Писатели и советские вожди
Шрифт:
На 1935 г. приходится пик политического оптимизма Ильи Эренбурга. Впрочем, это ощущал не он один. «Чем дальше, тем больше, несмотря на все, полон я веры во все, что у нас делается. Многое поражает дикостью, а нет-нет удивишься. Все-таки при расейских ресурсах, в первооснове оставшихся без перемен, никогда не смотрели так далеко, и достойно, и из таких живых, некосных оснований. Временами, и притом труднейшими, очень всё глядит тонко и умно», — писал близкому человеку Борис Пастернак в том же 1935 г. [836]
836
Пастернак Б.Т. 5. С. 356.
В том же 1935-м в Москве напечатали одну из самых слабых книг Эренбурга («Не переводя дыхания»); у советских критиков она пользовалась огромным успехом; правду о ней сказал один только М. Осоргин в «Парижских новостях» [837] .
В ноябре у Эренбурга в Москве действительно было много встреч с восторженными читателями, он был попросту нарасхват. Случались и события экстраординарные, нарушавшие обычный ход жизни. Одним из них стала публикация «Известиями» статьи Эренбурга «Письмо Дусе Виноградовой» [838] . По поводу этой статьи Эренбургу пришлось в письме объясняться со Сталиным. Обращаясь к нему с письмом 28 ноября 1935 г., Эренбург посчитал невозможным, хотя бы вкратце не коснуться темы Парижского конгресса и работы Международной антифашистской ассоциации писателей. Написав в связи со своим участием в московских диспутах: «Я думал, что вне творческих дискуссий нет в искусстве движения», он продолжал:
837
См. главу «Илья Эренбург и Николай Бухарин» (В файле — глава «Илья Эренбург и Николай Бухарин. История длиною в жизнь» — прим. верст.).
838
Подробнее об этом см. в главе «Илья Эренбург и Николай Бухарин» (В файле — глава «Илья Эренбург и Николай Бухарин. История длиною в жизнь» — прим. верст.).
То же самое я могу сказать о критике отдельных выступлений нашей делегации на парижском писательском конгрессе, о критике, которую я позволил себе в беседах с тесным кругом более или менее ответственных товарищей. Разумеется, я никогда бы не допустил подобной критики на собрании или в печати. Я яростно защищал всю линию нашей делегации на Западе — на собраниях и в печати. Если я позволил себе в отмеченных беседах критику (вернее самокритику — я ведь входил в состав нашей делегации), то только потому, что вижу ежедневно все трудности нашей работы на Западе. Многое пришлось выправлять уже в дни конгресса, и здесь я действовал в контакте и часто по прямым советам т. Потемкина [839] . Мне дорог престиж нашего государства среди интеллигенции Запада, и я хочу одного: поднять его еще выше и при следующем выступлении на международной арене избежать многих ошибок, может быть, и не столь больших, но досадных. Опять-таки скажу, что, может быть, и здесь я ошибаюсь, что, может быть, я вовсе не пригоден для этой работы. Если я работал над созывом конгресса, если теперь я продолжаю работать над организацией писателей, то только потому, что в свое время мне предложил делать это Цека партии [840] .
839
В. П. Потемкин — полпред СССР во Франции.
840
Эренбург.Письма. Т. 2. С. 184.
Что касается дел Международной Ассоциации писателей, то обсуждать их Эренбург намеревался со Щербаковым, повидать которого в Москве не удалось, пришлось ограничится беседами с заместителем Щербакова Ангаровым и с Кольцовым.
Кольцов смог оценить тревожность парижской ситуации. В начале декабря 1935 г. он обратился по этому вопросу лично к Сталину, фактически напоминая ему свои и Щербакова июльские предложения:
Я просил бы Вас принять меня, по возможности срочно, хоть на четверть часа, по международным писательским делам.
Международная Ассоциация Писателей, созданная по Вашему указанию на Парижском конгрессе защиты культуры, находится в очень трудном положении, ей угрожает тихий развал — после громкого успеха Парижского конгресса. Причины — пассивность руководства и полное отсутствие средств — в том числе и тех, которые мы как советские делегаты обещали в качестве своего взноса.
