Письма Уильяма Берроуза
Шрифт:
Говорят, он осел в Японии и деньги свои оставил миссис Келли, матери Джона Келли; у нее деньжищ немерено. Ладно, отправляю тебе это письмо.
Люблю, Билл
Пиши мне на адрес: Флорида, Палм-Бич, Сэнфорд-авеню, 202.
АЛЛЕНУ ГИНЗБЕРГУ
Флорида, Палм-Бич, Фиппс-плаза, 233 Коббл — Стоун — гарденз Лоре Ли Берроуз Мортимеру Берроузу
13 октября [1954 г.]
Дорогой Аллен!
Дела все хуже. Сомневаюсь, что смогу вернуться в Танжер. У меня постоянно домогаются, мол, какого лысого я возвратился в Штаты.
Маркер в Майами, ищет работу. Сегодня же поеду к нему. Неплохо бы и самому озаботиться поиском работенки.
Пойми, то письмо я тебе прощаю, но для протокола скажу: прощать есть что. И мнение свое насчет общего жилья и проч. лучше б ты изменил до того, как я покинул Танжер. Сидел бы я сейчас там и не маялся. Может, скажешь, как мне быть? Есть идеи? На ум приходит одно: вернуться в Дело на парус Ритчи или в воры податься. Нет, я не ленюсь работать по-честному. Просто работы для меня нет. Впрочем, поискать-то я поищу. Попробую даже наехать на предков, чтобы назад меня в Танжер отфутболили. А то, понимаешь, не хотят видеть меня в Палм-Бич; я в отеле живу, родоки говорят, типа свободных комнат в доме нет, и вместо моей кровати телевизор поставили), пять баксов в день плачу. Ну ладно, a ver. И это чтобы расставить все по местам: в Америку я приехал к тебе.
Так. Теперь, надеюсь, ты в курсе того, как мои дела и как у меня все перевернулось с ног на голову. Больше туда-сюда мотаться не получится.
Нет, я не жалуюсь, но ситуация, харить меня в туз, паршивая.
Люблю, Билл
АЛЛЕНУ ГИНЗБЕРГУ
Палм-Бич, Сэнфорд-авеню, 202
12ноября[19]54г.
Пятница
Дорогой Аллен!
Спасибо, что написал. Все никак не отойду от выходных у Бетти Джонс [262] . Вот мы загасили! Ни разу так не колбасило. Только на улице кайфовать я больше не стану.
262
С Бетти Джонс Берроузи Маркер дружили, еще когда снимали комнату над баром «Баунти» в Мехико (1951 г.). В то время она только-только развелась с мужем Тленном. Незадолго до написания этого письма Берроуз с Маркером нанесли подруге памятный визит в Голливуд, штат Флорида, и тогда же накачались наркотиками. — Примеч. О. Харриса.
В субботу двадцатого ноября отплываю. Прости, старик, с тобой не увидимся. Если просижу здесь еще месяц — капец, екнусь мозгами.
Читал все подряд об амазонских джунглях. Теперь знаю точно: затерянный город инков — это факт. Независимые исследователи помещают его примерно в одной и той же точке (где пропал Фосетт [263] и где больше всего опасностей: кровожадные индейцы и проч., проч.). Похоже, в 1900-м его населяли светлокожие потомки инков, но они покинули город, наполненный золотом. Как только скоплю достаточно денег, поеду на поиски.
263
Полковник Перси Гаррисон Фосетт, знаменитый исследователь, послуживший прототипом главного героя для романа Конан Дойла «Затерянный мир». В 1925 г. отправился на поиски Атлантиды в области Рио-Хингу (Бразилия, бассейн Амазонки) и пропал без вести. — Примеч. О. Харриса.
Поправки в рукописи? Ну конечно, все сделаю, просто сейчас у меня творческий кризис. Я же снова наркоша, а в США с наркотой строго… Предвкушаю день, когда снова буду в Танжере. Если надумаешь двинуть в Нью-Йорк — там и свидимся. Или в Европе. Судя по твоему рассказу, во Фриско — натуральный ад. Американский.
Ты разузнал о Брубеке [264] и проч., о новом телепатическом джазе? До этого месяца я и не представлял, как ужасно в Америке. Господи, жить здесь — наказание! (Нью-Йорк — само собой, не Америка.)
264
Дэйв (Дэвид Уоррен) Брубек (р. 1920 г.), известный американский джазовый музыкант. — Примеч. пер.
Алан [Ансен] рассказывает, что горничная застукала их с любовником, и в результате ему отказали от квартиры. Нет, Италия по-прежнему не для меня. Пиши мне по адресу: Италия, Венеция, филиал «Американ экспресс».
