Чтение онлайн

Следующая экспедиция — к племени индейцев, поживу среди них и свалю наконец! Само собой, прихвачу яхе, но голубых духов не обещаю. Для отвара нужна свежая лоза и прочие листья по рецепту. Экстракт духов не содержит. Привезу и растение, и экстракт.

Люблю, Билл

P.S. У меня глисты. Пиздец, одним словом.

АЛЛЕНУ ГИНЗБЕРГУ

[Лима

Начало июля 1953 г.]

Дорогой Аллен!

В блокноте у меня куча заметок — месиво жуткое, написано в спешке. Хочу все перепечатать, а блокнот выбросить.

Заметки идут без порядка. Эсмеральдас

Самый ужасный из богом забытых тропических городков. Здесь жарко и грязно. Повстречался мне турок, никак не отвяжется — продает-покупает. Пытался обуть меня, и я битый час прособачился с гадом. Я уплыл из города на грязном корабле, куда посадил меня грек-экспедитор — босой, в засаленной шелковой рубашке. Отплыл корабль на семь часов позже. В порту Манты какой-то бомжара в свитере принялся копаться у меня в чемодане. «Оборзевший ворюга!» — подумал я и отпихнул его. Оказалось, это был инспектор местной таможни.

«Ла Азия», китайский ресторан в Гуаякуиле, похож на ордель образца 1890 года. Притон для курильщиков опиума. Пол изъеден термитами, фонарики с кисточками засалены, балкон из тикового дерева прогнил насквозь.

Мокоа

Губернатор уверен, что под городом — нефтяной бассейн радиусом в восемьдесят миль. Готовится, типа у него скоро начнут строить железнодорожный вокзал и аэропорт. На самом же деле область давно загибается: добыча и продажа каучука резко сократились, посадки какао загублены гнилью; земля бедна и не родит. Просто у губернатора типичная для руководителей маленьких городков психофрения. С жиру бесится. Эдак и мне начнет мерещиться, будто сочные мальчики сами пробираются ко мне в дом: роют подкопы, протискиваются в щели. Администрация маленьких городов, похоже, не способна смотреть фактам в лицо. Я пару раз надрался и проорал кому-то: «Нету здесь нефти! Техасцы вас кинули, не вернутся! И сам я не их человек, не ищу нефти!» (Местные, кстати, еще заподозрили во мне представителя [фармацевтической компании] «Скуибб». Приготовились к буму яхе.) «Послушайте, док Шульц разговаривал с геологами, и они сказали: тут нефти нет. Понимаете?» — распинался я перед ними. Меня не слушали, просто не верили.

Тинго-Мария

Комфортный, добротный отель, будто на горном курорте. Здесь прохладно, джунгли растут высоко. Во время ужина случился приступ страха застоя. Чувство пребывания в одном месте, в одной точке пространства и отсутствия движения невыносимы. Они преследуют меня по всей Южной Америке, и мне вспоминаются места вроде Пуэрто-Ассиса, Пуэрто-Умбриа, Мокоа, что б его так, Эсмеральдас, Манта… Не дай боже вернуться хоть в одно из них. Особенно в Путумайо.

В отеле остановилась кучка богатых перуанцев. Орут и орут, горлопаны. Особенно один, то и дело выкрикивает: «Сеньор Пинто!» Шуткуют латиносы. Если кто-то укажет на пса и закричит «собака», все тут же хохочут. Что взять с придурков?..

Поболтал со слегка шизанутой школьной училкой — она жевала с раскрытым ртом. Пока я был в Тинго-Мария, туда приезжал президент. То же случилось и в Колумбии. Достало. К девяти часам не подали ужина, и я устроил горничной сцену, потом целую милю протопал в город, подхарчился в какой-то забегаловке и вернулся обратно в гостиницу.

В Пукальпе пересекся с офицером флота, коммивояжером, продающим мебель, и старым немцем, который выращивает африканские масличные пальмы. Это новый бзик среди бизнесменов, и многие планируют на нем подняться. Неудачники. Вся страна в пролете: каучуковая промышленность погибает, какао тоже, «Барбаско» (инсектицид) провалился, так что и пальмы башлей не дадут. Старик немец беспрестанно трындел про какое-то золото, зарытое по дороге в Арикипу. Сорок тонн золота. Я поначалу решил, будто он жулик, потом понял: старик умом тронулся, как и все здесь. Карта ему досталась от одного мудака, которого он якобы вылечил от падучей — в судорожном приступе благодарности доходяга и задарил немцу карту. Немец в компании саперов отыскал нужное место, но все умерли, и сокровище одному вывезти не получилось. Типа проклятие помешало. Немчура все перепечатывал сведения о мнимом сокровище и полоскал мне мозг за каждой трапезой.