Для книги «День мира», составляемой по инициативе Горького как первое общее начинание советских писателей с иностранцами — поступило немало рукописей, но нет средств оплатить авторам хотя бы скромный гонорар, на который они рассчитывают. Они не протестуют (пока), но, мне кажется, неудобно сейчас для редакции, возглавляемой Горьким, ничего не платить авторам.
Если Вы никак не смогли бы сейчас принять меня — просил бы провести решение, которое я прилагаю.
841
Большая цензура. С. 407; письмо Кольцова написано ранее10 декабря, когда по нему уже было принято решение Политбюро, в книге оно датируется неверно.
К письму был приложен следующий проект решения «О Международной ассоциации писателей», практически представлявший Кольцову (так как упомянутый в проекте Горький был фигурой номинальной) со стороны советской делегации всю полноту инициатив в секретариате.
1. Предложить руководству советской делегации в Международной ассоциации писателей (тт. А. М. Горький, М. Кольцов) вести постоянную активную работу по консолидации широких писательских кругов всех стран для борьбы с фашизмом, войной, защиты культурных ценностей и активной защиты Советского Союза, для чего принимать деятельное ведущее участие в работе президиума, секретариата и бюро ассоциации, а также путем приглашения иностранных писателей в СССР и посещения их стран.
2. Считать целесообразным ликвидацию находящегося в Москве Международного Объединения Революционных писателей (МОРП) и его секций, за исключением тех стран, где они являются самостоятельными жизнеспособными организациями (Франция, США).
3. Разрешить приглашение Союзом СП ежегодно 10–12 иностранных писателей для ознакомления с СССР. Предложить Интуристу взять на себя материально-бытовое обслуживание писателей и их проезд.
4. Поручить Журнально-газетному объединению регулярный и быстрый выпуск на русском языке новинок иностранной художественной литературы в общедоступном массовом издании, по типу прежней «Универсальной библиотечки».
5. Поручить Жургазу (т. Кольцов) организацию небольшого ежемесячного литературно-художественного журнала на немецком языке.
6. Разрешить отпуск 1500 р. золотом ежемесячно на покрытие членских взносов советских членов ассоциации.
7. Отпустить 4000 руб. золотом на оплату гонорара иностранным авторам по сборнику «День мира», выпускаемому по инициативе М. Горького при участии членов международной Ассоциации писателей [842] .
842
Большая цензура. С. 401–408.
Неизвестно, принял ли Сталин Кольцова [843] , но 10 декабря 1935 г. с подачи Сталина на основе проекта Кольцова Политбюро (опросом) единогласно приняло резолюцию, состоявшую из четырех пунктов — первый, шестой и седьмой пункты проекта Кольцова проигнорировали [844] . Таким образом, вопрос о деньгах для Ассоциации так и остался нерешенным…
Дальше приведу краткую хронику событий, связанных с Ассоциацией писателей на основе переписки Эренбурга [845] .
843
Опубликованный в книге «Власть и художественная интеллигенция…» список «Деятели литературы и искусства у И. В. Сталина. 1925–1949» упоминает прием Кольцова лишь в 1928 г.; то есть все последующие приемы Кольцова по политическим вопросам в нем отсутствуют.
844
Власть и художественная интеллигенция. С. 279.
845
См.: Эренбург.Письма. Т. 2.
В середине декабря Эренбург отправился в Чехословакию по делам Ассоциации. В двух его письмах — отчет о проделанной там работе.
Только что вернулся в Париж, и сразу сообщаю Вам о результатах поездки. В Чехословакии удалось все наладить. Чапек согласился войти в президиум организации. Гора — секретарь. В Словакии войдет весь союз писателей. В Польше тоже удалось кое-что сделать. Левые писатели готовят конференцию [846] . Они опубликовали о своем присоединении к Парижской конференции.
Удастся присоединить бывших левых пилсудчиков, во всяком случае Витлина [847] . Здесь в Париже все обстоит плохо. Денег у них нет и организация прозябает. Все разговоры о том, что надо сделать то или это, разбиваются о материальные препятствия. С другой стороны, по-прежнему никто всем этим не занимается. Повторяю: если не предпринять в самое ближайшее время энергичных шагов, все это предприятие пойдет насмарку, но и тогда для нас пристойней сказать об этом нашим ближайшим друзьям <…> [848] .
