Чтение онлайн

С таким же энтузиазмом действуйте по отношению к Вашингтонской Конвенции. Только что закончил одно важное письмо, в котором написал, что эта Конвенция не должна следовать дурным примерам многих других конференций, а завершиться принятием резолюции, утвержденной Правительством США и претвореннной в жизнь, по крайней мере, в Штатах или в нескольких странах. Это станет возможным, если Конвенция проявит ярый несломимый энтузиазм, который сметет всю мелочную зависть и невежественную критику. Вы как председатель Вашего Комитета Пакта Мира должны быть движущей силой этого энтузиазма. Знамя Мира настолько неотложно необходимо человечеству, что Вы должны приложить всю Вашу убедительность и энтузиазм для достижения нужных результатов. Мы слышали множество хороших слов, и сейчас нам пора действовать. К счастью, в США теперь самый просвещенный президент и прекрасно подобранные сотрудники. Я уверен, правительственные круги будут всецело симпатизировать нашей Конвенции.

Так что постарайтесь сделать все возможное как для Америки, так и для всего человечества. Всем сердцем я желаю Вам несокрушимого энтузиазма, который поможет в Вашей полезной просветительской работе.

Во имя доброй воли посылаю Вам привет из Гималаев от всех нас.

Духом с Вами.

P. S. Было также очень важное пророчество Толстого, которое широко распространилось в Америке.

[Приложения:]

Картины в Индии;

«[Сокровенное]»[211];

«Rigor Mortis»[212];

«Огонь претворяющий»[213];

«Учительство»[214].

64

Н. К. Рерих — Е. К. Святополк-Четвертинской

5 августа 1933 г. [Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

Дорогая Екатерина Константиновна,

Слышно мне, что одержимые и сатанисты опять болтают, на этот раз извращая слова болгарского художника Б. Георгиева. Хочу Вас попросить дружески и доверительно, если бы Вы слышали об этой болтовне, то сообщить мне, на чем именно упражняются эти злоречивые языки. О самом Б. Георгиеве мы не сомневаемся, ибо он неоднократно засвидетельствовал свои добрые формулы как здесь, так и в Болгарии. Здесь как в англ[ийских], так и в инд[ийских] кругах он говорил действительно прекрасно, о чем мы доподлинно знаем. Так же прекрасно писал он и [в] болгарской прессе, и было бы совершенно противоестественно, чтобы после столь явно дружеских выявлений он бы только в Париже почему-то стал говорить обратное. Но одержимые и сатанисты по сущности своей настолько зловредны, что они даже не будут трудиться извращать слышанное, но могут попросту и присочинить, чтобы донести своему темному начальству. Знаю, что Вы уже неоднократно разбивали их лживые выходки, может быть, и теперь Вы не откажете сообщить мне, на чем именно играют эти вредители. Хотел бы я это знать не просто как слух или сведение, но чтобы внутренно принять соответственные меры. Ведь один из сатанистов, как Вы знаете, имеет ближайшее отношение к здешним кругам, и всякую мерзость нужно вовремя обуздать. Нам всем так глубоко жаль, что Вам приходится иметь дело с такими типами, ведь они не только духовно отягощают, но даже высасывают и физическое здоровье. Иногда люди не верят ни в вампиров, ни в других темных бездушных обитателей. Но ведь вся эта свора существует и прикидывается под самыми различными ликами.

Посылаю Вам одну из недавно появившихся в Индии статей. Нужно отдать справедливость, что здешняя пресса замечательно единодушно и восторженно отзывается по всему континенту. Вероятно, Вы слышали, что в ноябре состоится Конвенция нашего Знамени в Вашингтоне. На этот раз очень видные и влиятельные американцы принимают живейшее участие. Также и на других фронтах получаются очень добрые знаки. Правда, еще во всем мире денежное положение напряжено, но, Бог даст, и эти обстоятельства разрешатся. Очень меня порадовало известие, что от[ец] Спасский вошел в состав нашего Комитета, для меня это поистине драгоценное приобретение. При отвратительном безбожии сотрудничество такого замечательного пастыря является даром небесным.

Сейчас мною закончены три картины: «Странник Светлого Града»[215], «Сергиева пустынь»[216] и «Звенигород»[217]. Надеюсь осенью прибавить их к нашему Парижскому собранию[218].

Пока что это лето стоит сравнительно прохладное и дождливое. И мы надеемся, что, может быть, не придется ехать в горы, ибо даже до сих пор на перевалах еще не сошел снег. Все мы, как всегда, ежедневно трудимся и очень часто вспоминаем Вас, Василия Александровича и все Ваше так близкое сердцу нашему житье на пользу ближнего. Каждое Ваше письмо читается нами совместно с самым сердечным восхищением, и мы надеемся, что как здоровье, так и самочувствие Ваше по-прежнему бодры. Всего-всего самого лучшего.

Духом с Вами.

65

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

10 августа 1933 г. [Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

№ 10

Дорогой Михаил Александрович,

Спасибо за письмо № 6. Пойду по Вашим же номерам.

1. Посылаю Вам еще статью местной прессы.

