Чтение онлайн

Спрашивается, будет ли этот человек, только что созданный богом ради собственной славы, добросовестно выполнять предначертания своего создателя? Окажется ли этот приобретенный подданный покорным и почтительным исполнителем его воли? Ничего подобного: тотчас же по сотворении он уже восстает против велений творца и вкушает от запретного плода, который подсовывает человеку сам же бог, чтобы подвергнуть его искушению: этим проступком человек навлекает божий гнев на себя и на свое потомство; таким образом, одним движением он разрушает великие замыслы всемогущего2. А бог, создавший для собственного прославления человека, настолько возмущен его поведением, которое, однако, мог предвидеть, что в корне изменяет свое отношение к нему, превращается в его врага, приговаривает его со всем потомством, которое еще и не в состоянии было грешить, к бесконечным бедствиям, жестоким испытаниям, смерти и - мало этого - к мукам даже после смерти. Таким образом, бог, создавая человека, желал славы, но не прославился, и со всей очевидностью сотворил его только для того, чтобы человек непрестанно наносил ему оскорбления и был за это наказан. В этом рассказе, основывающемся на Библии, вы вряд ли узнаете, сударыня, всемогущего бога, приказания и предначертания которого всегда с неизбежностью выполняются. Можете ли вы в боге, подвергающем человека искушению и допускающем его падение, узнать существо искреннее и благотворящее? Можете ли вы назвать справедливым бога, наказывающего человека, который поддался искушению с его же соизволения? Видите ли вы хотя бы малейший намек на справедливость в боге, который простирает свое возмездие на существа, еще не родившиеся и потому еще не бывшие в состоянии грешить? Можно ли не оспаривать способность бога к предвидению, если он разгневался из-за того, что неизбежно должно было произойти? И, наконец, можно ли признать хоть каплю доброты в боге, из мести осуждающем свои слабые создания на жесточайшие муки и в этом и в ином мире? И, тем не менее, на этой истории, или. Вернее, на этой басне, зиждется вся христианская религия. Не ослушайся бога первый человек, весь человеческий род не испытал бы божьего гнева, и не было бы никакой нужды в искупителе; если бы бог, всемогущий и всевидящий, предвидел и предотвратил падение Адама, ему для собственного умиротворения не пришлось бы посылать на смерть своего невинного сына. "Люди, для которых бог создал вселенную, были бы вечно счастливы и никогда бы не лишились его милостей. Словом, не будь этого яблока, по неосторожности съеденного Адамом и его супругой, человеческий род никогда не знал бы ни горя, ни нужды, всегда бы наслаждался по божьему замыслу неомрачимым счастьем, и предначертанные провидением судьбы человечества не были бы столь роковым образом потрясены.

Бесполезно дольше рассуждать обо всех этих нелепых понятиях, несовместимых с премудростью, могуществом и справедливостью бога; совершенно достаточно просто сопоставить отдельные приводимые Библией факты, чтобы понять всю их непоследовательность, бессмысленность и противоречивость. Мы то и дело видим премудрого бога, делающего безумства, разрушающего собственное творение, чтобы снова его исправлять, раскаивающегося в содеянном, действующего так, словно он не обладает даром предвидения, и вынужденного допускать события, которые не в состоянии предотвратить его всемогущество. В книгах, приписываемых тому же самому богу, он только и делает, что сам себя опорочивает, унижает и компрометирует в глазах людей, которых он хотел бы побудить к славословию и почитанию его; он только и знает, что отуманивает и помрачает умы тех, кого желал бы просветить.

