Чтение онлайн

Эмма потянулась к ней, так что кровать просела под её весом. Реджина резко обернулась, глядя широко распахнутыми, испуганными глазами, как ребёнок, которого поймали у буфета с печеньем.

– Я вам перезвоню, – быстро сказала она и, положив телефон на колени, потянулась к Эмме, медленно, настороженно, будто имела дело с раненным зверем.

– Эй.

– Эй.

Эмма трудно сглотнула и села, прикрыв одеялом грудь, словно это не они с Реджиной провели несколько часов, открывая друг друга заново. Она обнимала брюнетку, пока та смеялась сквозь слёзы, уткнувшись ей в шею, и, в конце концов, заплакала сама. Потому что этот момент, весь этот чертов день – просто какая-то абсурдная фантасмагория. Это не может быть реальностью. Всё не может быть так легко. Конечно, нельзя сказать, чтоб их путь был лёгким. Голова шла кругом, и всё, о чем Эмма могла думать, это то, как они, вконец вымотавшись, заснули, обнявшись, любуясь улыбками друг друга, поцелуями прогоняя мучавшие обеих страхи.

– Прекращай улыбаться, – шутливо проворчала Эмма, – я не могу тебя как следует поцеловать!

Реджина только улыбнулась еще шире, и в тот момент все чувства Свон достигли предела. И она растворилась в этом моменте, в сладком, с привкусом соли вкусе губ брюнетки, в своём желании любоваться ею, запоминая каждую родинку на загорелой коже. Она тонула в Реджине, и больше ей ничего не было нужно.

Пальцы Эммы покалывало, когда она нежно гладила Реджину по руке, подушечками пальцев ощущая, как покрывается мурашками мягкая кожа, как Миллс вздрагивает от удовольствия в ответ на её прикосновения. Тёплое дыхание женщины касалось её шеи, и с каждым вдохом бег пульса всё ускорялся. У Эммы стучало в ушах, и впервые за многие годы это не был тот болезненный звон, который раздается в голове, когда слышишь взрывы или свист пуль у своего плеча. Сейчас это стучало её собственное бешено колотящееся сердце. И, когда губы девушки скользнули от виска Реджины к влажной щеке, поцелуем осушая слёзы, а потом коснулись ключицы ещё одним, полным обожания поцелуем, Эмма могла бы поклясться, что сердце в груди Реджины отбивает тот же ритм, стуча в унисон с её собственным так громко, что блондинка слышит его. Столько эмоций, столько адреналина в крови за такой короткий срок, что трудно выдержать.

Под поцелуями, ласкающими шею, Реджина успокоилась, всхлипы сменились тихими вздохами, и она крепче обняла Эмму. Блондинке хватило здравого смысла, чтоб оторваться от своего занятия и увидеть, что Миллс сонно моргает.

– Закрой глаза, – прошептала она, легко целуя веки, – отдохни.

– Это я должна говорить это тебе, – пробормотала Реджина, расслабляясь в её объятиях, – я в порядке.

– Ты устала, – и Эмма подавила зевок. Усталость, эмоциональная и физическая, брала своё.

Реджина упрямо покачала головой, приоткрыв глаза, и потерлась носом о нос Эммы.

– Я не устала.

– Реджина, – предупреждающе протянула девушка.

– Эмма, – та мягко поцеловала её, заставив закрыть глаза, – я не хочу спать. Хочу побыть с тобой.

– Но я почти засыпаю, – попыталась Свон снова, осторожно пропуская шелковистые темные пряди между пальцев и задаваясь вопросом, как этой женщине удаётся оставаться настолько совершенной.

– Поспи.

Эмма усмехнулась, лениво и уютно уткнувшись брюнетке в подбородок:

– Ты будешь здесь, когда я проснусь?

Короткие ногти, ласкающие бледную спину, замерли. Голос Реджины был уверенным, как никогда, несмотря на усталость:

– Если это сон, я не хочу просыпаться.

Фраза была резкой, напряженной, но Эмма была согласна с ней всем своим изболевшимся за годы разлуки сердцем, в конце концов, приведшим её сюда, домой. И, слушая, как выравнивается дыхание Реджины, лежащей у неё на груди, она чувствовала себя так, будто на неё снизошло благословение небес. Обняв брюнетку крепче, Эмма погрузилась в сон.

Всего пару часов назад их сжигало неумолимое желание и наполняло счастье и удивление, но, проснувшись, они повели себя, словно случайные любовники, оказавшиеся в постели спьяну и очнувшиеся с жутким похмельем, которое стёрло все воспоминания о предыдущей ночи.