Любопытно узнать мнение Рексрота [265] .
Суббота
У меня абстяг. Будь я в другом месте, снял бы ломку кодой или демеролом, но здесь я лимит анаболиков исчерпал.
Если вдруг встретишь кого-то, кто ищет затерянный город инков или их золото, а заодно готов вложить в дело тыщу-другую баксов — дай знать.
265
Поэт Кеннет Рексрот отбирал рукописи для публикации в журнале «Нью дайрекшнз», и Гинзберг, вернувшись к обязанностям литагента, показал ему некоторые зарисовки Берроуза, в т.ч. «Рузвельт после инаугурации». Рексрота творчество Берроуза не вдохновило, в ответ на что Берроуз 6 декабря отписал Гинзбергу: «При чем здесь достоверность? Мои зарисовки не имеют отношения к Рузвельту. Рексрот со своими замечаниями попал пальцем в небо». — Примеч. О. Харриса.
Люблю, Билл
ДЖЕКУ КЕРУАКУ
Танжер
7 декабря 1954 г.
Дорогой Джек!
Решил черкнуть тебе пару строчек, чтобы сообщить: я вновь на земле обетованной, где в изобилии достает джанка и мальчиков. Поездка выдалась жесткая, но всю дорогу от Гибралтара я чистым усилием воли заставил себя захрапеть, просыпаясь лишь время от времени заморить червячка. По пятнадцать-двадцать часов провожу в постели с Кики: воздаю должное сексу. Кики, мой сладкий мальчик, он просто клад. Такой милый, страстный и в то же время стопроцентный мужчина.
В городе по-прежнему все всем доступно, и никто не собирается ничего запрещать. Хо-хо! Я вернулся, опять живу у Голландца — бордель у него симпатичный, чистенький. Если б кто-то согласился жить со мной, сняли бы дом в туземном квартале — большой, с тремя спальнями и гостиной, за который берут всего двадцатку в месяц. Домик поменьше обойдется в десятку. Вот если б вы с Элом приехали ко мне, мы зажили бы втроем, платили бы семь баксов в месяц с носа, готовили бы сами… Устроили б себе рай за бесценок.
Я конкретно засел за бестселлер, роман о Танжере, за который меня примут в клуб «Автор месяца». Вот начало:
«Единственный местный в Интерзоне, кто мало того что сам никого не пялит, так еще и не доступный, это шофер Эндрю Кейфа; Кейф и не притворяется, будто любит его, просто использует, дабы отбрить всякого, с кем не хочет общаться, мол: «Прошлой ночью ты глаз положил на Арахнида. Больше ко мне не приходи». (В Зоне можешь и не синячить, но наутро все равно позабудешь, что делал ночью.)
Хуже, чем Арахнид, водителя в Зоне не сыщешь. Случилось ему переехать беременную женщину, которая спускалась с гор с корзиной угля на спине. Женщина родила прямо на мостовую окровавленное мертвое дитя. Набежала полиция и ну Арахнида допрашивать. Кейф сидел на поребрике, ковыряя палкой в луже крови, пока наконец легавые не закончили — обвинив во всем женщину» [266] .
Как такое печатать в «Космополитене» или «Гуд хауски-пинг», не представляю. Что ты, Джек, это безнадега. Я не попсюк. В общем, копи деньги и приезжай, буду рад тебя видеть. Как твой «На дороге»? Как мой «Джанки»? Напиши поскорей.
266
Эти абзацы практически дословно перекочевали в «Голый завтрак», предварив «интерзоновскую» часть романа. — Примеч. О. Харриса.
С любовью, Билл
P.S. Эндрю Кейф, разумеется, списан с Пола Боулза.
АЛЛЕНУ ГИНЗБЕРГУ
Танжер
13 декабря 1954 г.
Дорогой Аллен!
Каждый раз мне хочется сказать столько, что письмо — единственный способ излить тебе душу. Но и в нем высказать всего не удается. Как не хватает тебя рядом.
Без пишущей машинки я как без рук, однако сумел-таки написать первую главу романа, в котором соберу все свои зарисовки и разрозненные заметки. Место действия — Танжер. Я, кстати, не говорил тебе, что это будет за книга? Она начинается со сделки по продаже «задержанной Минздравом Тьерра-дель-Фуего партии смазки, изготовленной из натуральных отходов китобойного промысла в Северной Атлантике». (Отходы китобойного промысла — то, что остается после разделки кита. От них на многие мили несет тухлой рыбой, и применения им не находят.)