Писатели и советские вожди
Шрифт:
Не имея иной информации из ЦК ВКП(б) по части этого пленума, продолжим эренбурговскую хронику. Напомним, что в приведенном письме имя Эренбурга, как человека, практически не говорившего по-английски и не имевшего сколько-нибудь заметных корней в Англии, не упоминается (похоже, что из перечисленных в письме девяти кандидатур лишь К. Чуковский и А. Афиногенов говорили по-английски, может быть, еще Кольцов и Луппол — не знаю точно).
Я был в Тр<епчанске> Теплицах на съезде словацких писателей. Съезд прошел хорошо, дискуссии были интересные. Присутствовали представители всех политических направлений, включая крайне-правые. Резолюция была принята единогласно.
Единогласно постановили вступить в Международную ассоциацию защиты культуры и приветствовать союз <советских> писателей. Когда были зачитаны две телеграммы, один из правых писателей предложил послать третью, «чуть уравновесить политический эффект». Его спросили: «Куда?», он не смог ответить. Тогда конгресс разразился хохотом и дальнейших прений не было. Все, о чем Вы мне писали в Прагу, улажено.
Я не знаю, должен ли я ехать в Лондон. Если это необходимо, сообщите. Пока не предпринимаю в этом отношении никаких шагов.
До начала лондонского пленума оставалось 10 дней; Щербаков и Кольцов отправлять Эренбурга в Лондон не рекомендовали. Но 18 июня в Москве умер Горький, а сроки лондонского пленума, который должен был открыться на следующий день, перенести на более позднее время западные члены бюро Ассоциации, естественно, не пожелали. В итоге СССР в Лондоне представлял один Эренбург, приехавший туда из Парижа. Пленум продлился до 22 июня. 26 июня 1936 г. «Литературная газета», назвавшая Пленум Бюро Пленумом Секретариата [865] , дала о нем пространную информацию.
865
Так как в Бюро от СССР входило двенадцать человек, а в Секретариат — только два, причем на пленуме Бюро присутствовал от СССР один Эренбург.
Сначала были изложены высказывания участников Пленума о великом пролетарском писателе, скончавшемся накануне Пленума. Затем высказаны возмущения пренебрежительным тоном Герберта Уэллса, в котором он говорил о писателях Чехословакии. Далее перечислялись выступавшие на Пленуме Мальро, Эренбург, Ж. Бенда, Б. Брехт, английская писательница Вест, чешская писательница Праспилова, а также упоминалось, что говорили также представители Шотландии, Испании, Индии, Ирландии и Португалии. Сообщалось, что пленум принял резолюцию об ускорении работы по изданию Энциклопедии и о создании международного комитета по координации работы национальных секций. Принято так же предложение т. Эренбурга о создании международного жюри, которое ежегодно будет отбирать двенадцать лучших произведений антифашистских писателей. В заключении сообщалось: Пленум постановил созвать следующий международный съезд писателей в феврале 1937 г. в Мадриде.
В тот же день вернувшийся из Лондона в Париж Эренбург отправил в Москву Кольцову подробное письмо-отчет:
Только что приехал из Лондона и в дополнение к предыдущему письму хочу написать Вам следующее:
Пленум был на месте отвратительно приготовлен. Эллис думала об одном: о приеме у нее с фраками и пр. Собственно, для этого приема было сделано все — т. е. поэтому «английская секция» и протестовала против того, чтобы отложить пленум. У нас в Англии нет базы. Я разговаривал с товарищами из полпредства. Они советовали опереться на Честертоншу [866] (та, что была в Москве), но не думаю, чтобы это было исходом. Хекслей
Все надо начинать сызнова. Выступление Уэллса [867] провело демаркационную линию и дало возможность объединить всех, которые действительно хотят с нами работать.
Ребекку Вест в итоге мы усмирили, причем я даже наговорил ей публично комплиментов, но полагаться на нее не следует.
Выходка Уэллса была строго обдуманной и по-моему она связана с вопросом о Пэн-клубе.
Я вышлю Вам через два дня обыкновенной почтой то, что называется «отчетами». Это безграмотные стенограммы английских речей и короткие искажающие резюме французских. Например, от моей — остались объедки. Речь Уэллса сознательно смягчена. Стенографисток выставила Эллис.
