Чтение онлайн

В здешних газетах, столбцы которых наполняются статьями людей, по большей части, известного направления, – как и можно было ожидать, раскритиковали новую пьесу Черневского «Гражданский брак». Вникая в смысл всех разборов, нельзя не заметить, что они скорее выражают личный взгляд составителей статей и не представляют настоящей критики. Пьеса, конечно, имеет свои недостатки, показывает неопытность еще молодого автора; но она не лишена интереса, и в ней есть много удачных сцен и выражений, метко поражающих в цель, весьма естественно, не нравящихся тем, против которых они направлены. Лучшим доказательством настоящего мнения может служить то, что на второе представление означенной пьесы, имеющее быть сегодня, вчера в 1/2 10 часа утра нельзя уже было достать билета. Сегодня у Александринского театра огромная толпа требовала билетов на среду; но как сегодня на среду билетов еще не раздают, то, без сомнения, завтра утром у кассы означенного театра тесноты будет более, нежели вчера.

Премьера вызвала очень большой интерес, «театр был полон сверху донизу, и интерес публики был заранее сильно возбужден предшествовавшими пьесе толками. Первый акт ее, прекрасно написанный, действительно оказался весьма блистательным в отношении к искусству диалектики и имел такой огромный успех, что по окончании его публика – чему, кажется, не бывало еще примера в летописях нашей сцены – громко стала вызывать автора <…>» (W. [Вильде М.Г.?]. Театральные заметки // Рус. инвалид. 1866. 27 нояб.). «Почти с первых слов пьесы начался дуэт шиканья и аплодисментов, и чем далее шло это действие, тем более дуэт этот усиливался, хотя, при каждом новом взрыве, аплодисменты все более и более брали верх и, наконец, совершенно пересилили шиканье» (Х.Л. [Загуляев М.А.]. Вседневная жизнь // Голос. 1866. 27 нояб.). В дальнейшем интерес и энтузиазм публики стали слабее, но тем не менее премьера прошла успешно. Иной была реакция критики. Почти все петербургские газеты поместили обширные отклики, однако большинство рецензентов посчитали пьесу несценичной и тенденциозной: автор «хотел сделаться драматургом, оставаясь в то же время публицистом, действующие лица его комедии говорят целые передовые речи газет, пред глазами зрителей не действие, а одни препирания действующих лиц на известные сюжеты» (Борзов А. [Кущевский И.А.?] Фальшфейер // Петербургский комиссионер. 1866. 16 дек.); складывается впечатление, что «актеры читают отрывки и тирады из разных газет или страницы из [антинигилистических] произведений гг. Клюшникова, Стебницкого [Лескова] и др. Людей, движения, сцен – этого ничего нет перед зрителем» (Скромный наблюдатель [Александров Н.А.?] // Гласный суд. 1866. 16 дек.), автор «прибегнул <…> к общей мелодраматической постройке, обличив в себе полное незнание сценических условий и доказав, что он <…> мог бы написать довольно недурную передовую газетную статью» (Ф. [Федоров М.П.?]. Театральная хроника // Биржевые ведомости. 1866. 1 дек.; см. также: П—н. Петербургский театр // Антракт. 1866. 21 дек.). Писали рецензенты и о том, что в пьесе показан не гражданский брак (существующий на Западе, для которого в современной России нет ни юридической основы, ни социальных условий), а лишь сожительство, прикрываемое фразами о гражданском браке.

Идеологически близкие Чернявскому авторы подчеркивали социальную полезность пьесы. Так, отметив растянутость, «невыдержанность характеров и неестественность положений», Лесков тем не менее писал: «Велико или невелико теперь число людей, признающих петербургский гражданский брак, но все-таки люди эти вредны и жертв их учения в наше время немало, а потому пьесу г. Черневского нельзя не признать пьесой весьма благонамеренной. Это первая попытка послужить со сцены “открытию глаз”, быть может, не одной готовой погибнуть овце великого стада» (Стебницкий М. Русский драматический театр в Петербурге // Отечественные записки. 1866. № 12, кн. 2. Отд. 2. С. 275; см. также: Посторонний [Антропов Л.Н.?]. Театральная хроника // Неделя. 1866. 4 дек.). Приведем и отзыв В.П. Боткина в письме И.С. Тургеневу: «Пьесу написал какой-то студент и написал очень аляповато и пошловато, таланта не видать. Но я посмотрел без скуки, ради разных указаний на нашу современность; многие из них сделаны удачно и довольно умно» 710 .

Отмечая неопытность и неумение драматурга, большая часть рецензентов не отрицала его талантливости: «…мы приветствуем первый дебют нового драматического писателя с большим удовольствием и ожидаем от него еще многого в будущем: дарование у него положительно есть, но оно еще молодо и незрело» (W. Указ. соч.; см. также анонимную рецензию [А.А. Соколова?]: Петербургский листок. 1866. 1 дек.).

Аналогичный характер носили и отклики на московскую премьеру: Антракт. 1867. 18 янв. (А.Н. Баженов); Москва. 1867. 18 янв. (Зл.), Рус. ведомости. 1867. 19 янв. (без подп.); Московская жизнь // Будильник. 1867. № 5 (Москвич).

