Чтение онлайн

– И я тебя, - по щеке покатилась слеза и я добавила: - Странно, уже родила, а слёзы до сих пор лью, как беременная.

– Это ведь от радости, - он улыбнулся.
– Ты не видела, как я рыдал, когда меня уложили на кушетку и положили её на грудь. Я и не думал, что так умею лить слёзы от счастья.

– Ты плакал?
– представить Севу со слезами на глазах мне было тяжело и я, вздохнув, сказала: - Ну, вот самое интересное пропустила. Ничего, когда второго ребёнка буду рожать, уже постараюсь не потерять сознание и увижу сие знаменательно событие.

– Уж будь так любезна! Второй раз твой провал на два дня я не выдержу, - поцеловав меня ещё раз, он поднялся с кровати и подмигнул мне.
– Я сейчас!

Но сейчас не получилось. Сева не успел даже выйти из палаты, как появился мой врач.

– Айрина Романовна, добрый вечер! Как вы себя чувствуете?
– мягко спросил он.

– Чудесно, Эдуард Семёнович, - улыбнувшись, ответила я.
– И очень хочу увидеть свою дочь!

– Она должна проснуться минут через двадцать-тридцать, поэтому я вас пока осмотрю, а потом вы попробуйте её покормить первый раз. Аппетит у неё будь здоров, так что всё должно пройти хорошо.

Он долго и нудно меня осматривал, а я, послушно выполняла его просьбы и, отвечая на вопросы, и не сводила взгляда с настенных часов, в ожидании первой встречи со своей крохой. Казалось, что время, как назло, решило идти медленно, и я начала нервно постукивать пальцем по кровати и сверлить недовольным взглядом часы.

Смешок Севы отвлёк меня от часов, и я, поняв, что он смеётся с моего нетерпения, показала ему язык и выжидающе посмотрела на врача.

– Всё хорошо, - наконец сказал Эдуард Семёнович.
– Если честно, я даже не понимаю, почему у вас так быстро начались роды и почему всё так произошло. Ведь первые роды, как правило, проходят не так быстро, а вы родили меньше чем за час.

Зато понимала я. "Всё-таки, судьбы менять во время беременности не стоит. Варвару Степановну мы с моей крохой перенесли спокойно, а вот для Завадского я писала, по сути, четыре судьбы - его сына, Анны Корсак и её детей, причём трёх из них, я вытаскивала с того света. Поэтому, наверное, всё так и вышло. Что ж, запомним на будущее, что лучше этого не делать".

– Вам очень повезло, - продолжил врач.
– При таких быстрых родах можно получить не одну травму, а вы на удивление легко отделались и никаких травм.

– Зато было очень больно, - вспомнив, как мучилась, ответила я.

Сказать что-то в ответ Эдуард Семёнович ничего не успел, потому что дверь в палату открылась и медсестра вкатила какую-то тележку, из которой раздавался недовольный крик. Я оцепенела и уже не сводила с неё глаз, желая поскорее взять свою кроху на руки.

Медсестра наклонилась, чтобы взять её, но Сева сказал:

– Я сам, - и наклонившись, осторожно взял нашу малышку на руки.
– Сейчас, моя хорошая, ты познакомишься со своей мамочкой.

Подойдя к кровати, он аккуратно вручил её мне, и я улыбнулась, глядя на свою девочку.

– Какое чудо, - прошептала я, рассматривая её.

На душе творилось такое, что описать словами невозможно. Казалось, что сердцу в груди мало места и оно не в состоянии вместить всю любовь и нежность, которую я испытываю сейчас. Хотелось прижать её к себе посильнее и больше никогда не отпускать.

А наша малышка, которая до этого плакала, замолчала и, причмокивая маленькими розовыми губками, посмотрела на меня.

– Привет, моя ласточка, я твоя мама, - прошептала я, и поцеловала её в лобик. Проведя кончиком пальца по нежной щёчке, я почувствовала, как на глаза опять наворачиваются слёзы и я добавила: - Какая же ты у меня красавица! Люблю тебя!

– Да, вся в папу, - с гордостью сказал Сева, садясь на кровать.

– Павлин самодовольный, - сквозь слёзы улыбнулась я и с любовью посмотрела на него.

Наша дочь действительно была больше похожа на него, по крайней мере, волосы были такие же тёмные, как и у него, а глаза голубыми.

Она зевнула, потом снова зачмокала губками, а затем разразилась таким криком, что я испугалась и растерянно посмотрела на врача.

– Знакомство, по-видимому, закончено, - с улыбкой ответил он.
– И теперь она хочет есть. Попробуйте приложить её к груди.

– Очень надеюсь, что моя молочная ферма работает, - пробормотала я, оголяя грудь и вспоминая занятия в школе будущих родителей.

Наша кроха сразу же взяла грудь и начала с таким аппетитом сосать молоко, что я улыбнулась. Ощущения были необыкновенные и, если минуту назад мне казалось, что счастливее быть нельзя, то сейчас я поняла, что была неправа. "Вот что значит - безмерное, всепоглощающее счастье! Боже спасибо тебе, что дал мне Севу и ребёнка от него!".

Доктор и медсестра тихо вышли из палаты, оставив нас втроём и Сева, сказал:

– Она такая прелесть! Меня так и распирает гордость за неё. Знаешь, когда раньше попадал на крестины ребёнка, не понимал, почему родители так раздуваются от гордости за своё чадо и часами могут рассказывать про них, хотя и любил детей, а сейчас сам не могу остановиться и, найдя свободные уши, тут же начинаю рассказывать какое чудо моя дочь.

Я улыбнулась, сама испытывая безмерную гордость за нашу малышку и подмигнув, сказала ему:

– Так ведь есть чем гордиться. Она на самом деле чудо, - взяв её за крохотную ручку, я поцеловала её и улыбнулась.

– Угу. Сразу видно, что мы очень старались, делая её, - и рассмеялся.

Как только наша кроха наелась, Сева тут же положил себе полотенце на плечо и, забрав её, начал носить по палате, а мне как раз принесли ужин и я, поняв, что очень голодна, набросилась на еду.

Через час в больницу приехала Нина, и мы с ней отправили Севу домой, потому что, оказалось, что он все эти дни провёл в больнице, боясь отойти от меня. А сама осталась со мной, чтобы ночью помочь если что, хотя я и ей предлагала поехать домой. Но ночью я очень порадовалась, что Нина осталась, потому что когда понадобилось менять памперс и переодевать нашу девочку, я боялась даже прикоснуться к ней, страшась ей что-нибудь сломать.

На следующий день Сева появился в палате ни свет, ни заря, и отправил Нину домой отдыхать. А как только малышка проснулась и поела, забрал её у меня и начал ходить с ней по палате, что-то ей с улыбкой шепча на ушко, и я, чтобы не терять драгоценного времени, пошла принимать душ.

В десять утра с огромным букетом цветов и большим медвежонком в палату вошёл Алекс и поздравил нас с рождением дочкой, а потом долго её рассматривал, и вынес окончательный вердикт, что она действительно больше похожа на папочку. Сева, который до сих пор относился к Алексу с лёгким презрением, впервые улыбнулся ему, и я поняла, что хоть дружбы и не будет, теперь он спокойно будет переносить его присутствие.