Чтение онлайн

Ну! слава богу, начинает опять прочищаться, но ах, любезный друг! какая была у нас гроза, какой страх и [11] кая туча. Молния за молнией, и удар за ударом и в такой близости от нас, что во всех нас трепетала душа. Все мы того и смотрели, чтоб не ударило где подле нас и не загорелось. Несколько раз были удары столь громки, что все окончины дрожали у нас в доме и не было никого, кто б не ужаснулся. Все мы, собравшись кучками, сидели в глубочайшем безмолвии и трепетали от страха и ужаса.

И подлинно, любезный друг, минуты таковые устрашительны! Самого безбожника и самого грубейшего невежду приводят они в некоторое чувство и содрогание, А разумному человеку, кажется, и долг велит при таковых случаях входить в самого себя и содрогаться. Мне кажется, что всякой человек находится тогда в наикритическом положении и во время каждой грозы на единой только шаг удален от смерти. Он находится равно как на жестоком сражении, где каждую минуту должен он бояться, чтоб не попало в него ядро или пуля, не: пресекло его дней и не преселило в единый миг в вечность. Во время всякой находящейся над нами тучи все мы без изъятия подвержены бываем величайшей опасности. Может ли кто-нибудь в свете поручиться в том другому и наверное сказать, что выходящая туча пройдет с миром и его не убьет? Ни единой смертной не может утвердить сего и взять на себя таковое поручительство. Когда же так, когда нет достоверности, то можно ли кому из благоразумных быть равнодушну и смотреть с холодною кровью на приближающуюся опасность.

Коль много есть людей, смеющихся другим, употребляющим при таких случаях некоторые малые предосторожности. Коль смешными кажутся глазам их затворяющие во время грозы и окны в домах своих, удаляющиеся от стен и окон, убегающие духоты от многолюдства, отгоняющие от себя собак и кошек, отлагающие от себя всякой металл и садящиеся на стульях посреди просторных комнат, они смеются им как малодушным ъ трусливым, почитают себя увышенными пред ними и кичатся нетрусливостью своею. Однако смеха сих я никогда не похвалю, а мнимой трусливости тех никак не опорочу, но охотно б извинил, если б они употребляли нечто и дальнейшее для своей предосторожности. Для меня нимало не смешно было, если б вздумали они и расстилать вощанки на сие время под собою или сидеть на качелях из шелковых шнуров или лежать на софах, ножки отделены от полу чем-нибудь стеклянным. Я не только б не стал смеяться им, но похвалил бы еще оных за употребление в таковых опасных случаях. Сама Натура открыла нам их в новейшие времена. Вопреки тому я смеяться б стал самим осмехающих их за сие или паче жалеть об них как о неведающих из единого невежества того, что сами они делают. Когда же им неотменно смеяться хочется, то стал бы советовать смеяться лучше тем, кои разными деяниями и без того великую опасность без нужды еще увеличивать стараются, осмехать прижимающихся в уголок или к стенке и только что крестящихся, ложащихся в постели и укутывающих себя подушками и одеялами, раскрывающих у себя окны и сидящих подле оных или скачущих во всю конскую прыть в случаях, когда гроза застигает на дороге и так далее, все таковые в самом деле осмеяния достойны и поступки их неизвинительны.

Но оставим, любезный друг, всех таких осмехателей, дадим волю дурачиться им, сколько хотят, а сами обратимся лучше к другим предметам.

Тучи и ненастья, мешающие нам выходить со двора и наслаждаться надворными увеселениями, могут подавать нам поводы к многоразличным увеселениям внутренним и домашним. Кто мешает нам в таковые времена, сидючи в комнатах своих, увеселяться природою? Когда за холодом и мокротою не можно нам вон выходить и, гуляя по садам и полям, увеселяться ее наружными красотами, то не можем ли мысленно увеселяться устроением оной. Когда недостает предметов, увеселяющих зрение наше, то не отверсть ли нам во всякое время вход в храм мысленных увеселений? Кто мешает нам взять к ним свое прибежище. Кто препятствует извлекать из самых скучных погод и неприятных перемен времени все то, что в них приятное есть, и все то, что когда не чувствы, так мысли наши увеселять и утешать может. Последуем в сем случае примеру любителей натуры и возьмем себе их в образец. Для них нет никакого времени в году, в которые бы не находили они утешений многих. Сделаем подражание им, ибо они достойны того.

