Чтение онлайн

Письмо твое получил, в коем ты пишешь о свободе от сестер. Это зависит не от меня; никто не может привлечь нас, аще не Господь внушит; равно и взаимное расположение и пользу душевную, от сего происходящую, надобно предоставлять вере их и Богу, по оной действующему. Бывшие же и бывающие тебе от них потрясения и расстройство в здоровье не приписывай их вине, а своему устроению; а потому, представляя перед Господом свою немощь, проси даровать от оных свободу. Тут может быть и другое действие, могущее тебя расстраивать: их ропот на тебя и скорбь за оставление, и разные сплетни, — это также может тебя потрясать; но уж надобно вооружиться терпением, призвав в помощь смирение, и веровать, что все это попущением Божиим бывает, и не возможно сойти с этого креста; когда же будем принимать со смирением, укоряя себя, а не других, — то верно легче будет переносить. О сем многократно пишу и напоминаю; да и учение святых отцов на сем более основано.

Об Н. Г-не ты писала в самом случившемся между вами смущении: то тут нельзя иметь здравого рассуждения. Точно, я знаю ее немощь, но и то надобно представить, сколько она нудится против этого. Надобно переговорить обо всем в здравом и спокойном рассудке; я тебя ни к чему не нужу: не можешь с нею обществовать мирно, — скажи ей о сем, предложив свою немощь; она в состоянии иметь свой угол и содержание. Но дело-то не в том состоит, а в исправлении своей нравственности, которая бывает от отсечения своей воли и разума, от терпения и смирения.8 мая 1844 года.

З. Т-не я написал довольно шероховато, чем, может быть, уныет дух ее, а ты и подкрепи; мы все люди, с немощами боремся, а паче с гордостью — с этим горбом, не допускающим пролезть сквозь тесный путь укоризн.

В происшествии с Н. А-ною сама должна научиться искусу, а паче всего искать мира и видеть, что разрушению оного причиною какая-нибудь одна из главных страстей: славолюбие, сластолюбие или сребролюбие. Не говорю это на твой счет, но вообще на всех, в числе коих первый есмь аз побеждаемый, кажется, едва ли не всеми сими страстями. И вы с Н. Г-ною (как ты пишешь) желаете положить начало во благом, но лукавый обычай препятствием бывает; а что оному причиною? Верно, какая-нибудь из оных страстей.

Еще я за нужное считаю тебе напомнить: поставь за правило сестрам не говорить с укоризною и пересудами ни о ком, а паче об игуменье; это я заметил и вижу, что от сего происходит возмущение: передавая друг другу пустые разговоры, доходят и до тех лиц, еще с прибавкою, и заражают немирством; а хотя бы и не дошло до них, но уже внутренний залог нерасположения отзывается в их сердцах; а лучше идти путем правым, стараться нудить себя — любить оскорбляющих и видеть всех лучшими себя. Св. Исаак в 21 слове полагает в том и чистоту сердца, когда видим всех святыми.2 октября 1844 года.

На слова мои, касательно осторожности переговоров об игуменье, ты пишешь, что имеешь связь с такими людьми, кои ходят только из любопытства, и проч. Опыт тебя должен научить, где надобно сказать, а где и помолчать: будите мудри яко змия, и цели яко голубие(Мф.10:16); с мудростью змеиною совокупи голубиную чистоту нрава, — и ничто тебя не повредит. Поверь же мне, что не от одних слов, но и от внутреннего залога сердца бывает противное извещение другим, о ком оное имеем. Когда получше рассмотрим, то найдем себя виновными и других оправдаем; а хотя и не виновны ни в чем, то предоставим это Божиему промыслу, и сочтем тех людей, враждующих нам, орудием промысла, действующим к нашему спасению; истинно, они то только сделают нам, что Бог попустит. Когда же мы ищем избытия от сих скорбей обвинением других, то сим паче умножаем и отягощаем скорби наши. Прочти у св. Исаака в 51 слове статью "Якоже предаемии" и прочее, — познаешь истину и моих слов. И. М. 4 ноября 1844 года.

Пишешь, что вход к тебе К-ы, по прошению ее, возложили на мою волю, как я рассужу. Это выходит, — бремя с своей головы возложила на чужую. Когда ж это было, чтоб я позволял тайно ходить к тебе или к кому-нибудь? Я всегда старался устраивать это с воли игуменьи. Сама ты знаешь, какой из сего может произойти вред: можно ли шило в мешке утаить? Теперь, хотя и идет на тебя это эхо, но твоя совесть покойна, — что ложно; а тогда уже ничем не можешь оправдаться, и все случаи за истину утвердятся. Ты могла бы сама решительно представить невозможность сего предприятия. Когда с воли матери игумении, и то за послушание, то можно понудить, для пользы ближних, по их вере; что нужно, Бог подаст разум и слово, и не будет больших смущений; а без того, с обеих сторон, нельзя избежать оного.