Очень жалею, что нам не удалось повидаться с Вами и поговорить про все заграничные дела. Будучи в Москве, я говорил с тт. Ангаровым и Кольцовым. Вероятно, они передали Вам все наиболее существенное.
Во Франции дела обстоят плохо. После приезда я настоял на оживлении работы писательской организации. Устраиваем 31 большое чествование Ромена Роллана. Занят этим главным образом Блок. Он говорит, что расклеился и болен, больше работать не может, выступал 50 раз и пр. <…> Мне удалось кое-что сделать в Польше и довольно много в Чехословакии. Там Чапек согласился войти в президиум, а союз писателей с секретарем Горой войти целиком в организацию. То же самое и в Словакии.
Однако это не приведет ни к чему, если не будет налажена работа в парижском центральном секретариате, а без денег и без людей это невозможно.
Я только что читал ряд лекций в Гренобле о роли писателя в СССР. Убедился, во-первых, в огромном интересе франц. интеллигенции в провинции к нам, во-вторых, в отвратительной работе местного филиала МОРПа. Хорошо работает только «Комите де вижиланс» [849] , как и повсюду в провинции.
Пришла телеграмма, что Леонов не приедет [850] . Это очень обидно, так как мы хотели придать чествованию Р. Р<оллана> большой размах. Примерно все. <…> Вам я пишу в первый раз, но Кольцову писал уже дважды, также Ангарову. Ответа не получил. При таком отношении моя роль становится окончательно невразумительной: с одной стороны, французы меня ругают, так как я в организации представляю советских писателей, с другой, я методично и бесплодно информирую различных товарищей. То и другое мне изрядно надоело. Надеюсь, что на это письмо получу ответ…..
846
Она состоялась во Львове в мае 1936 г.
847
Политическая репутация «пилсудчиков» (то есть политических сторонников маршала Польши Ю. Пилсудского, установившего в Польше фактическую диктатуру) была у литераторов из группы «Скамандр» (Ю. Тувим, А. Слонимский, Я. Лехонь, Я. Ивашкевич), но поэт И. Витлин к ней не принадлежал.
848
В тот же день Эренбург сообщал В. А. Мильман: «Я пишу М. Е. <Кольцову> о всех делах, связанных с организацией писателей. Позвоните Ангарову и скажите, что 25-го диппочтой я сообщаю о делах М. Е. Если он хочет, чтобы я сообщил непосредственно ему, пусть сообщит мне об этом» ( Эренбург.Письма. Т. 2. С. 188).
849
Комитет Бдительности (фр.).Имеется в виду Комитет бдительности и антифашистского действия, основанный в 1934 г. этнографом П. Риве, физиком П. Ланжевеном и философом Аленом.
850
Речь идет об участии прозаика Л. М. Леонова в вечере, посвященном 70-летию Р. Роллана. Сохранилось три телеграммы Кольцова Эренбургу на сей счет: 17 января 1936 г. — «Приедет вероятно Леонов Привет Кольцов»; 23 января — «Как выяснилось никто из писателей приехать двадцать девятого не может Кольцов»; 27 января — «Надеюсь Леонов успеет приехать Празднование Роллана очень желательно провести под маркой ассоциации Остальное пишу Привет Кольцов». (РГАЛИ. Ф. 1204. Оп. 2. Ед. хр. 1701. Л. 1–4).
В архиве Щербакова копия его ответа Эренбургу не сохранилась.
Письмо Ваше получил. А. М<альро> наконец-то решил вопрос о поездке, едет 28-го через Вену.
Денег А<ссоциация> П<исателей> не получила. Поясните это дело: народ ропщет.
Как Вы знаете, вечер Роллана прошел очень удачно. Удалось расплатиться с частью долгов. На 10 марта назначен большой диспут о социалистическом реализме. А. М<альро> должен быть к этому сроку здесь, не то получится скандал. Жид в Сенегале потом едет в Москву. Вот все новости.