Мы решили пленума осенью не созывать. Писатели не любят выступать без публики. Поэтому из французов не приехали ни Шамсон, ни Кассу, ни Низан (обещали, но не приехали). Съезд назначили, согласно Вашим пожеланиям, в феврале. Надеюсь, против Мадрида возражений не будет. Там мы будем в дружеской обстановке.
Касательно отдельных стран. Очень хорошо все с испанцами. Я с ними наметил такую программу. В конце октября они устраивают конференцию испанских писателей «для подготовки к съезду». Из теоретических проблем — вопрос о роли писателя в революции и проблема национальных культур (каталонская и пр.). Мы их объединяем с португальцами, кстати.
Из практических — создание государственного издательства, связь с рабочими клубами, организация домов отдыха для писателей, библиотеки и пр.
Хорошо все с чехами. Там, наконец, создана настоящая организация.
Ничего серьезного нет в Скандинавии (за исключением Исландии). Как прежде, разрыв между левобуржуазными и пролетарскими писателями.
Бенда сильно полевел. Мальро нервничал из-за неудачи с Уэллсом, но в конце отошел. Хорошо выступали Реглер и Толлер. Предложение о библиотеке Ассоциации очень понравилось всем. Этим мы привлечем к себе малые народы. В энциклопедию я лично не очень-то верю.
Итак, в Лондоне в мае 1936-го было принято решение провести Второй писательский антифашистский конгресс в Испании. Однако в июле 1936 г. в Испании вспыхнул фашистский мятеж и следом началась гражданская война. Кольцов, Мальро и Эренбург стали ее активными участниками. Произошли перемены и в партийной карьере Щербакова, и больше он не занимался делами литературными. Летопись дел, связанных с Ассоциацией писателей, перестала пополняться…
866
Вдова писателя Гилберта Честертона, скончавшегося 14 июня 1936 г.
867
Впоследствии Эренбург вспоминал о лондонском пленуме: «Неожиданно на наше собрание пришел Герберт Уэллс <…> и тотчас вылил на нас ушат холодной воды: трезво разъяснил, что мы не Дидро и не Вольтеры, что у нас нет денег и что мы вообще живем утопиями <…>. Конечно, в своем скептицизме он был прав…» (2, 74).
Наиболее блестящими (похожими на блеск стали) данными духовного вождя обладает Мальро: у него, пожалуй не только самый мужественный талант, но и больше всего опыта отважной борьбы! Я опасаюсь только вспышек его лихорадочного темперамента «конквистадора» [868] .
868
М. Горький и Р. Роллан.Переписка (1916–1936). М., 1996. С. 301.
Еще в мае 1935 г. а Ромен Роллан после встречи с Ж. Р Блоком записал в дневнике: «Получается, что советская философская и художественная доктрина вовсе не притягательна для французских — просоветских — писателей. Мальро как будто был на этот счет достаточно резок в Москве. Но похоже, что вернувшись в Париж, он хочет показаться более просоветским, чем был там. Мотивация — в самолюбии и в условиях борьбы. <Ж. Р.> Блок, восхищаясь им, зовет его Кондотьером. У Мальро остались горестные воспоминания о жестоких испытаниях, которым он подвергся в Индокитае…. Тогда он, кажется, жаждал любой ценой богатства, теперь — власти. А поскольку Мальро интеллигентен, остроумен, проницателен, он выбрал тот лагерь, которому принадлежит будущее. Блок, ценя в Мальро скорее интеллигента высшего класса, чем писателя, говорит, что лицо его прекрасно, как лицо падшего ангела…» [869]
869
Неизвестные страницы дневника Роллана (май 1935) // Диалог писателей. Из истории русско-французских культурных связей XX века. 1920–1970. М., 2002. С. 275.
…Хотели также устроить публичную дискуссию о социалистическом реализме, так как эта тема очень интересует французов. Всё парализуется отсутствием средств. Членских взносов от нас ждут уже 5 месяцев. Все очень раздражены их отсутствием. Помещение организации не оплачено, секретарь ничего не получает и т. д. Потом сильно мешает параллельный характер работы местной организации МОРПа т. н. AEAR [870] , или вернее «Дом культуры». Во главе стоит Арагон. Нелады у него по-прежнему с Мальро. Итак, для успешной работы необходимо: прислать тотчас же хоть небольшую сумму, установить единство организации, «объединить» Мальро с Арагоном, для чего надо Мальро указать на ответственность, доверье и пр., а Арагона попросить войти в единую организацию и отказаться от к<аких>-л<ибо> острых линий в тактике. Мальро не знает до сих пор, сможет ли он теперь выехать в Москву ввиду трудного положения в и<здательст>ве, где он служит. Он сможет выехать либо через неделю, либо не ранее <чем> через два месяца. В первом случае Вы вскоре его увидите и сможете с ним договориться обо всем. Во втором надо найти форму, в которой может быть сейчас все проделано без его поездки в Москву.