Последние пять дней в Пукальпе превратились в натуральный кошмар. Хотел свалить оттуда, но пошли дожди, и дороги сделались непригодными. Все, кого я;видел, словно бы разбирались на составные части: в морском офицере вскрылся не слишком разборчивый гомосек, за каким-то бананом трахнувший официанта. В торговце мебелью раскрылась мечта уйти в кокаиновый бизнес, разбогатеть и купить себе «кадиллак». Господи боже, ну почему люди думают, будто теневой бизнес махом решит проблемы с деньгами?! Любой бизнес — теневой ли, законный — напрягаться заставляет всегда одинаково.

Меня сводили с ума их плоские испанские шуточки и глупейшая трепотня. Я чувствовал себя, будто Руфь посреди чужого поля [203] . Когда же мне сказали, что английская литература бедна, а литература американская не существует вовсе, я ответил, дескать, испанской литературе вообще место в нужнике. Меня трясло от гнева, и только тогда стало ясно, как сильно изводит меня это место.

Познакомился с одним датчанином, и на двоих мы сообразили порцию яхе. Датчанина моментально вырвало, и впредь он старался меня избегать. Решил, что я хочу его травануть, и спасла его исключительно быстрая реакция нордических потрохов. Ненавижу датчан, все они скучны до мозга костей. Мыслят чисто практично.

На автобусе вернулся в Тинго-Мария, где напился в хлам, и в постель меня укладывал помощник водилы грузовика. На два дня я завис в Гуанако, в этой клоаке. Бродил по округе, фотографировал, пытался добраться до сухих голых гор. Смотрел, как ветер колышет ветви белых пыльных тополей, бродил по паркам, где стоят одинокие статуи генералов и купидонов, а индейцы лежат себе на земле и не делают ни хрена в типичной южноамериканской манере, жуют листья коки (правительство продает их в подконтрольных аптеках). В пять часов я зашел в китайский ресторан и выпил там, пока хозяин, ковыряясь в зубах, просматривал счета. С виду нормальный мужик, не ждущий много от жизни. Но мне показалось, что он законченный джанки; китаезы — загадка, все они по натуре своей наркоманы. В помещение вошел лунатик и принялся нести какую-то хрень. Показал мне надпись у себя на спине — «семнадцать миллионов баксов» — и отправился донимать хозяина заведения. Тот сидел себе, ковыряясь во рту, и смотрел на лунатика равнодушно: ни презрения во взгляде, ни смеха, ни сострадания — ковыряет себе зубочисткой во рту, периодически разглядывая добычу.

Проезжали через самый высокогорный городишко в мире. Выглядит очень забавно; экзотичный такой стиль построек — не то монгольский, не то тибетский. Жуткий холод.

В Лиме склеил мальчика и пошел потанцевать с ним в дешевое заведеньице для натуралов. Там, при свете ярких ламп, посреди танцплощадки, мальчишка начал мацать меня за хер. Я ответил ему тем же, и никто нас не замечал. Потом он распустил ручонки, пытаясь отыскать у меня в карманах, что бы стырить, но я предусмотрительно припрятал бабки за лентой шляпы. Ну, мальчишка просто соблюдал формальности, я тоже; без обид. Наконец мы выбрались на улицу, поймали таксо. В салоне он поцеловал меня и уснул на моем плече, как ласковый щенок. И уговорил при этом ехать именно к нему.

Учти, это типичный перуанский мальчик-натурал. Еще ни у кого я не видел брони характера [204] ничтожней. Для таких, как он, естественно посрать или поссать где придется. Чувства свои они выражают открыто — виснут друг на друге, держатся за руки. Спать с мужчиной — все они спят с мужиками за деньги — для них, кажется, в кайф. Гомосексуализм — всего лишь выход из положения, почти везде то же самое утверждает тюремная практика. Южноамериканцу ничто не чуждо и не противно. В нем течет кровь индейца, белого и бог знает кого еще. Менталитет у него не восточный, как думаешь поначалу, но и не западный. Вообще непонятно какой. Его подавили проклятые испанцы и римская католическая церковь. Тут нужен новый Боливар, который сумеет завершить миссию предыдущего. Ведь отчего случилась гражданская война в Колумбии: надо было освободить потенциал Южной Америки от тирании испанских броненосцев, прячущихся под панцирем от страха жизни. Никогда еще я не болел так яро за одну сторону, не в силах отыскать прощения другой.

В Южной Америке намешано столько пород… и все необходимы для выражения потенциальной формы. Им нужна белая кровь — тут в дело вступает миф о Белом Боге, — но получают они наигадейшие отходы западной цивилизации, этих чушкарей испанцев. Хотя у них имелось преимущество — слабость. Закоснелые англичане отсюда бы никогда не выбрались. Построили бы ад, известный как Страна белых.

Ну вот, немного облегчил блокнот. Планирую купить переносную пишущую машинку. Кстати, лекарство от глистов меня уболтала принять одна христианская морда из миссионерского корпуса. Выпендрежник и лицемер, загубил два дня моей жизни. Процедура оказалась из тех, когда борьба с глистами идет не на жизнь, а на смерть. Тебя спасают только размеры тела. Вот дети — они, случается, от такого лечения дохнут.