…Мальро едет через два-три дня. Я не отвечал Вам — ждал его окончательного решения. Вы знаете его характер и норов, поэтому легко сможете смягчить те трения, которые всегда могут возникнуть между ним и кем-то третьим [851] . Он только что приехал из Гренобля, где делал доклад об СССР в пользу кассы забастовщиков-шахтеров. <…> Жид теперь в Сенегале. Собирается в Москву в конце марта. Ассоциация прекрасно провела вечер о Роллане. <…> Денег в Ассоц<иации> нет. На выручку с вечера Роллана расплатились с частью долгов. Обо всем остальном Вам расскажет Мальро <…> Когда я был в Москве я говорил с т. Ангаровым касательно моих очерков о парижском конгрессе [852] . На столе т. Ангарова лежала выписка из одной моей телеграммы, касающаяся Пастернака. Т. Ангаров сказал мне, что он проверял, правильно ли утверждение, будто я говорю, что совесть поэта только у Пастернака. <…>. Это либо злостное искажение, либо недоразумение. Вы были на конгрессе и знаете, что я никакими словами ни Пастернака, ни других писателей не «приветствовал». Тон статьи в «Комсомолке» [853] , которая дана как редакционная, заставляет меня задуматься над словами т. Ангарова и над отношением ко мне руководящих литературной политикой товарищей. Если она совпадает с «К<омсомольской> П<равдой>», то я с величайшей охотой буду впредь воздерживаться от каких-либо литературно-общественных выступлений и в Союзе, и на Западе. Очень прошу Вас ответить мне на этот вопрос <…>.
851
Наверное, намек на Кольцова.
852
Печатались в 1935 г. в «Известиях», полностью — «Литературный критик». 1935. № 8.
853
«Откровенный разговор (о творчестве Б. Пастернака)» (Комсомольская правда. 1936. 23 февр); в этой статье утверждалось., что «Илья Эренбург в Париже приветствовал Пастернака как поэта, который доказал, что высокое мастерство и высокая честь отнюдь не враги», и этот «комплимент» был назван сомнительным.
Ответ последовал не сразу, в архиве Щербакова сохранилась копия лишь его начала; дошло до Эренбурга оно не скоро (еще 5 апреля он писал Щербакову, что тот не ответил на последнее письмо); однако и сохранившееся начало письма — информативно:
Я на 12 дней выбыл из строя (болел), поэтому отвечаю на Ваше письмо с опозданием, за что прошу извинения.<…> Вы зря ставите так вопрос: «с величайшей охотой буду впредь воздерживаться от каких-либо литературно-общественных выступлений и в Союзе, и на Западе».
Известно, что Ваши литературно-общественные выступления никем не навязаны, что они являются результатом внутреннего Вашего убеждения. Почему же отказываться от выступлений, которые продиктованы внутренним убеждением.
Вообще метод «отставки», как Вы знаете, сочувствия обычно не встречает.
Что касается главного — отношения к Вам, я могу только повторить то, о чем я Вам неоднократно писал и говорил.
Вы имеете свою оценку творчества Пастернака, с которой иные могут соглашаться или не соглашаться. Разрешите этим людям о несогласии с Вами писать и говорить. Делать же отсюда какие-либо выводы об отношении к Вам товарищей — не основательно.
В Москве у писателей началась дискуссия о статьях «Правды» [854] . Первые собрания прошли плохо, уровень обсуждений не высокий, думаю, на следующих собраниях выправим.
Мальро Вам, вероятно, расскажет о его пребывании в СССР. Я его видел на другой день приезда, вторично видеть не удалось, т. к. я заболел и только сегодня приступил к работе [855] .
Немцы ропщут, что им оказывают мало внимания. 10 мая проектируется митинг — годовщина аутодафе [856] — с французами, Томасом Манном и, возможно, Ренном.
Геенно продолжает метаться. Я его уговариваю съездить к нам летом, это, бесспорно, на него хорошо подействует. Он сейчас значительная фигура. Шамсон слегка «подозрителен» по крайнему пацифизму. Журнал «Европа» очищен от троцкистов [857] . Теперь его редактировать будет Кассу.
Предполагаем в мае устроить в Париже большой писательский митинг. «Народный фронт» — французы и испанцы. Я вернусь из Испании 20-го и тогда напишу Вам об испанских делах.
Напишите, чью поездку в Союз Вы считаете желательной. Жид возвращается из Сенегала 10 апреля. Наша дискуссия здесь слегка помешала работе. Люрса и др. очень волновались. Хорошо будет, если в «Журналь де Моску» в дипломатичной форме будет дано объяснение, эквивалентное Вашей статье, но рассчитанное на иностранцев.
