Чтение онлайн

Эмма открыла рот, поняв, в чем дело. Она повернулась к палатке, где Генри уже не мог плакать и только, задыхаясь, тихо всхлипывал.

– Он не хочет, чтоб ты уезжала, - добавила Реджина, хотя это уже было ясно нахмурившейся Эмме. Блондинка нагнулась, собираясь отодвинуть край палатки, закрывающий вход. Реджина остановила её, взяв за руку:

– Тебе нельзя войти в его замок, пока он не разрешит.

Эмма не обратила внимания на эти слова и, прищурившись, приподняла брезент. Не успела занавеска подняться полностью, как раздался громкий визг. Эмма быстро отпустила ткань и смущенно кивнула Реджине, пославшей ей взгляд «Я же тебе говорила». Молча опустившись на живот, Эмма подползла к тому входу в палатку, куда обычно присоединялся туннель.

– Генри?
– позвала Эмма, тихонько постучавшись. Всхлипы стали тише, но не прекратились.
– Дружок, можно мне войти?

– Нет.

– А чего так?

– Не хочу в аэропорт!

– Но я хочу увидеть тебя до того, как уеду, -возразила Эмма.

– Тогда оставайся, - его тон был настойчивым, почти приказным.

– Я бы очень хотела остаться, Генри, - как же сильно она хотела бы пообещать ему, что останется. Если бы только она могла!

Он всхлипнул и высунул голову в окошко: глаза покраснели, а нос распух от долгого плача.

– Скажи, что заболела, - с надеждой глядя на Эмму, предложил он.

Эмма горько рассмеялась, сама готовая заплакать, и посмотрела на Реджину. Брюнетка с обожанием смотрела на сына, не зная, чего ей хочется больше, похвалить его за эту идею или отругать, напомнив, что врать нехорошо.

– Мне надо очень-преочень заболеть, чтобы мне разрешили не ехать на работу.

– Родной, - позвала Реджина, всё ещё стоявшая у входа. Больше она ничего не сказала, но, видимо, мать с сыном понимали друг друга без слов, потому что после их безмолвного диалога Генри откинул брезент, разрешая им войти в свое маленькое пристанище.

Крыша палатки изнутри была красной, и, когда солнце проникало в маленькое сетчатое окошко, стены принимали алый оттенок. Места в палатке было не много, так что Эмма с Реджиной смогли забраться туда примерно по плечи. Эмма увидела, что Генри забился в самый дальний угол, прижимая к груди Рекса, Морскую Черепаху и Рекси-младшего. Лицо у малыша было заплаканное и мокрое от слёз, губы всё еще дрожали.

– Солнышко, иди ко мне, - Реджина раскрыла ему объятия.

По глазам Генри было видно, что он очень хочет, чтоб его обняли, приласкали и пообещали, что всё будет хорошо, но ещё он хотел добиться своего. Так что он упрямо покачал головой, глядя на Реджину, и не двинулся с места.

– Но мы же идем кататься на лошадках, - сказала Реджина.
– Мы же не можем пойти к лошадкам без тебя.

– Но я не хочу, чтоб Эмма уезжала!
– слёзы опять градом покатились по лицу, и плач перешел в громкий вой.

– Ох, родной, - Реджина притянула сына к себе, он тут же обнял её, заливая слезами её блузку.
– Я тоже не хочу, - тихо прошептала она, уткнувшись лицом в его макушку. Она успокаивала мальчика, гладя его по голове и спине.

Эмма, нахмурившись, смотрела на две черноволосые головы, прижавшиеся друг к другу. Она подползла к Генри ближе и боднула его лбом. Он затих и, взяв край своей футболки, вытер нос. Эмма подождала, пока Генри откашляется и восстановит дыхание, и примирительно подняла мизинец, умоляюще глядя не только на ребёнка, но и на Реджину.

– Я обещаю, я вернусь, и мы опять будем вместе играть.

Генри подозрительно глянул на её мизинец:

– Когда?

Эмма вымученно улыбнулась:

– Я пока не знаю, но как только мне позволят поехать домой, я сразу приеду к вам.

– Завтра?
– с надеждой спросил мальчик.

Эмма грустно засмеялась, а Реджина крепче обняла сына.

– Нет, золотко, не завтра, - ответила брюнетка.

– Послезавтра?

Эмма покачала головой:

– Нет, малыш, еще не скоро, но знаешь, что?

Генри приподнял голову с плеча Реджины, чтоб показать, что он слушает.

– Мы сможем пока писать друг другу. Мне нравилось получать от тебя картинки. Тебе ведь тоже нравилось их рисовать?

Он едва заметно кивнул, вытирая нос, позволив Реджине стереть с его лица слёзы.

– Ты сможешь помогать мамочке писать Эмме, - добавила Реджина.
– Помнишь, мы посылали ей подарки, которые ты выбирал?

Он кивнул уже более уверенно.

– Так что, парень, ты выйдешь к нам или мы сегодня разобьём тут лагерь?
– спросила Эмма, видя, что ребёнок почти успокоился.

Генри склонил голову набок, видно, идея с лагерем казалась ему такой же заманчивой, как поход к пони. В конце концов, его любовь к животным оказалась сильней, и он снова кивнул:

– Мы идём кататься на лошадках?

Реджина поцеловала его в макушку:

– Да, родной, сейчас пойдём.

– Но, - протянула Эмма, пожав плечами, - только после того, как я получу свои обнимашки.

Ей не пришлось долго ждать, Генри встал и бросился ей на шею, крепко обнимая. Вообще-то, Эмма никогда не любила объятья до приезда в Сторибрук. Но теперь желание целовать и щекотать Генри, обнимать Реджину стало таким сильным и естественным, что она делала это, не задумываясь. И теперь, обнимая мальчишку, который, можно сказать, вырос на её глазах, она забыла обо всём остальном, запоминая этот момент, потому что, кто знает, насколько старше Генри будет, когда они снова увидятся.

День пролетел слишком быстро, Эмма даже не заметила. Вот только что Реджина пыталась заманить её на лошадь, которая была вдвое больше её «жука» (и, как пошутила брюнетка, наверное, быстрее). Потребовался один многообещающий поцелуй, чтобы уговорить Эмму вдеть ногу в стремя. Садясь в седло, девушка пыталась унять колотящиеся сердце и успокоиться, напоминая себе, что животные чувствуют страх. Танки - одно дело, у них есть водитель, и, в общем-то, обычно они ездят со скоростью примерно десять миль в час. А вот лошади… Кто знает, что им в голову взбредёт? Они могут выбросить тебя из седла на тридцать футов, да ещё и копытом в челюсть дать для полного счастья. Определенно, Эмма предпочитала танки. Реджина тихонько посмеивалась, глядя, как блондинка сидит, мертвой хваткой вцепившись в поводья.