На 10 марта назначен большой диспут о соцреализме — защитники и противники. Присмотрите, чтобы Мальро не задержали несколько лишних дней, так как его присутствие необходимо: защитники могут быть не очень сильны, а противники достаточно коварны. Отсутствие Мальро будет истолковано как то, что он против соцреализма [871] .
Первый вопрос, какой мне задал в Москве Мальро, был такой: «Я прошу от своего имени и от имени А. Жида объяснить мне — какие крупные разногласия разделяют советских писателей и Эренбурга».
На этот вопрос я ответил: «„разногласий“, которые бы разделяли советскихписателей и Эренбурга — нет, ибо Эренбург сам советскийписатель. Речь может идти о творческих разногласиях у ряда советских писателей с писателем Эренбургом. Эти разногласия были и есть, происходят они в рамках советской литературы». Так ответил я Мальро.
Признаться я не понял сначала вопроса Мальро. Стал он мне понятен через несколько дней, когда я получил Ваше письмо.
Ваше письмо пришло, когда я был в Испании, и я не мог сразу на него ответить. Оно меня чрезвычайно удивило и огорчило. Я не знаю, что Вам говорил Мальро. Не думаю, что он мог сказать, что я перед ним или Жидом высказывал свои разногласия с советскими писателями. Я знаю Мальро, как честного человека, а не как лжеца. Очевидно, произошло недоразумение при переводе. Только так я могу объяснить происшедшее. Говорить о моих разногласиях с советскими писателями я не мог: во-первых, перед иностранцами я не буду говорить сейчас об этом (не такое теперь положение), во-вторых, я вообще не понимаю, что значит разногласия с советскими писателями — писатели бывают разные и одно дело Максим Горький, а другое Лев Никулин.
870
См. примеч.16 наст. главы (В файле — примечание № 617 — прим. верст.).
871
Ответа по этому вопросу ни от Кольцова, ни от Щербакова Эренбург не получил — в Москве предпочитали, чтоб Мальро задержался и выступил на съезде комсомола. 4 марта Эренбург писал своему московскому секретарю В. А. Мильман: «17-го здесь литературный диспут. Если А<ндре Мальро> не приедет, его надо отменить. Сообщите» ( Эренбург.Письма. Т. 2. С. 202).
_______________________
Сегодня в Москву приехал Андрэ Мальро, являющийся теперь во Франции крупнейшим после Андрэ Жида писателем, работающим с нами. Несмотря на свою молодость, он чрезвычайно популярен и при этом очень активен как оратор и общественник-антифашист. Мальро организационно возглавлял во Франции борьбу за освобождение Димитрова и конгресс защиты культуры. Сейчас он нами выдвигается в качестве генсека Международной ассоциации писателей защиты культуры.
Мальро рассказывает интересные факты об огромной работе гитлеровцев во Франции с затратой большой энергии и средств по обволакиванию общественного мнения, печати, вплоть до толстых журналов и интеллигенции. Он заверяет, что, не будь летом нашего конгресса в защиту культуры, нечто в этом роде непременно организовывали бы прогитлеровские круги. В данный момент они ведут кампанию с якобы левых пацифистских позиций против Ромена Роллана, за его высказывание в пользу англо-франко-советского сближения.
Мальро пробудет в СССР 10 дней. С ним будут обсуждаться деловые вопросы международной работы среди писателей. Послезавтра мы едем с ним, как было условлено, к Горькому.
Мальро просит свидания:
1) с товарищем СТАЛИНЫМ
2) с тов. АНДРЕЕВЫМ
3) с тов. ДИМИТРОВЫМ (личная встреча)
4) с тов. КОСАРЕВЫМ
Поддерживаю его просьбу. Кроме того, рекомендовал бы предложить Мальро остаться до съезда комсомола, где его выступление имело бы определенный эффект. Он должен, правда, выступать
18 марта в Париже на диспуте о социалистическом реализме, но тов. Косарев мог бы убедить его перенести диспут.
872
Большая цензура… С. 411–412.