Написанная с либерально-монархических, реформаторских позиций с целью высмеять нигилистическую вульгаризацию и опошление современных идей, карикатурное их выражение, пьеса в обстановке идеологической поляризации после покушения на Александра II в апреле и закрытия «Современника» и «Русского слова» в июне 1866 г. была воспринята как памфлет на молодое поколение, как реакционный выпад (подобно статье Лескова 1862 г. о пожарах; позиция Чернявского вообще была близка лесковской, а героиня пьесы Любовь Стахеева очень напоминала Лизу Бахареву из романа Лескова «Некуда»). Молодой драматург подвергся травле. Фельетонисты писали, что пьеса – «изрядная мерзость» (В.А. Слепцов в «Новостях петербургской жизни» в «Женском вестнике» (1867) 711 ). В «Искре» постоянно появлялись выпады против Чернявского 712 , не отставал от нее и «Будильник» 713 , где доходило даже до сравнений с деятельностью III отделения, например: «Я очень уважал покойного Фаддея Булгарина, но с сей поры господина Чернявского уважаю гораздо более. Ф. Булгарин доказывал обыкновенно, что хорошие драматические пьесы могут делиться на три отделения, из коих лучшие он относил к последнему. Но я полагаю, что пьеса г. Чернявского так хороша, что даже не может относиться и к этому последнему отделению, она его превосходит» 714 .

Все это еще больше подогревало интерес к пьесе.

1 декабря 1866 г. агент сообщал:

Литераторы-нигилисты строят всевозможные козни против автора «Гражданского брака» Чернявского. Газетными рекламами и интригами они хотят споспешествовать падению пьесы: они даже подговаривают актеров к небрежной игре, что вчера высказалось даже в пропуске целых и лучших фраз. А между тем театр был полон – ни одного свободного места! Чернявский говорит, что литераторы Минаев и Шульгин (редактор «Дела») 715 выговаривали ему, что он восстал против нигилизма, но это его не устрашает, и он в будущем намерен восстать еще сильнее и с большею опытностью против утопий либералов.

На записке надпись: «Его Величеству угодно знать, кто этот Чернявский, где воспитывался и что делает. 3 дек[абря 1866 г.]». Такого рода записка о Чернявском была через несколько дней представлена императору. Судя по содержанию, она была написана со слов Чернявского или его отца (ср. с публикуемой далее запиской от 19 октября 1869 г.). Вот ее текст, написанный почерком, отличающимся от почерка, которым написаны другие записки:

Автор пьесы «Гражданский брак» Николай Иванович Чернявский происходит из дворян Полтавской губернии и первоначальное воспитание получил от отца своего, статского советника Ивана Филипповича Чернявского, служащего в Управлении иррегулярных войск. Отец внушил сыну первые понятия о литературе, истории и религии. На 12 году от рождения у молодого Чернявского появились первые проблески его способностей к поэзии – он начал писать стихи в лирическом стиле, и одни из них были так удачны, что тогда же были напечатаны в «Иллюстрации» 716 .

Достаточно подготовленный, Чернявский по собственному желанию поступил в Строительное училище, где вскоре его способности и прилежание обратили на него внимание директора училища генерала Лишина 717 , который поручил ему, в качестве репетитора, двух своих племянников. За год до выпуска из училища Чернявский, по просьбе товарищей, пронес в училище бутылку с вином и вместе с ними напился. Отличные способности молодого человека и расположение к нему начальства спасли его от более тяжелых последствий за эту шалость, и все кончилось тем, что пригласили отца, который там же в училище наказал его розгами.

Вскоре после того Чернявский, будучи уже учеником 2 специального класса, явился к отцу и просил позволения оставить Строительное училище, приводя в основание своего намерения дошедший до него слух о том, что на всех воспитанников этого училища смотрят как на будущих взяточников. Получив на то согласие отца и выдержав экзамен, Чернявский поступил во 2 специальный класс Константиновского военного училища. Здесь Чернявский снова отличался прилежанием и начал уже пописывать небольшие статейки в разные газеты. Кроме того, здесь он изучил, без пособия учителя, музыку до того, что за написанный им впоследствии марш в память тысячелетия России 718 удостоился получить Высочайший подарок – золотые часы. Вскоре, однако ж, и тут постигла беда юношу: в училище начали составляться между воспитанниками-поляками кружки, питавшие какие-то несбыточные надежды; молодому Чернявскому эти кружки были не по сердцу, и он явно против них восставал. При всем том, не твердый еще характером и по самой натуре своей впечатлительный юноша не мог устоять в борьбе долго: поступив как-то в лазарет, он попал случайно рядом на кровать с одним из поляков, который уговорил его бежать, вместе с ним, ночью, из больницы.

Недолго, однако ж, они пользовались свободою и скоро вернулись оба. Но Чернявский, напоенный своим коварным товарищем и подстрекаемый им, ударил сторожа-солдата и за это был уволен из училища, причем ему, по тому же общему к нему расположению, дозволено было подать прошение.

После Чернявский по экзамену поступил в университет; но попавши, к несчастию, и здесь в дурной круг товарищей, не посещал лекций и кутил, чем приятели его отлично пользовались, а один из них, студент медико-хирургической академии Иванов (сын дьякона церкви Св. Троицы на Петербургской стороне), не довольствуясь этим, украл у него пальто.

Отец Чернявского не мог, конечно, смотреть на все это спокойно и, желая спасти своего сына, отправил его в Новгород, к родным, где он действительно вел себя превосходно; но с возвращением в столицу товарищи опять захватили его в свои руки. Он поселился на квартире у либерала-литератора, карикатуриста Юркевича 719 , устраивавшего в 1863 г. постоянно литературные вечера 720 . Заболев в прошедшем году, тифом, молодой Чернявский был помещен во временную больницу на Александровской мануфактуре и здесь благоразумными советами своими благодетельно повлиял на прочих больных – искоренил в них суеверие против лекарств; благодаря этому лечение в больнице было чрезвычайно успешное. Познакомившись там же на мануфактуре с одним фабрикантом-англичанином, Чернявский составил с ним проект устава рабочих артелей, о котором много было писано в газетах, но который не был представлен на утверждение правительства, потому что Чернявский хотел его переложить на язык, доступный рабочему классу.