Чтение онлайн

Памфлет вызвал большой скандал, а Амфитеатрова за его публикацию без суда и следствия сослали в Минусинск (в конце 1902 г. ему разрешили отбывать ссылку в Вологде).

Находясь в ссылке, он сотрудничал (под разными псевдонимами) в «Санкт-Петербургских ведомостях», «Руси», «Русском слове» и других газетах. В начале 1904 г. был возвращен, а в апреле за резкую публикацию в защиту студентов Горного института от преследований директора института Д. Коновалова вновь сослан в Вологду. Однако в июне того же года получил разрешение уехать за границу.

Вначале Амфитеатров жил в Париже, где издавал радикальный журнал «Красное знамя» (1906), а потом переехал в Италию, где редактировал издававшийся в Петербурге журнал «Современник» (1911) и много печатался в российских газетах. В эмиграции сблизился с М. Горьким и привлек его к участию в своих изданиях.

В эти годы он непримиримый противник самодержавия, яростный его критик и разоблачитель. В письме к Н.А. Рубакину в октябре 1910 г. он так характеризовал свои взгляды: «Политически я стою вне партий, ибо смолоду не научился партийным дисциплинам, а близко 50 годов влезать в корсет этот и совсем уж узко. Из действующих партий наиболее сочувствую и близко стою к социалистам-революционерам. Считаю себя, если хотите, не записанным эс-эром. Но в хороших отношениях и со всеми другими левыми партиями, борющимися с монархизмом. Главная моя антипатия – октябризм и пошлые кадетские маскарады-компромиссы <…>. Из политики средств уповаю паче всего на террор и на подготовку военного восстания» 766 .

Впрочем, контакты он поддерживал не только с эсерами (В.М. Чернов постоянно печатался в его «Современнике»), но и с социал-демократами (в частности, с Г.В. Плехановым и А.В. Луначарским).

Однако стоило начаться войне, как выяснилось, что в основе мировоззрения Амфитеатрова – государственнические и националистические взгляды. Он пишет антинемецкие статьи, призывает забыть все разногласия и единодушно встать на защиту отечества. По просьбе Дорошевича он создает в Италии информационное бюро, снабжая «Русское слово» сведениями о происходящем в Италии и странах Средиземноморского региона. «Загладив» своей пропагандистской деятельностью вину перед властями, Амфитеатров получает разрешение вернуться на родину и осенью 1916 г. кружным путем (через Францию, Англию, Швецию) едет в Россию. С конца этого года он редактирует газету «Русская воля». Но за публикацию фельетона, содержащего (если читать только первые буквы каждого слова) чрезвычайно резкую критику российской власти и цензуры, в феврале 1917 г. его вновь ссылают в Минусинск. Февральская революция застала его в Ярославле. Амфитеатров приветствует ее, возвращается в Петроград, много печатается (в том числе в редактируемых им сатирическом журнале «Бич» и журнале «Красное знамя»), но Октябрьскую революцию встречает враждебно. В конце 1917 г. он редактирует газету Совета союза казачьих войск «Вольность». Немало статей, направленных против большевиков, он поместил в 1917—1918 гг. в газетах «Петроградский голос», «Петроградское эхо», «Новые ведомости».

Летом 1918 г. в Петрограде закрывают последние частные политические газеты, и, чтобы заработать на жизнь, Амфитеатров преподает литературу в Педагогическом институте им. Герцена и в женской гимназии, а также переводит с итальянского для издательства «Всемирная литература». Но ведет он себя независимо, позволяет неосторожные высказывания в своих публичных выступлениях, трижды попадает в ЧК и наконец в августе 1921 г. бежит в Финляндию. Пробыв там месяц в карантине, он уезжает в Германию, потом в Чехию и в итоге оказывается в хорошо знакомой ему, обжитой Италии.

Амфитеатров много печатается в эмигрантских газетах («За свободу!», «Возрождение», «Руль», «Сегодня», даже «Шанхайская заря»), выступая с радикально антибольшевистских позиций, сближается на этой почве с Савинковым и М.П. Арцыбашевым, однако все попытки создания единого антибольшевистского фронта терпят крах.