Всего сказанного достаточно, чтобы отвратить от книги, продиктованной будто бы самим богом, написанной по его внушению и вместе с тем в корне подрывающей престиж этого бога; из всех этих абсурдных и ложных представлений нельзя, конечно, извлечь ничего, кроме бесчисленных нелепостей. Проследим, однако, бегло дальнейшие события, описанные в Библии. Перейдем к потопу: священное писание сообщает нам, что, несмотря на волю всемогущего бога, человеческий род, уже однажды наказанный бедствиями, болезнями, смертью,- продолжает предаваться самым разнузданным порокам; бог на него негодует, раскаивается в том, что сотворил человека, падения которого он, как это ни странно, не предвидел, и вместо того, чтобы исправить дурные наклонности человеческой души, находящейся всецело в его руках, он предпочитает сотворить самое грандиозное и невозможное чудо, а именно - потопить почти всех обитателей земли, за исключением нескольких любимцев, которые предназначаются для заселения обновленного мира угодными богу избранниками. Достигает ли успеха это новое начинание всемогущего? Нет, конечно; избранная раса, спасшаяся от потопа, на обломках старого разрушенного мира снова начинает оскорблять повелителя природы, совершает новые преступления, занимается идолопоклонством, забывая о недавнем небесном возмездии, и всем своим поведением навлекает на себя новые кары. Чтобы помочь делу, бог избирает своим любимцем идолопоклонника Авраама; он является последнему, приказывает отречься от культа отцов и принять новую веру; в залог своего союза с ним владыка природы требует мучительного, странного и непонятного обряда, ставя свои милости в зависимость от его выполнения (1). За это потомству избранника обещаются всякого рода привилегии; оно навеки станет предметом исключительной любви всемогущего; оно будет самым счастливым из всех остальных народов, которыми отныне божество станет пренебрегать.

Несмотря на эти торжественные обещания, род Авраама попадает в рабство к египтянам - к нации, проклятой и презираемой предвечным; избранники терпят от своих поработителей самое жестокое обращение; но бог, неспособный сам предотвратить постигшее их несчастье, посылает им освободителя и вождя, который для спасения своего народа творит самые поразительные чудеса. По слову Моисея вся природа ставится вверх дном; и все-таки бог, пользующийся Моисеем для изъявления своей воли, бог, могущий сотворить вселенную и снова погрузить ее в небытие, как это ни странно, никак не может справиться с фараоном; божественное всемогущество, носителем которого оказывается Моисей, десять раз терпит поражение, сталкиваясь с упрямым египетским царем2. Наконец, после безуспешных попыток смягчить фараона, которого бог тут же старается одновременно ожесточить, он спасает свой народ самым обычным и простым способом, а именно - внушает ему бежать, посоветовав предварительно ограбить египтян; последние преследуют беглецов, но бог им покровительствует и приказывает морю поглотить несчастных, осмелившихся добиваться возвращения похищенного имущества.

Теперь следовало бы предположить, что бог будет доволен народом, только что освобожденным им при помощи такого количества чудес. Увы! Ни Моисей, ни сам всемогущий не могут сладить с его непостижимой преданностью ложным богам той страны, где иудеи были так несчастны; они предпочитают этих богов своему богу, который их только что избавил от плена; все чудеса, творимые предвечным в пользу Израиля, не могут сломить его упорства, еще более удивительного и непостижимого, чем эти самые чудеса. Чудеса эти приводят теперь в доказательство божественной миссии Моисея; но, по признанию Моисея же, они не смогли убедить народ, бывший их свидетелем; они, во всяком случае, никогда не производили того благотворного действия, ради которого совершались.

Неверие, упорство, все более и более глубокое разложение иудейского народа - вот, сударыня, наиболее убедительные доказательства вымышленное(tm) чудес Моисея и всех его последователей, которым священное писание приписывает сверхъестественную силу. И если, несмотря на это, все же утверждают, что эти чудеса действительно произошли и засвидетельствованы, то приходится на основании самой же Библии признать, что они оказались бесполезными, что все планы всемогущего постоянно терпели крах и что божеству так никогда и не удалось сделать евреев народом, покорным его воле.

И вместе с тем бог упорно не оставляет надежды на исправление этого народа; чтобы сделать его достойным себя, бог ни на минуту не спускает с него глаз; в угоду ему уничтожает целые нации, попустительствует ему в грабежах, насилиях, изменах, убийствах, узурпации; одним словом, он позволяет этому народу все, лишь бы привести его к цели; он то и дело посылает вождей, пророков, чудотворцев, которые безуспешно стараются привести иудеев к повиновению богу. Вся история Ветхого завета только и говорит, что о бесплодных попытках бога преодолеть упорство своего избранного народа; он применяет для этого и благодеяния, и чудеса, и наказания; то он дает ему власть над другими народами и позволяет их ненавидеть, грабить, уничтожать; то он допускает, чтобы те же самые народы подвергали невероятным жестокостям его избранников; он предает иудеев в руки врагов; иудеев покоряют идолопоклонники, подвергающие их оскорблениям, издевательствам и неслыханным пыткам, заставляющие их приносить жертвы идолам и надругаться над законами собственного бога. Потомство Авраама подпадает под иго нечестивых; ассирийцы, персы, греки и римляне подвергают иудеев самым кровавым истязаниям, самым жестоким надругательствам; для наказания иудеев бог допускает даже осквернение своего храма.