…Ваше письмо обидно для меня, и я не знаю, чем заслужил подобные упреки.
Я Вам писал, что, не пользуясь доверием Союза Писателей и руководящих органов нашей литературной политики, я не могу работать в секретариате ассоциации, где я должен «представлять» нашу литературу. Вы мне пишете, что мои общественные выступления продиктованы моими чувствами, а не делаются по принуждению. Вы правы, поскольку речь идет о моих книгах, статьях, докладах и пр. Я не об этом Вас спрашивал. Ясно, что я не перестану, скажем, разоблачать литературных фашистов оттого, что меня упрекают товарищи в пристрастии к Пастернаку и пр. Я не об этом говорил, я говорил о точной общественной работе: секретариат ассоциации. Эту работу я могу выполнять успешно только, если мне С<оюз> П<исателей> и руководящие товарищи доверяют. Я метод отставок не одобряю, как Вы. Но я считаю, что каждая работа должна быть выполнена хорошо и разумно. Поэтому я считаю, что в секретариате нашу литературу должен представлять человек, который пользуется доверием товарищей.
Насчет Пастернака Вы меня снова не так поняли. Конечно, каждый волен ценить или не ценить Пастернака. Дело не в этом. Я настаиваю на одном: поскольку я выполняю общественные поручения, я оставляю в стороне вопрос о моих личных вкусах. Дело не в том, что мне нравится Пастернак, дело в том, что на конгрессе в Париже Пастернак был полезен и полезнее некоторых других. Это справка не о моих вкусах, но о вкусах и настроениях западных писателей. Меня могут ругать сколько угодно, как писателя или критика. Но мне нельзя приписывать неверных общественных поступков. Я не говорил, например, на парижском конгрессе того, что мне приписывали товарищи с цитатой о «совести поэта» и т. д.
Вот все, что я должен ответить на Ваше письмо.
В Испании все молодые писатели с нами. Мне удалось привлечь частично даже Рамона Гомеса де ла Серну [858] . Стариков пробовал, но безрезультатно, как напр<имер> Пио Бароху [859] . Альберти [860] работает хорошо. Скоро устраиваем собрание в Мадриде с Мальро и др. Когда будет пленум <Бюро Ассоциации писателей>, неизвестно. Будет он или в Лондоне, или в Праге — точно тоже неизвестно. Андре Жид 15 июня едет в Москву, сказал, что теперь — твердо. Вот наиболее существенные новости. Напишите, что Вас интересует и что надо сделать.
Пленум — не ранее 15 июня. В Лондоне или Париже. Как только выяснится дата, сообщу по телефону: «Премьера фильма»… Мальро много работает, выступал на предвыборном собрании [861] и т. д. В Испании писатели здорово митингуют.
854
В январе-марте 1936 г. «Правда» напечатала серию погромных статей о «формализме» в советском искусстве: редакционные статьи «Сумбур вместо музыки (об опере „леди Макбет Мценского уезда“ Шостаковича)» — 28 января; «О художниках-пачкунах» — 1 марта; статью В. Кеменова «Формалистические кривлянья в живописи» — 6 марта; после этого на собраниях в различных творческих союзах были произнесены разгромные доклады Ставского, Кирпотина, Алабяна, Керженцева.
855
Почта Эренбурга. С. 67–68.
856
Имеется в виду публичное сожжение «неарийских» книг в Берлине (в том числе всех книг советских авторов) вечером 10 мая 1933 г.
857
В 1935 г. редактируемый Ж. Геенно журнал «Europe» печатал сочинения В. Сержа и П. Истрати; в № 160 (15 апреля 1936 г.) журнала было объявлено, что вместо главного редактора Ж. Геенно журналом будет руководить Совет из 12 литераторов, близких к ФКП.
858
С прозаиком и публицистом Р. Гомес де ла Серной Эренбург познакомился в Париже еще до своих поездок в Испанию.
859
Испанский романист Пио Бароха отнесся отрицательно к революции 1931 г. и тем более к победе Народного фронта, однако он не поддерживал публично и режим Франко.
860
С поэтом Р. Альберти Эренбург поддерживал дружеские отношения до конца дней; в 1954 г. Альберти написал стихотворение «Илье Эренбургу в Буэнос-Айресе».
