Пишущая судьбы
Шрифт:
– Фёдор, Кольцов разбился насмерть! Охрану дома усилить! Нам навстречу отправить несколько машин сопровождения!
И в этот момент передо мной появился мужчина и, подняв руку истерично закричал:
– Сдохни ведьма! Сдохни! Я лучше сяду, чем дам себя убить.
Затем раздались громкие хлопки, и я почувствовала, как что-то ударило меня в левое плечо, а потом в грудь. На мужчину бросился какой-то другой мужчина, а я, падая, поняла, что это был Суханов и подумала: "Слетел с катушек, мужик".
В следующее мгновение до меня донёсся полный отчаяния крик Севы:
– Рина! Нетттт!
И я тут же попробовала сесть, чтобы сказать, что со мной всё хорошо, но меня пронзила такая боль, что я застонала и бессильно обмякла. Жжение в груди стало нарастать, и я подумала: "Как во сне. Неужели я горю? Или... Я умру? Ведь я умерла во сне".
– Нет, только не это!
– произнёс Сева, оказавшись возле меня, а потом закричал: - Вызовите скорую! Немедленно!
К жжению в груди прибавилось ощущение чего-то тёплого и я, приложив к ней руку, всё поняла.
– Сейчас, солнышко приедет скорая и всё будет хорошо, - бормотал Сева, стоя передо мной на коленях и положив руку мне на грудь, пытаясь остановить кровь. Кто-то вручил ему полотенца и он, положив его на рану, прикоснулся ладонью к моей щеке.
– Слышишь? Всё будет хорошо! Ты только держись.
Но я знала, что ничего хорошо уже не будет, потому что боль с каждой секундой становилась невыносимее, и мне стало не хватать воздуха. "Я умираю" - подумала я и не испытала страха, от этой мысли, а скорее тоску от того, что не увижу как растёт моя дочь, не услышу её первое "мама", не выдам её замуж и не буду нянчить внуков, и никогда больше не обниму и не поцелую Севу, не смогу родить ему другого ребёнка, и не будет больше долгих зимних вечеров, перед камином, наполненных нежностью и любовью, потому что не будет больше меня. И только я в этом виновата, потому что слишком много крови на моих руках.
– Сева, - прошептала я.
– Спасибо тебе, что ты был в моей жизни. Я не заслужила этого счастья, но так благодарна тебе за него...
– Не смей говорить всякую чушь!
– твёрдо сказал он, гладя меня по щеке.
– Ты будешь жить, и я подарю тебе ещё много счастья...
– Не перебивай меня и выслушай, - говорить с каждой секундой становилось труднее, и я боялась, что не успею всего сказать.
– Ты самый лучший мужчина на свете и я рада, что встретила тебя... Ты показал мне, что такое счастье и любовь и я благодарна тебе за это, а самое главное, ты дал мне Нику... Береги её и никогда не рассказывай ей, кто она... Пусть растёт обыкновенным ребёнком... Не дай ей совершить ошибок которые совершила я... Обещай!
– Ты не умрёшь, Рина! Ты не умрёшь! Слышишь?- по его щеке покатилась слеза, и он плотно сжал губы, глядя мне в глаза.
– Не смей меня оплакивать..., -воздуха не хватало и каждое слово давалось с трудом.
– Я слишком много принесла горя людям и теперь должна за всё ответить... Я взяла на себя функцию Бога, и он давно должен был меня за это покарать... А он наоборот дал мне счастье с тобой...
– Рина, пожалуйста, держись, - умоляюще произнёс он и у него из глаз покатились крупные слезы.
– Ты мне нужна! Я не смогу без тебя жить!
– Сможешь... Должен... Ника... береги её...
– Пожалуйста, Рина! Не оставляй меня!
– Люблю тебя.... Поцелуй ...
– сил уже не было, и я хотела последний раз ощутить вкус его губ.
Сева наклонился ко мне, и прошептал:
– И я тебя люблю. Живи, пожалуйста!
– а потом нежно поцеловал меня. Перед глазами всё закружилось и стало темно...
Эпилог
(три года спустя)
Я открыл глаза и, посмотрев в окно, тяжело вздохнул - это был самый ненавистный день в году. Рина умерла в машине скорой помощи, и спасти её не смогли. И каждый год, я с мучительной болью переживал его, по секундам вспоминая всё произошедшее три года назад - как мы накануне занимались любовью, и как нам было хорошо, потом её кошмар, и снова занятие любовью, её сияющие глаза, когда я рассказал ей, что за клуб нам предлагают, а потом эта злосчастная поездка в "Этбай".
"Если бы мы тогда не поехали туда, она была бы жива. Или если бы я взял охрану с собой, то они бы не дали Суханову и шанса в неё выстрелить. Или сам бы не разговаривал по телефону на ходу, а внимательно смотрел по сторонам. Или сразу бы отправил её из города, узнав про кошмар и то, что она в нём умерла"" - таких "если бы" было миллион и они не давали мне покоя, но сделать я уже ничего не мог.
Посмотрев на часы, я закрыл глаза, испытывая щемящую боль в груди, потому три года назад в этот момент Рина лежала рядом со мной - живая, любящая и счастливая, и никто не думал, что уже в три часа дня она навсегда закроет глаза и оставить этот мир.
"Рина, солнце моё, как же мне тебя не хватает! Твоей улыбки, сладкого вкуса твоих губ, медового запаха, ироничных высказываний и звенящего смеха. Мы так мало времени провели с тобой!" - я сжал губы, чтобы не застонать от боли. Перед глазами мелькали картинки из счастливой жизни, и от этого было вдвойне тяжело - первая встреча, её язвительные высказывания в мой адрес, и гадости которые она мне делала, а потом рассвет, когда она впервые стала моей, и счастливые дни на Алтае.
"И зачем я тогда на три месяца уехал? Я мог бы быть с ней на целых три месяца больше и плевать на её строптивый характер. Целых три месяца я так бездарно и глупо потерял, а мог бы быть рядом и поддерживать её".
Тут же вспомнилось, как я тогда утром, после поездки на Алтай, подъехал к её дому и ждал её появления и как испугался, увидев её бледную и похудевшую, теряясь в догадках - беременна она или нет. А потом наша встреча в магазине и то, как я на неё кричал, думая черте, что и её слёзы.
"Бедная моя девочка, тебе было плохо, и одной пришлось с этим справляться, а я, как идиот, сидел и ждал твоего звонка. Целых три месяца счастья и радости потеряно навсегда" - я судорожно вздохнул, понимая, что сейчас у меня было бы больше счастливых воспоминай, но ничего уже изменить нельзя.
"Мне было хорошо с тобой, солнышко. Ты делала меня таким счастливым, и я готов был на всё ради тебя, но не смог сделать самого важного - уберечь!" - по щеке покатилась слеза, и я ещё сильнее сжал зубы.
"Как же всё глупо вышло! Мы ведь даже не начали действовать, и ты поплатилась своей жизнью за то, чего даже не делала!" - от этого было ещё больнее.
Я отомстил за смерть Рины, но легче мне от этого не стало, потому что смерти всех участников группы не могли вернуть мне её.