Жду я, тревогой объят,Жду тут на самом пути:Этой тропой через садТы обещалась прийти.Плачась, комар пропоет,Свалится плавно листок…Слух, раскрываясь, растет,Как полуночный цветок.Словно струну оборвалЖук, налетевши на ель;Хрипло подругу позвалТут же у ног коростель.Тихо под сенью леснойСпят молодые кусты…Ах, как пахнуло весной!..Это наверное ты!1886
«Когда читала ты мучительные строки…»
Когда читала ты мучительные строки,Где сердца звучный пыл сиянье льет кругомИ страсти роковой вздымаются потоки, —Не вспомнила ль о чем?Я верить не хочу! Когда в степи, как диво,В полночной темноте безвременно горя,Вдали перед тобой прозрачно и красивоВставала вдруг заря.И в эту красоту невольно взор тянуло,В тот величавый блеск за темный весь предел, —Ужель ничто тебе в то время не шепнуло:«Там человек сгорел!»1887
Аполлон Григорьев
1822–1864
«Я вас люблю… Что делать – виноват…»
Я вас люблю… Что делать – виноват!Я в тридцать лет так глупо сердцем молод,Что каждый ваш случайный, беглый взглядМеня порой кидает в жар и холод…И в этом вы должны меня простить,Тем более, что запретить любитьНе может власть на свете никакая;Тем более, что, мучась и пылая,Ни слова я не смею вам сказатьИ принужден молчать, молчать, молчать!..Я знаю сам, что были бы преступныПризнанья или смысла лишены:Затем, что для меня вы недоступны,Как недоступен рай для сатаны.Цепями неразрывными окован,Не смею я, когда порой, взволнован,Измучен весь, к вам робко подхожуИ подаю вам руку на прощанье,Сказать простое слово: до свиданья!Иль, говоря, – на вас я не гляжу.К чему они, к чему свиданья эти?Бессонницы – расплата мне за них!А между тем, как зверь, попавший в сети,Я тщетно злюсь на крепость уз своих.Я к ним привык, к мучительным свиданьям…Я опиум готов, как турок, пить,Чтоб муку их в душе своей продлить,Чтоб дольше жить живым воспоминаньем…Чтоб грезить ночь и целый день бродитьВ чаду мечты, под сладким обаяньемЗадумчиво опущенных очей!Мне жизнь темна без света их лучей.Да… я люблю вас… так глубоко, страстно,Давно… И страсть безумную своюОт всех, от вас особенно таю.От вас, ребенок чистый и прекрасный!Не дай вам бог, дитя мое, узнать,Как тяжело любить такой любовью,Рыдать без слов, метаться, ощущать,Что кровь свинцом расплавленным, не кровью,Бежит по жилам, рваться, проклинать,Терзаться ночи, дни считать тревожно,Бояться встреч и ждать их, жадно ждать;Беречься каждой мелочи ничтожной,Дрожать за каждый шаг неосторожный,Над пропастью бездонною стоятьИ чувствовать, что надо погибать,И знать, что бегство больше невозможно.1857
Алексей Толстой
1817–1875
«Средь шумного бала, случайно…»
Средь шумного бала, случайно,В тревоге мирской суеты,Тебя я увидел, но тайнаТвои покрывала черты.Лишь очи печально глядели,А голос так дивно звучал,Как звон отдаленной свирели,Как моря играющий вал.Мне стан твой понравился тонкийИ весь твой задумчивый вид,А смех твой, и грустный и звонкий,С тех пор в моем сердце звучит.В часы одинокие ночиЛюблю я, усталый, прилечь —Я вижу печальные очи,Я слышу веселую речь;И грустно я так засыпаю,И в грезах неведомых сплю…Люблю ли тебя – я не знаю,Но кажется мне, что люблю!1851
«Не ветер, вея с высоты…»
Не ветер, вея с высоты,Листов коснулся ночью лунной;Моей души коснулась ты —Она тревожна, как листы,Она, как гусли, многострунна.Житейский вихрь ее терзалИ сокрушительным набегом,Свистя и воя, струны рвалИ заносил холодным снегом.Твоя же речь ласкает слух,Твое легко прикосновенье,Как от цветов летящий пух,Как майской ночи дуновенье…1851
«Смеркалось, жаркий день бледнел неуловимо…»
Смеркалось, жаркий день бледнел неуловимо,Над озером туман тянулся полосой,И кроткий образ твой, знакомый и любимый,В вечерний тихий час носился предо мной.Улыбка та ж была, которую люблю я,И мягкая коса, как прежде, расплелась,И очи грустные, по-прежнему тоскуя,Глядели на меня в вечерний тихий час.