Сыновья Амфитеатрова примыкают к итальянскому фашистскому движению, да и его антибольшевистскому мировоззрению близки декларации и политика Муссолини. Он открыто признается: «Я убежденный сторонник фашизма и большой поклонник Муссолини» 767 – и часто с восторгом пишет о дуче. Но, чтобы жить, приходится печататься в идейно далеких газетах. Политическую публицистику он пишет все реже, а все больше внимания уделяет литературе, театру и особенно воспоминаниям.

Он и раньше вставлял в свои фельетоны мемуарные пассажи, а некрологические заметки нередко превращались у него в развернутые воспоминания о родных, друзьях, известных писателях и ученых. Позднее он собирал их в сборники («Недавние люди» (СПб., 1901); «Курганы» (СПб., 1905); «Тризны» (М., 1910) и др.). Помимо этого в своих романах он «портретировал» людей недавнего прошлого. По сути цикл его нашумевших романов: «Восьмидесятники», «Девятидесятники», «Закат старого века» – в значительной степени беллетризированные мемуары, с одной стороны, документирующие атмосферу эпохи, а с другой – предлагающие зарисовки конкретных людей (под прозрачными псевдонимами или под собственными именами). Нередко они даже текстуально совпадают с его позднейшими воспоминаниями.

Когда Амфитеатров оказался в эмиграции, в его творчестве все больше места стала занимать мемуаристика. Тому было несколько причин. Во-первых, революции и Гражданская война подвели черту под целым периодом истории России, современником и деятельным участником которого был Амфитеатров. Эта жизнь очень быстро, почти мгновенно обрела ранг прошлого, причем прошлого, о котором, несмотря на все его отрицательные стороны, вспоминать было приятно, по контрасту с отвратительным и отталкивающим настоящим.

Во-вторых, независимый в своих взглядах и оценках, Амфитеатров плохо «вписывался» в резко поляризованную и «партийно» ангажированную эмигрантскую прессу: нигде он не был своим, и ему было трудно (да и не очень хотелось) подлаживаться под направление и тон той или иной газеты (а в некоторых случаях – и под цензурные требования, как, например, в рижской «Сегодня»). А мемуарные сюжеты существенно слабее «задевали» современные болевые точки.

И наконец, в ситуации многописания и лихорадочных поисков материала для газетной публикации поразительная память Амфитеатрова являлась неистощимым источником тем и сюжетов.

Бежав в 1921 г. из России, Амфитеатров вскоре начал работать над книгой воспоминаний. Толчком к этому явилась, по-видимому, смерть его близкого друга и собрата по фельетонному поприщу В.М. Дорошевича. В 1922—1923 гг. значительные извлечения из книги печатались в берлинской газете «Руль», примерно тогда же он продал ее для отдельного издания, но она так и не вышла.

В дальнейшем Амфитеатров не оставлял работы над книгой мемуаров, во второй половине 1930-х у него был замысел выпустить ее на итальянском, но ему приходилось постоянно отвлекаться на другие работы, чтобы заработать на жизнь, и в результате книга не была дописана. Тем не менее в различных мемуарных очерках, которые Амфитеатров в изобилии публиковал в 1920—1930-х годах в разных газетах, он, по сути дела, отразил все намеченные темы.

Именно воспоминания Амфитеатрова составляют, по нашему мнению, наиболее живую и интересную часть его литературного наследия. Прошлое встает с его страниц не схематизированным, подогнанным под ту или иную политическую, идеологическую, историческую концепцию, а во всем многоцветье деталей, сюжетов, аспектов. Это отнюдь не означает, что Амфитеатров не отбирал материал; просто такова была его установка: отразить прошлое в его многообразии 768 .

2004 г.

Хорошо известно, что в советский период пьесы-сказки играли важную роль в репертуаре театров, а один из лучших драматургов этого периода – Е. Шварц – писал почти исключительно пьесы этого жанра. Пьесам-сказкам того времени посвящен ряд содержательных работ 770 , однако даже в лучшей из них 771 дальше пьес-сказок периода Гражданской войны автор не заглядывает. Возникает впечатление, что до революции пьес-сказок и не было. Правда, об одной из них, входящей в корпус классики, – «Снегурочке» А.Н. Островского – все знают, но она рассматривается изолированно, вне связи с театром и драматургией своей эпохи. Характерно, что в монографии Л. Лотман «А.Н. Островский и русская драматургия его времени» (М.; Л., 1961) «Снегурочка» даже не упоминается.