З. Т-на не описывала мне никаких между вами происшествий. Да я советую оставить сии дрязги с обеих сторон. Неугодна тебе и ей духовная связь и не приносит пользы; оставьте друг друга в покое; а ежели кто ищет вины, то сам на себя воздвигает брань злопомнения; а нам надобно нудить себя к исполнению заповеди Божией: любите враги ваша (Мф.5:44). Я ведь понимаю, что претензии ничтожны с обеих сторон: страсть самолюбия подает вход врагу смущать ничтожными словами или слухами. Все правы; от того и мира нет. Да подаст тебе Господь мир душевный и укрепит принимать пустые слухи великодушнее. Многогрешный И. М. 12 декабря 1844 года.

За поздравление меня с праздником и новым годом благодарю тебя; и я тебя поздравляю уже с наступившим новым годом. Да укрепит и обновит Господь силы твои на служение Господу, и проженет вражьи козни, наносящие возмущения духовные и телесные: мир Божий да водворится в сердцах ваших и в жилищах ваших.

В письме твоем ты сваливаешь тягость со своей шеи, а на меня налагаешь. Я тебя не неволю, то нечего бы и ко мне относиться; а К-а пишет, что письмо мое ее убило; — в коем не только не было ничего убийственного, но было созидательное: ежели есть на это воля Божия, то с игуменского благословения ходила бы, а тайно я никак не соглашался. После сего я написал к игуменье, чтобы она занялась ею и успокоила ее смущение, отдавши на ее волю и не думая ни о ком, чтобы тут были какие происки: мне больше ничего не оставалось делать; а там ты имеешь свой разум; ежели тяготишься, можешь представить игумении свою немощь.

Матери Р. и З-е я дал свободу ходить, куда им угодно, зная, что тебе в тягость по болезням душевным и телесным; только советовал, чтобы мирно с тобою разойтись и никому не произносить вины на тебя, а себя обвинять, и более ставить причиною болезнь, и свою и твою, ежели нужно кому о сем знать. Впрочем советую на чужие слова не смотреть: всяк судит по своему разуму и устроению, а правильно весть токмо един Господь и каждого совесть. Правая совесть должна быть для нас утешением, ежели и весь мир поносит. Да даст тебе Господь спокойствие душевное и телесное, со здравием, чего тебе истинно желая, остаюсь недостойный твой богомолец, многогрешный И. М. 2 января 1845 года.

Благодари Бога, что облегчилось твое бремя, и теперь меньше хода к тебе, должна больше успокаиваться в себе. Невозможно же, чтобы предаться совершенному уединению, а паче когда чувствуешь себя душевно болящей. Лучше всегда укорять и зазирать себя за неисправление, и живя в сообществе, и видя свое недостаточество в исполнении заповедей Божиих, познавать свою немощь и смиряться, отчего получишь помощь Божию, нежели, живши одной и мнимо наслаждаясь спокойствием, увлекаться в высокоумие. Но пока страсти наши не побеждены, то они и в уединении не дадут покоя. Предайся воле Божией. Касательно К., я тебя не нудил, но видя, что ты сама не отреклась, а на меня возложила сие, чем ей подала надежду к получению ее желания; за что она на меня и поскорбела, когда я отдал сие дело на волю и разсуждение игумении. Дело разошлось, — то и лучше. Поручаю тебя и сестер твоих покрову Божию. И. М. 2 февраля 1845 года.

Пишешь, что теперь стала покойна после удаления от тебя сестер; я этому очень рад; желаю, да совершенный мир стяжешь. Говоришь, что "худо и дурно живу", а вовлекаешься в зазрение и осуждение, а о том и забываешь, что худо живешь; почему и счесть бы себя надобно достойною негодования; то и с другой стороны было бы смягчение. "Жаль сестер, что давят". Кто ж это смеет сделать, ежели Бог не попустит? А когда попускает, то надобно принимать с благодарением и рассуждением, что, видно, надобно так этому быть, а не иначе, для их спасения. От сего познают свою немощь и смиряются; а когда обращаются в ропот, то согрешают; кто ж этому виноват? — Наше устроение; и что состоит не в нашей власти, того мы не можем переменить; всуе смущаеми, и венец терпения погубляем. Нам с тобою пора бы читать добре, а мы еще и по складам едва можем. Для чего нам книги св. Лествичника, Исаака, Дорофея, Зосимы и прочих, когда мы не понуждаем себя следовать их учениям, а все противное творим? Не видим руки Божией действующей, а человеческую злобу смотрим, и тем сами себя сокрушаем. Это я тебе написал вкратце, а ты сама поподробнее рассмотри учение св. отцов и приложи к язвам сестер, то и уврачуются.