Николай Некрасов
1821–1877
«Мы с тобой бестолковые люди…»
Мы с тобой бестолковые люди:Что минута, то вспышка готова!Облегченье взволнованной груди,Неразумное, резкое слово.Говори же, когда ты сердита,Все, что душу волнует и мучит!Будем, друг мой, сердиться открыто:Легче мир – и скорее наскучит.Если проза в любви неизбежна,Так возьмем и с нее долю счастья:После ссоры так полно, так нежноВозвращенье любви и участья…1851
Дмитрий Мережковский
1865–1941
«Я никогда так не был одинок…»
Я никогда так не был одинок,Как на груди твоей благоуханной,Где я постиг невольно и нежданно,Как наш удел насмешливо-жесток:Уста к устам, в блаженстве поцелуя,Ко груди грудь мы негою полны,А между тем, по-прежнему тоскуя,Как у врагов, сердца разлучены.Мы далеки, мы чужды друг для друга:Душе с душой не слиться никогда,И наш восторг, как смутный жар недуга,Как жгучий бред, исчезнет без следа.Мне за тебя невыразимо грустно,Ты тихо взор склонила предо мной,И, нашу боль скрывая неискусно,Мой бедный друг, как жалки мы с тобой…1883
«Потух мой гнев, безумный, детский гнев…»
… Потух мой гнев, безумный, детский гнев:Все время я себя обманывал напрасно:Я вновь у ног твоих, – и радостный напевИз груди просится так пламенно и страстно.Наперекор всему, в проклятии моемТебе, всесильная, одна любовь звучала,И даже в злобный миг при имени твоемМятежная душа от счастья трепетала.И вот – я снова твой… Зачем таить любовь?Как будто не о том я день и ночь мечтаю,Когда и где, и как тебя я повстречаю,Как будто не тебе отдам я жизнь и кровь;Как будто в серой мгле под бременем страданьяВлачу я темный век не для тебя одной;Когда гляжу я вдаль с улыбкой упованья,Как будто не тебя я вижу пред собой…Ты – вдохновение, ты – творческая сила,Ты – все: полна тобой полуночная тишь,В благоуханье роз со мной ты говоришь,И сумрак дней моих ты светом напоила…1885
«Не думала ли ты, что, бледный и безмолвный…»
Не думала ли ты, что, бледный и безмолвный,Я вновь к тебе приду, как нищий, умолять,Тобой отвергнутый, тобою вечно полный,Чтоб ты позволила у ног твоих рыдать?Напрасная мечта! Слыхала ль ты порою,Что в милой праздности не все, как ты, живут,Что где-то есть борьба и мысль, и честный трудИ что пред ними ты – ничто с твоей красою?Смотри, – меня зовет огромный светлый мир:Есть у меня бессмертная природаИ молодость, и гордая свобода,И Рафаэль, и Данте, и Шекспир!И думать ты могла, что я томиться будуИли у ног твоих беспомощно рыдать?Нет, стыдно пред тобой мне слезы расточать, —Забудь меня скорей, как я тебя забуду!О, неразумное, прелестное дитя,Ты гнева моего, поверь, не заслужила, —Но если б ты могла понять, какая силаБыла у ног твоих, когда со мной, шутя,Играла ты в любовь и все потом разбила, —Тогда лицо твое зарделось бы стыдом,И над поруганной любовью, над мечтами,Что ты разрушила своими же руками,Не я, а ты в отчаянье немомРыдала бы теперь горючими слезами!1886
Амалии
Ты – горящий, устремленный,В темноте открытый глаз.От руды неотделенныйИ невспыхнувший алмаз.Ты – стесненное ножнамиПламя острого меча.Пред святыми образамиНезажженная свеча.Но не бойся: многоцветный,Загорится твой алмаз.Первой бледности рассветнойНе пропустит жадный глаз.В Змея темного вопьетсяПламя светлое меча,И пред Господом зажжетсяНегасимая свеча.Ты откроешь ли мне душу,Как цветок – ночной росе.Хочешь – сны твои нарушу?Хочешь – спи и будь как все?Всем, кто спит, – видений сладость,Сонный плач и сонный смех,Но божественная радостьПробужденья – не для всех.Ты не можешь? Ты не смеешь?Берегись же: так уснешь,Что проснуться не успеешь,Жизнь без жизни проживешь.Ты едва открыла очи.Да иль нет? Ответь. Я жду.Нет? Ну, что же, доброй ночи,Спи спокойно. Я уйду.1907