И, наконец, чтобы прекратить муки своего возлюбленного народа, бесплотный дух, сотворивший вселенную, посылает на землю собственного сына (1). Говорят, что он предупреждал об этом иудеев через пророков, но таким странным образом, что мог только помешать узнать этого сына, когда он явился. Из любви к иудеям этот сын божий вочеловечивается и приходит на землю для того, чтобы просветить и наставить иудеев, освободить их и сделать самым счастливым народом в мире. Наделенный божественным всемогуществом, он творит самые поразительные чудеса, которые, однако, ни в чем не убеждают иудеев; он может сдвинуть горы, но переупрямить иудеев не в состоянии и, несмотря на все чудеса, вместо того, чтобы их обратить и спасти, он вынужден сам с позором претерпеть муки и умереть на кресте, как последний злодей. Бог приговорен к смерти людьми, которых пришел спасти! Предвечный ожесточает и ослепляет людей, к которым посылает собственного сына; словно он не предвидел того, что сын его будет отвергнут; да что говорить!
– он сам позаботился, чтобы его сына не узнали и чтобы его избранный народ не смог воспользоваться никакими результатами пришествия мессии; словом, бог, кажется, сделал все возможное, чтобы расстроить и привести к полному краху все то, что сам же предпринял для спасения иудеев.

Когда мы возмущаемся таким странным поведением, мало приличествующим божеству, нам говорят, что все это происходило для исполнения пророчества о том, что мессия не будет узнан, что его схватят и казнят. Но почему же тогда бог - всесильный и всевидящий, предвидя участь своего сына, послал его к иудеям, если знал, что миссия эта окажется бесплодной? Не проще ли было не предупреждать о его пришествии или не посылать его? Разве не было бы сообразнее с божественным могуществом обойтись без всех многочисленных чудес, без пророчеств, без стольких зря затраченных трудов, без гнева, без сыновних страданий, и преобразить человечество мановением руки?

Нам скажут, что богу нужна была жертва; что для искупления проступка первого человека необходима была по меньшей мере смерть другого бога; что единосущный бог-вседержитель не мог успокоиться без пролития крови бога-сына. На это я возражу, что прежде всего стоило богу только не допустить грехопадения первого человека, и он тем самым избавился бы от стольких печалей и забот и спас бы жизнь своему дорогому сыну. Я отвечу далее, что человек смог оскорбить бога только потому, что бог сам этого захотел и это допустил; не вдаваясь в рассмотрение вопроса, каким образом бог может иметь сына, который, будучи таким же богом, оказывается вместе с тем смертным, я скажу, что мне непонятно, как можно происшествию с яблоком придавать такое огромное значение, и что преступление Адама, съевшего яблоко, ни в какой мере не соизмеримо со смертью бога-сына.

Я прекрасно знаю, что мне ответят, что все это тайны; но "тайны" громкое слово, придуманное людьми, которые не могут выбраться из лабиринта, куда завели их ложные рассуждения и нелепые принципы.

Как бы то ни было, нас уверяют, что мессия, или спаситель иудеев, был ясно предсказан пророчествами Ветхого завета. Но почему же тогда иудеи не признали этого чудотворца, этого бога, посылаемого их богом? Мне скажут, что и ослепление иудеев было предсказано и что многие духовидцы предвещали также и смерть божьего сына. На мой же взгляд, сколько-нибудь здравомыслящему богу вовсе и не следовало посылать своего сына при таких обстоятельствах; всесильный бог мог бы выбрать более действенные и надежные средства, чтобы вернуть свой народ на предуготованные ему пути; а если он не хотел обращать и спасать иудеев, то нечего было и посылать сына и бессмысленно обрекать его на верную и притом заранее предсказанную смерть.