Чтение онлайн

Было время, когда Свон гордилась своим телом до самодовольства. Гордилась четко выделяющимися под кожей мышцами, сильной спиной, накачанным прессом. Возвращаясь с пробежки, она специально стягивала майку и вытирала ею лицо, чтоб Реджина увидела её в топе и леггинсах. Но сейчас девушка внезапно пришла в себя. Шрам на голени, там, где Набиль прижигал рану, чтоб вылечить её, выделялся на бледной коже бурым пятном. На похудевших ногах оно притягивало взгляд, подобно красному бакену. Эмме хотелось повернуться, но она знала, что спина выглядит не лучше.

– Я ведь не сплю, правда? Это ведь не очередной сон? – вдруг спросила Реджина, стоя на коленях в изножье кровати.

– Тебе тоже это снилось?

– Всё время.

Медленно и осторожно, наблюдая за реакцией блондинки, Миллс подползла к ней и легла сверху, устраиваясь между разведенных бёдер:

– Ты лучше любого из снов.

У Эммы перехватило дыхание, и от всех её комплексов враз не осталось и следа, потому что всё, что рисовало её воображение в эти три года, не шло ни в какое сравнение с тем, что происходило здесь и сейчас.

Поцелуй обжигает губы. Реджина прижимается к ней грудью. Глядя в потолок, Эмма растворялась в ощущениях, которые дарили ей губы брюнетки, спускаясь поцелуями вниз по торсу. Хриплое дыхание. Она двигает бёдрами. После такой долгой разлуки Эмме этого мало. И шрамы – это последнее, что беспокоит Эмму, когда язык Реджины касается треугольника жестких волос. Горячее дыхание щекочет нежную плоть, и мышцы нетерпеливо сжимаются.

– Красивая, – бормочет брюнетка, – такая красивая.

А потом Реджина прикоснулась к ней. Не осталось ничего. Ни барьеров. Ни сожалений. Только Реджина и Эмма. Свон застонала, закрыв глаза, когда почувствовала, как брюнетка ласкает её губами и языком так жадно, словно она может в любую секунду исчезнуть. Пальцы на ногах поджались сами собой. И всё, что Эмма могла сделать, это согнуть ноги в коленях и раскрыться ещё больше, чтобы добровольно отдать себя Реджине, которая вознесла обожание на новую ступень теперь, когда её пальцы дразнили вход. Блондинка двинула бёдрами им на встречу, и Миллс толкнулась, задавая ритм. Стоны девушки и её сбивчивое дыхание вели её, когда толчки становились глубже, ближе к источнику жара и влаги, когда Эмма крепко сжимала её пальцы, не желая выпускать.

– Реджина, – ахнула она, почувствовав, как брюнетка обхватила губами возбужденный комочек нервов и легонько его прикусила, заставив бёдра Эммы дрожать. – Реджина.

– Я здесь, – откликнулась та, – я с тобой.

Эмме не требовалось большего, чтоб отпустить себя. И когда напряжение достигло пика, взорвавшись внутри неё, заставляя девушку выгнуться, вцепившись в простыни, единственной связной мыслью, пронзающей её сознании, было: «Реджина. Реджина. Реджина».

– Я здесь, – повторила брюнетка, подымаясь и оставляя цепочку поцелуев на её покрытом потом теле.

Из глаз брызнули слёзы, и Эмма не пыталась стереть их. Когда Реджина поравнялась с ней, Свон накрыла полные красные губы поцелуем. Только через пару секунд, отстранившись, Эмма поняла, что щеки Реджины мокрые от таких же счастливых слёз, что взгляд брюнетки мечется по её лицу. Женщина всё еще не верила до конца, что Свон действительно рядом.

Эмма мягко поцеловала её и, осторожно убрав тёмные пряди, обняла Реджину, прошептав ей в губы:

– Я никуда не денусь.

Реджина хрипло всхлипнула. В следующую секунду она, сотрясаясь от слёз, уткнулась в шею Эммы, обнимая её отчаянно, до боли. Их пальцы переплелись сами собой, незаметно найдя друг друга, и ладони сжались, напоминая женщинам о том, что они вместе. Наконец-то.

Свон долго обнимала Реджину, пока они лежали на смятых простынях и разбросанных подушках, постепенно остывая. Физическое желание отступило, и разум снова заговорил в Эмме, когда она гладила заплаканную Реджину по спине, крепко обнимая.

Она сделала это. Она заставила сильнейшую из женщин сотрясаться в рыданиях, захлёбываясь слезами. У неё не было выбора, напомнила себе Эмма. Не позаботься она о себе, груз, давивший ей на плечи, стал бы между ними стеной. А может быть, произошло бы что-нибудь гораздо худшее. Она зажмурилась. Выбор всегда есть. И может быть, её выбор был неверным.

– Прости, – искренне шептала блондинка, баюкая её, целуя в висок и напевая ту самую песню, которая помогала ей сохранять здравый рассудок.

Реджина плакала, и по щекам Эммы снова побежала соленая влага. Вдруг всхлипы прекратились, хотя плечи брюнетки продолжали вздрагивать, и, отстранившись, Свон увидела, что та улыбается. Потом Миллс засмеялась безумным смехом. Щеки у неё покраснели, лицо всё еще было мокрое от слёз, а глаза воспалились, но, господи, какая же она красивая.

– Прости, – Эмма ничего больше не смогла придумать. Реджина захохотала громче.

– Простить? – переспросила Миллс, вытирая глаза. С быстротой, которой Эмма не ожидала, она обняла её за шею и поцеловала. Поцелуй должен был стать жестким, но в нём было столько близости, и преданности, и чистейшего обожания, что блондинка не ощутила ничего, кроме нежности.

– Ты дома, – прошептала Реджина. – Не извиняйся за это.

Они лежали на одеяле, повернувшись друг к другу лицом и переплетясь ногами. В комнате было прохладно, но не хотелось отодвигаться друг от друга даже для того, чтоб укрыться. Эмма провела стопой по шелковистой коже лодыжки и ухмыльнулась, увидев, что Реджина, сосредоточившая свое внимание на креплениях протеза, отвлеклась. Их окружала тишина, потому что слишком трудно было найти слова, чтоб выразить, что они чувствуют. Зрачки Эммы тревожно расширились, когда Реджина коснулась места, где протез присоединялся к руке. Она пристально посмотрела в карие глаза, но не увидела в них ничего, кроме грусти, удивления и любопытства. Ни осуждения. Ни жалости. Любовь, как она есть, во всей красе.

Свон молча приподнялась, опираясь на руку, и отстегнула протез, открывая заканчивающуюся на сгибе локтя культю.

Пристраивая протез на тумбочке, девушка думала, что, возможно, снимать механическую руку пока что не стоило, но, едва она легла обратно в кровать, ладонь Реджины накрыла её правую руку. Ногти легонько пробежали по бицепсу, пощекотали плечо и спустились до локтя. Эмму всё еще мучили фантомные боли в руке, которой у неё больше не было, но сейчас она могла поклясться, что чувствует, как Реджина ласково гладит костяшки пальцев. Когда брюнетка сделала это снова, по позвоночнику Эммы побежали мурашки.