Никогда горничное тепло и спокойное сидение в комнатах мне так приятно не бывает, как во время стужи и ненастьев. Я расскажу вам, любезный, и по какой причине. Я наблюдаю в таковых случаях всегда особливое правило. Вместо того чтоб жаловаться, роптать и негодовать на то, для чего холод, для чего ненастье продолжается долее, нежели как бы нам хотелось, занимаюсь я такими упражнениями, которые меня веселить могут. Я беру либо карандаш, либо кисть в руки и упражняюсь в рисовании. Я беру перо и занимаюсь либо переписыванием, либо переводом, либо сочинением чего-нибудь. Когда начнет сие прискучивать, то беру книгу и читаю что-нибудь нужное и полезное; разговариваю с мудрыми и умершими людьми, учусь у них премудрости или утешаюсь изяществом их разума и слога. Временем преселяюсь я мыслями в отдаленные века и времена; смотрю душевными очами своими на то, что за несколько сот лет до меня происходило, и смотрю с таким же любопытством, как бы то при мне делалось. Иногда отправляюсь мысленно с каким-нибудь странствователем в отдаленное путешествие либо но морю, либо по сухому пути, и при помощи его узнаю многое такое, что до того времени было мне неизвестно. Я прехожу с ним мысленно неизмеримые поля, преселяюсь в отдаленнейшие края света, обозреваю неизвестные мне страны, народы, города и селения. Ландкарты и атлас вспомоществуют мне в сем случае. Когда ж захочется узнать короче какой-либо знаменитой город, которой мне в натуре видеть не случалось и о котором иногда в чтении упражняюсь, то беру прошпективической ящик, отыскиваю прошпекты, изображающие тех городов, знаменитейшие улицы, площади, здания и места и, смотря на них в стекло, переселяюсь мыслями в самые оные и смотрю как на натуральные. Когда же все сие прискучит, то беру микроскоп свой, обкладываюсь множеством набранных всяких мелочей, рассматриваю оные, удивляюсь премудрому и непостижимому устроению самых мельчайших вещей в натуре и утешаюсь тем, занимаюсь их сколько времени. Когда же прискучит, то упражняюсь в чем-нибудь ином любопытном или беру какой музыкальный инструмент в руки, играю на нем, сколько умею, и в сих и других подобных сему упражнениях и не вижу, как проходит время.

Когда нет охоты и неможно во всех сих делах упражняться, то, усевшись где-нибудь в теплой и спокойной уголок, углубляюсь я в размышления о том, что тогда во всей натуре происходит. Я мыслю и мыслю в особливости о тех пользах, какие производят собою дожди, громы и ненастья. Я простираю мысленной взор свой в сокровенные деяния естества, дивлюсь мудрому устроению и непостижимому распоряжению всего, а особливо стихиев на свете, исчисляю все те действия, какие, например, теперь самая упадающая с небес вода в недрах земли, в произрастениях, в самых деревьях производит, и, усматривая везде бесчисленные пользы, простирающиеся даже до самих нас, утешаюсь помышлениями о том.

Наконец, обращаю я мысли свои на всех находящихся в таковое дурное время в путешествиях и в дорогах. Я воображаю себе и воображаю, колико можно живее все чувствуемые ими трудности и отягощения, всю претерпеваемую ими стужу и нужду в дороге, все те беспокойствия, каким подвержены бывают путешествующие, а особливо не имеющие повозок покойных или довольной защиты от дождя. Воображаю себе шествующих пешком и едва выдирающих ноги свои из грязи. Я исчисляю все беспокойства их и воображаю себе все возможные случаи, как, например, иные от дождя и ветра путаются и одеждою себя прикрывать стараются, как сильные дожди промачивают все их платье и даже самые рубахи, как дрожат члены их от стужи и холода, как досадуют и негодуют они на грязь и на лошадей, едва иттить могущих, и какое беспокойство они терпят, а потом сравниваю я свое спокойное сидение в тепле с состоянием оных и исчисляю все те бесконечные и многоразличные выгоды, какими я в те минуты пред ними наслаждаюсь. А от самого того и проистекает то следствие, что тогдашнее мое состояние делается мне в десять раз приятнейшим, и я наслаждаюсь оным гораздо более, нежели наслаждался прежде, и благодарю судьбу, что не подвержен и я таковым же беспокойствам, как толь многие иные люди.

Сим точно образом, любезный друг, увеселялся я во все сии дни, в которые у нас продолжалось ненастье, и могу сказать, что мне и оное никак не наскучило. Я не видал, как протекали дни и часы, и был далеко удален от того, чтоб жаловаться на натуру и быть распоряжениями ее недовольным.

Но как письмо мое достигло уже до своих пределов, то окончу оное, сказав вам, что есмь и проч.

Любезный друг!

Вот уже близко и очень близко то напряженнейшее время в году, в которое натура в наилучшем своем виде и в наиторжественнейшей одежде нашему зрению себя являет. Скорыми шагами приближается оно к нам, и мы находимся уже равно как в преддверии того храма, в котором нам наилучшие красоты природы видимы. Лес хотя и не совсем еще оделся, но в нем уже те милые тонкие тени, которые толико приятны нашим чувствам. Недостаток оных награждают они с избытком своими бальзамическими испарениями, обояние наше толико услаждающими. Зелень, которою теперь все деревья от часу более покрываются, можно почесть как нежнейшею нз всего года. А первенцы из дерев великолепствуют уже и своим цветом. Уже другой день, как расцвели наши черемухи, и уже снегу подобная белизна цветков их видима издалека!

Ах какое приятное утро имели мы в сей день, и какой хороший и теплой день последовал за оным! Насилу-насилу дождались мы опять такова дня, в которой не было у нас ни малейшего дождя. В первой раз во всю нанешнюю весну имели мы удовольствие видеть во весь день все пространство голубого небесного свода чистым и ни единым малейшим облачком не помраченным. О как приятна нам хорошая погода после продолжавшейся несколько дней дурной и непостоянной! Истинно одна светлость атмосферы наполняет всю душу уже таким удовольствием, которое довольно изобразить не можно.

Давича не успело ободнять и воздух несколько от солнца нагреться, как оставил все дела, спешил я иттить в свой сад, в котором за стужею и мокротою более недели уже я не был. Ах! в каком переменном виде нашел уже я тут многие предметы. Зелени повсюду уже было несравненно больше. Везде, где росла трава и были лужайки, была она уже превеликая. Натура, украшающая поверхность земли во всякую часть годового времени особыми цветочными произрастениями, избрала самое сие время для первого украшения ими своих зеленых бархатов.