Эмма села на кровати и, молча повернувшись, чтоб взять со столика руку, бросила взгляд на часы. Половина второго. Они поспали чуть больше часа. Надев протез, она прислонилась к спинке кровати, укрывшись одеялом. Эмма знала, что Реджина пристально наблюдает за каждым её движением, и, повернувшись, уловила сомнение в карих глазах. А ведь всего час назад в них не было ничего, кроме любви. Эмма была в замешательстве. Что произошло за этот час? Объятия и поцелуи сменились смятеньем и отстраненностью. Всё, что Эмма чувствовала, это прожигающий, застывший, как у зомби, взгляд Реджины, которая сидела неподвижно, вцепившись в простыню до побелевших костяшек.

Прежде, чем блондинка успела спросить, что не так, Реджина покачала головой и, уткнувшись лицом в простынь, приглушенно произнесла:

– Ты здесь.

– Ага.

Вдруг брюнетка резко вскочила с кровати и, подлетев к стоящей рядом со шкафом корзине для белья, достала из неё и надела безразмерную футболку. Футболку Эммы с надписью US ARMY. Реджина никогда не носила вещей, которые уже отправила в стирку, но сейчас у неё в голове был такой хаос, что ей было всё равно. Повернувшись к Эмме спиной, она открыла ящик с нижним бельём. В зеркале Эмма видела, какое у Реджины напряженное и встревоженное лицо. Достав первую подвернувшуюся под руку пару трусов, женщина натянула их так торопливо, что потеряла равновесие и, качнувшись, вынуждена была прислониться к шкафу.

Три года назад это выглядело бы мило, и Эмма, несомненно, расхохоталась бы и бесконечно подкалывала взволнованную Реджину. Но сейчас не время для смеха и подколок. Блондинка не знала точно, для чего сейчас подходящий момент, но точно не для этого. Так что, пока Реджина бормотала что-то, пытаясь найти какие-нибудь брюки, Эмма выскользнула из кровати и начала тихо одеваться.

Ну, вот. Вот и конец. Одна ночь, точнее, один страстный полдень не могут стереть из памяти три года боли. Она хотела бы этого, но они ведь не в сказке. Они не героини книги или фильма. Это не TV-шоу. Это реальная жизнь. А в жизни люди двигаются дальше, растут. И иногда они растут отдельно друг от друга. Эмма знает это слишком хорошо.

«Могло быть хуже», – напомнила себе девушка, надевая серую футболку, которая обнаружилась застрявшей между кроватью и столиком. По крайней мере, у них был этот последний раз. К глазам подступили слёзы, и она позволила одной скатится по щеке, когда футболка закрыла её лицо. Влага впиталась в серую ткань, когда Эмма продела голову в горловину. Свон удалось отыскать своё бельё, и она надевала его, когда голос Реджины с явственно звучащей в нём паникой заставил её замереть:

– Куда ты? – женщина напряженно смотрела на неё, прижав к груди пару леггинсов. Брови Эммы недоуменно взметнулись, и она смогла только неопределенно дернуть плечом и открыть рот прежде, чем Реджина снова среагировала. Уронив леггинсы и запустив пальцы в волосы, она заметалась по комнате от трюмо до шкафа:

– Просто… мне просто нужна минута… я просто…

– Хорошо.

– То есть, ты же здесь. Это же… это же не сон? Ты же тут, правильно?

– Да.

– Ты жива! – выдохнула Реджина и хмыкнула, будто думая, что сходит с ума. – Ты просто…

– Знаю.

– Но ты была мертва. Они говорили мне, что ты погибла.

– Знаю.

– Но ты тут. То есть, мы же… Мы только что…

– Знаю.

– Почему ты это делаешь?! – рявкнула Реджина и резко остановилась, опустив руку на талию. – Почему ты так спокойно к этому относишься?! Как ты вообще так можешь? Это ведь ненормальная ситуация! Даже близко не нормальная! Ты… ты же восстала из мёртвых, Эмма.

– Знаю, Реджина, – Свон вздохнула, садясь на кровать.

– Нет, не знаешь! Это ведь не каждый день происходит! – Миллс снова мерила шагами комнату, уткнувшись яростным взглядом в ковёр. – Ты здесь. Ты здесь. После стольких лет ты вернулась, – она застыла как вкопанная и повернулась к перепуганной блондинке. – И ты была здесь всё это время, – осознала Реджина. – Всё это время ты была так близко и не позвонила. Ни разу не позвонила. Даже не написала. Как ты могла не сказать мне, что ты жива?!