861
Речь идет о втором туре парламентских выборов во Франции.
Здесь мы сделаем в эренбурговской хронике перерыв. Письмо, которое сейчас приведем, не датировано, написано оно, видимо, в конце мая — начале июня 1936 г. Его адресовали А. Щербаков и М. Кольцов своему верховному начальству, как только вопрос о пленуме Бюро Ассоциации писателей для защиты культуры утрясся:
Руководство «Международной ассоциации Писателей для защиты культуры» намерено созвать
20 июня с.г. в Лондоне пленум своего бюро. Повестка следующая:
1. Выработка декларации — платформы о культурном наследстве и освоение его пролетариатом, в противовес реакционным теориям фашизма о культуре.
2. Выработка и утверждение плана Международной Энциклопедии культуры, в которой будут собраны новые идеи во всех отраслях науки.
3. Выработка рекомендательного списка для издательств всех стран лучших антифашистских книг.
4. Создание международного центра обмена информации (факты культурного строительства и факты преследования культуры в фашистских странах).
Организационные вопросы.
5. В пленуме будут участвовать 7–8 человек высоко-квалифицированных писателей и критиков. Заседания будут носить строго деловой характер. Решения пленума должны быть переданы на широкое обсуждение литературной и научной интеллигенции всех стран для подготовки в следующем году 2-го всемирного конгресса защиты культуры.
Учитывая характер пленума, место его созыва и обстановку — необходимо послать на пленум численно малую делегацию высоко-квалифицированную писателей и критиков, могущих с весом выступить по теоретическим вопросам повестки и произвести хорошее впечатление в среде английской интеллигенции. Важно знание английского языка, хотя бы частью делегатов.
Поэтому делегацию предлагаем в следующем составе:
a) От Союза писателей:
1. М. Горький
2. А. Щербаков
3. М. Кольцов
4. М. Шолохов
5. К. Чуковский
6. А. Афиногенов
7. Сейфулин (Казахстан)
b) по вопросам энциклопедии:
8. Л. Мехлис (социально-политический раздел)
9. И. Луппол (философия и история искусств)
Работа «Международной ассоциации писателей
для защиты культуры» принимает все более активный характер. Сколачивается широкий писательский фронт против фашизма и в защиту Советского Союза, который признается антифашистскими писателями основным оплотом мировой культуры и гуманизма.
В апреле к ассоциации примкнули американские лево-буржуазные писательские объединения.
В середине мая состоялся в Львове антифашистский съезд польских писателей, имевший большое политическое значение [862] . Сейчас происходит аналогичный съезд в Словакии.
На работу руководства ассоциации очень благотворно повлияла поездка Андрэ Мальро в СССР и его беседы с т.т. Андреевым, Горьким, Косаревым. Мальро уехал с большой зарядкой. В конце июня в Москву едет Андрэ Жид, осенью — Фейхтвангер и Томас Манн.
862
Любопытно, что об этом «имеющем большое политическое значение» съезде «Литературная газета» не напечатала ни строчки; лишь 20 мая было опубликовано письмо Ромена Роллана польским интеллигентам, посмевшим выступить против антисемитизма в Польше, да еще через год в большой статье М. Аплетина «Между двумя съездами» (Литературная газета. 1937. 10 июля) упоминался антифашистский съезд польских писателей во Львове 16–17 мая 1936 г., которым руководила будущая советская писательница Ванда Василевская.
Машинописную копию этого письма я обнаружил в личном архиве В. М. Молотова [863] . К ней приложена карандашная записка: «т. Молотову: Как твое мнение по этому делу. Кого послать на пленум в Лондон? Андреев» [864] . Ни копии ответа Молотова товарищу по Политбюро, ни каких-либо иных, относящихся к этому сюжету, бумаг в фонде Молотова не имеется, так что какие советы он дал А. А. Андрееву — неизвестно. Правда, на письме имеется помета красным карандашом: «Денег 65 000 руб. в валюте и 10 000 сов. рублей» — возможно, председатель Совнаркома Молотов отметил утвержденные Политбюро суммарные советские затраты на предстоящий лондонский пленум…
863
РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Ед. хр. 1016. Л. 12–13.
864
Там же.Л. 11.