перепугали слуг, — начал предъявлять Эрвил претензии. — Отказывались есть!

— Помираю я.

Муж стремительно подошел, склонился, вглядываясь мне в лицо. Я подавила в себе желание показать ему язык.

— Добились вы своего, мэлисс. Жене плошку еды жалели. Чужое мнение для вас важнее здоровья родной жены было. Так освобожу я вас от себя.

— Прекратите этот балаган!

— Прекратить?! — я рывком села, отчего Эрвилу пришлось резко отшатнуться, чтобы не остаться с разбитым носом. — Да я и не начинала еще! Я еще матушке с отцом напишу какой вы изверг! Или и письма мне не дадите отправить? Вы можете!

Длинно выдохнув, Эрвил резко развернулся и практически вылетел из комнаты. Дверь комнаты осталась открытой. Я удовлетворенно откинулась на подушки. Не заперли дверь и после.

Утром дверь осталась не запертой, так что голодовку я решила прекратить. Вечером подносы с едой убрали, так что к утру я готова была съесть слона.

Сана с Дулой явились вовремя, хотя смотрели испуганно. Они остановились недалеко от двери и стояли, сцепив пальцы в замок. Видимо, не знали, чего ждать от неадекватной хозяйки.