2. Как Вы уже знаете, мы вполне выявили авторство и ближайшее участие Вреде в мерзостях. Может быть, он это делает по некоей мерзостной службе, тем более что корреспондирует в «Морн[инг] Пост», а может быть, старается из природной гадости. Конечно, вероятно, его душевные качества отвечают таким же качествам Павлова.

3, 4. Из Вашингтона поступают хорошие сведения. Очень жалею, что не могу решиться доверить их почте. Что один раз прошло, может во второй раз застрять. Конечно, я не имел в виду обременять Вас какой-либо особой поездкой туда, где Ваш Университет. Я предполагал, что, без сомнения, Вам приходится встречаться со многими друзьями, у которых, наверное, узнаете многое полезное. Очень рад, что Вы довольны прелатами. Напишите мне, дошла ли моя весточка до от[ца] Ганского, и узнайте, предполагает ли он ответить. Все-таки гораздо крепче, когда человек раскачается взять перо в руки, нежели если он остается в одних словах.

5. Относительно Тюльпинка. Теперь Вы, вероятно, особенно понимаете, почему в свое время я подчеркивал, что о новой фаундэшэн[219] с моей стороны не было никаких указаний. Уже тогда я подозревал, что предполагается возложить всю фаундэшэн на наш счет, что невозможно по многим причинам. Прежде всего, нельзя и думать сейчас о новых кредитах. Во-вторых же, мы никогда не предполагали устраивать нечто большее в маленьком Брюгге. И без того нас всех неоднократно спрашивали, почему мы из всех европейских городов избрали один из самых малюсеньких и заштатных, а также почему сие важно, в-пятых[220] — сам Тюльпинк, о характере которого, как Вы знаете, нас предупреждали. В-третьих, относительно картин мы имели в виду нечто подобное, как в Аллахабаде или Белграде, где никаких особых расходов не предполагается. В-четвертых, когда нам с Вами приходилось участвовать во всяких идейных и культурных обществах, то никогда мы не думали, что именно культурная инициатива и является единственным финансированием. В-пятых, Тюльпинк пишет очень грубые письма, которые мало могут расположить к нему. Шестое — еще в тридцатом году я говорил в Париже о желательности иметь культурный центр именно там. По-прежнему я остаюсь в убеждении, что если бы нашлись новые средства, то во всех отношениях полезнее и значительнее развивать Парижский Центр и укреплять положение лиц, в нем участвующих.

6. Что касается до Россо, я беру его слова совершенно спокойно, ибо, как Вы знаете, некоторые нации за словом в карман не лезут. Во всяком случае, важно то, что все посольства, может быть, кроме бельг[ийского] и бр[итанского], были очень дружественны и не только прекрасно отзывались о Пакте, но и интересовались как выставками, так и изданиями и прочею деятельностью, о которой все они, кроме бельгийца, были прекрасно осведомлены. Так как Конвенция имеет значение не только для Пакта и Знамени, но и для многих других обстоятельств, то, пожалуйста, приложите всю Вашу изобретательность и доброжелательность, чтобы сделать в этом направлении возможно больше и внушительнее. Времени остается чрезвычайно мало, и потому все, что может быть сделано, пусть будет сделано без задержек. Здешние журналы уже начали прекрасно отзываться на Конвенцию, и журнал «Заря» («Доун»[221]) явился первой ласточкой. Пусть будет эта «ЗАРЯ» зарей доброй. Я искренно ужасался, читая сообщения Шклявера о продажности французской прессы: кто мог подумать, что даже официоз «Тэмп»[222] подражает наймитам и даже не печатает сведений, значительных для самого французского правительства. Все-таки ни здесь, ни в Америке мы не встречались с таким показанием подгнивания. Мы также здесь бедствуем от падения курса доллара и надеемся, что этот вопрос как-то разрешится в международном значении.

Пожалуйста, продолжайте мне писать часто, ибо, я уверен, у Вас имеется много прямых и косвенных сведений. Шлем наш общий привет Вашей супруге и Вам и ждем вестей. К сожалению, в последнее время почта очень нерегулярна. Итак, всего успеха.

Духом с Вами.

66

Н. К. Рерих — С. Блуму*

15 августа 1933 г. [Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

Мой дорогой г-н Сол Блум!

Сегодня с Вашим письмом от 19 июня получил Медаль в память 200-летия Вашингтона. Позвольте мне выразить чувство глубочайшей признательности за столь прекрасный подарок, который навсегда останется в нашей семье и будет постоянно напоминать о героическом водительстве этого Великого Строителя. И пусть Соединенные Штаты продолжат успешный путь восхождения под просвещенным руководством нынешнего президента.

В своем письме Вы упомянули о сотрудничестве наших Институтов в преддверии празднования славного Двухсотлетия. Поистине, мы от всего сердца желаем способствовать росту и развитию страны, выступающей как сокровищница достижений всего человечества.

Пользуясь возможностью, хочу поблагодарить Вас за Ваш искренний интерес к нашему Пакту Мира, и я уверен, что у Конгресса Соединенных Штатов он также найдет отклик и поддержку в проведении в жизнь.

Шлем Вашей семье и Вам наши самые лучшие пожелания.