Еще до 20 января 1936 г. Кольцов обратился к Горькому с просьбой принять его и А. Мальро для беседы 25–27 февраля [873] . Эта встреча состоялась в первой декаде марта и продолжалась три дня (7–10 марта), причем к Горькому Мальро отправился в сопровождении не только Кольцова, но и Бабеля [874] . В Крыму, в Тессели, где Горький завершал «Клима Самгина», были обсуждены различные проекты для реализации под маркой Ассоциации писателей. В частности — амбициозный проект «Новой энциклопедии» (Мальро предлагал, чтобы в СССР работу ее редакции возглавил Н. И. Бухарин; Горький с этим был согласен [875] ). Олеографический рассказ об этой встрече есть в книжке Кольцова о Горьком, вышедшей в 1938-м: «Мы были у Максима Горького вместе с Андрэ Мальро, приехавшим из Парижа, чтобы ознакомить великого просветителя с проектом „новой энциклопедии“, который возник в международных писательских кругах <…> Ласково и гостеприимно, но при этом строго, подробно, придирчиво расспрашивал он Мальро — обо всем, во всех разрезах. Улыбаясь, Мальро выкладывал себя то как романист, то как знаток Китая, то как пропагандист среди французской молодежи, то как философ искусства, то как издательский работник, то как бывший археолог. Страсть Горького к фактам, к познанию была беспредельна» [876] .
873
Летопись жизни и творчества А. М. Горького. Т. 4. М., 1960. С. 562.
874
Вместе с А. Мальро к Горькому ездил и его младший брат Ролан, по возвращении в Москву поселившийся у Бабеля (см.: Фрадкин В.Дело Кольцова. М., 2002. С. 101).
875
Поварцов С.Причина смерти — расстрел. С. 126.
876
Кольцов М.Буревестник. Жизнь и смерть Максима Горького. М., 1938. С. 92–93. В этой книжице, в частности, описывалось, как по заданию Троцкого под непосредственным руководством Бухарина и Ягоды Горький был «зверски, подло, из-за угла убит за то, что защищает дело рабочего класса, за то, что ненавидит и презирает троцкистско-бухаринских изменников, за то, что он друг Ленина и Сталина», — Кольцову этот сталинский бред не помог, и в декабре 1938-го его арестовали; после пыток он подписал обвинение и был расстрелян, а все книги его изъяли из библиотек.
…Сообщаю Вам впечатления, полученные мною от непосредственного знакомства с Мальро.
Я слышал о нем много хвалебных и солидно обоснованных отзывов от Бабеля, которого считаю отлично понимающим людей и умнейшим из наших литераторов. Бабель знает Мальро не первый год и, живя в Париже, пристально следит за ростом значения Мальро во Франции. Бабель говорит, что с Мальро считаются министры и что среди современной интеллигенции романских стран этот человек — наиболее крупная, талантливая и влиятельная фигура, к тому же обладающая и талантом организатора. Мнение Бабеля подтверждает и другой мой информатор Мария Будберг, которую Вы видели у меня; она вращается среди литераторов Европы давно уже и знает все отношения, все оценки. По ее мнению Мальро — действительно человек исключительных способностей.
От непосредственного знакомства с ним у меня получилось впечатление приблизительно такое же: очень талантливый человек, глубоко понимает всемирное значение работы Союза Советов, понимает, что фашизм и национальные войны — неизбежное следствие капиталистической системы, что, организуя интеллигенцию Европы против Гитлера с его философией, против японской военщины, следует внушать ей неизбежность всемирной социальной революции. О практических решениях, принятых нами, Вас осведомит т. Кольцов.
Недостатки Мальро я вижу в его склонности детализировать, говорить о мелочах так много, как они того не заслуживают. Более существенным недостатком является его типичное для всей интеллигенции Европы «за человека, за независимость его творчества, за свободу внутреннего его роста» и т. д. … [877]
877
Власть и художественная интеллигенция. С. 300–301. Черновик.
Рассказывая Роллану о своей встрече с Мальро, Горький, похоже, не вспомнил его рассказа и суждения о Мальро в письме 1934 г:
Был у меня Мальро. Человек, видимо, умный, талантливый. Мы с ним договорились до некоторых практических затей, которые должны будут послужить делу объединения европейской интеллигенции для борьбы против фашизма. Вы знакомы с Мальро лично? Мне кажется, что в интересах нашего общего дела может быть, было бы полезно, если б Вы побеседовали с ним [878] .
878
Власть и художественная интеллигенция. С. 325.