Чтение онлайн

– Юза, я серьезно! – грозно произнесла я. – Мы не в бирюльки играем! Пусть вы и считаете меня номинальным начальством, но настоятельница спрашивать с меня будет как с настоящего командира боевой четверки. И оправдание, что мы подруги, у нее в кабинете не пройдет!

– Слушаю и повинуюсь, о великая и мудрая…

– Юозапа, перестань! И так нелегко! – мне впервые за много лет захотелось плакать. Хуже нет, чем ссориться с подругами. – Если хочешь, то, как приедем обратно, я пойду к Серафиме и скажу, чтобы тебя в нашей четверке назначили за старшую, и вот тогда мудохайся со всем этим сколько влезет! А сейчас я очень тебя прошу, не начинай!

Тут открыли ворота, и мы почти что ворвались внутрь. Я, кинув поводья груженого мерина Курту, с глупой улыбкой наблюдающему за приездом, взлетела на крыльцо и скрылась за дверью. Сестры догонять меня не стали, видимо принялись обсуждать мою выходку. Что ж понимаю, с одной стороны – так не делается, раз мы подруги, то я не должна ставить условия, но с другой – сил моих больше нет цапаться по каждому поводу и без. Мы похожи уже не на боевых сестер, а на солминок спорящих по каждой мелочи. Что с нами твориться?! Последний год злимся, шпилькой друг другу в бок норовим ткнуть… Нет я права, так дальше продолжаться не может. Или сестры принимают мое главенство, или я снимаю с себя полномочия. И плевать, что Серафима скажет! Ей Богу, плевать! Наигралась я в командиры во как, по самое не хочу! Отпрошусь у нее подальше, в самую глухую комендатерию и останусь там старшей сестрой. Буду лучше грядки полоть, да сервов гонять, чем нервы мотать себе и окружающим.

С этими мыслями я белкой взлетела по лестнице, едва не сбив по пути Марту. Та что-то хотела мне сказать, но, увидев мое перекошенное лицо, пискнула и нырнула в боковой коридор. Я просунула голову в приоткрытую дверь в комнату к Агнесс, и рявкнув: 'Складывай сумки! Немедленно уезжаем!' – ворвалась к себе. Вещи были собраны мною еще с вечера, так что упаковывать особо было нечего. Правда в последний момент перед выходом, я вспомнила, что произошло с нами на улице, и решила обрядиться в доспехи. Если опять навалятся всем скопом, то так проще будет отбиваться.

Когда я пристегивала второй наруч в комнату вошла Гертруда.

– Решила в доспехах ехать? – уточнила она, демонстративно не глядя в мою сторону.

– Да, – ответила я сухо.

– И мне тоже?

– Во всяком случае, я бы рекомендовала тебе натянуть свою чешую. Если толпа снова подпирать будет, легче выбраться. К тому же на облаченных в броню так активно не полезут. (Чешуя – доспех из пластин, накладывающихся друг на друга как рыбья чешуя, собранных на матерчатой или кожаной основе. Пластины доспеха крепятся за счёт шнуровки (пришивания) к основе по верхнему краю и заклёпок. Тяжелый, но очень удобный, не сковывающий движений, надежный и прочный доспех для крупных и сильных людей.)

– Ну да, ну да, – покивала она, распутывая тесемки на промасленном мешке. – Ты Юзе скажешь?

– Да. Она у себя?

– Угу, тоже пошла собираться.

Я, наконец, справилась с непослушными пряжками, прицепила к перевязи ножны с бастардом, поудобней поправила на поясе кинжал, сдвинула с левого бока чуть назад фальшион и потянулась за латными перчатками. Вдела руку в кожаную основу, прикрепила ее металлическую часть к наручу, зацепила ремнями к кисти, затем тоже проделала с другой. Закончив одеваться, я еще раз перепроверила, надежно зафиксирован ли клевец в петле, а потом подняла с пола две сумки, вскинула их себе на плечо. Последним я пристроила шлем на сгиб левого локтя, правой рукой подхватила щит, и, подцепив ногой двери, вышла вон.

В коридоре я плечом толкнула дверь сестер и, бросив им: 'Едем одоспешенные' – начала спускаться вниз.

Во дворе нас уже поджидал Курт с оседланными лошадями. Я похлопала Пятого по морде, и скормив ему припасенную корку, принялась навьючивать. На крыльцо вышел хозяин харчевни, как-то хитро на меня посмотрел и спросил:

– Вы точно собгрались сегодня уехать?! Остаться не хотите? Цены для вас я буду дегржать по-божески, один сегребгряник с комнаты.

Я зыкнула на него исподлобья и весьма холодно выдала:

– Если хочешь что-то сказать, говори прямо. Нечего путаные намеки делать. Ну?!

– Нет, нет, совсем ничего, – таинственно ухмыльнулся он, но добавил: – И все же вы имейте в виду, если что, то я возьму по-божески!

Дверь открылась, вышли груженые сестры, они обогнули хозяина и направились к своим коням. Все в молчании закрепили сумки, элементы боевого снаряжения на них, последний раз проверили подпруги и вскочили в седла. Конюх распахнул перед нами ворота, и мы одна за одной выехали на улицу.

Сутолоки в городе прибавилось, люди спешили куда-то, но вот бегающей ребятни на улице почему-то не было видно. Странно. Я направила Пятого к ближайшему выезду из города, сестры последовали за мной. Народ в молчании расступался в стороны, давая дорогу. Провожали они нас странными взглядами, смотрели в след с надеждой что ли или с завистью. Непонятно… Происходящее в Корче становилось все страннее и страннее. Мы уже держались плотной группой, и с опаской поглядывали по сторонам. Пока добрались до ворот, я успела, Искуситель знает что, передумать. А вот перед ними нам и открылась вся картина: на сторожевых башнях развивались желтые полотнища – знак заразной болезни. Сами ворота изнутри заложили двумя массивными брусьями, а для верности еще и завалили перевернутыми телегами. Выезд из города был закрыт.

Ругнувшись в душе, а заодно вспомнив всех святых, я спешилась и пошла к завалу. Навстречу мне с угрожающим видом двинулась пара стражников из городской гвардии с глефами на перевес. (Глефа – рубящее-колющее оружие в виде насаженного на древко наконечника, имеющего форму клинка меча или ножа (обычно с волнистым или зазубренным лезвием) отличались большим разнообразием конфигурации форм и размеров. В наличии у глефы в верхней части наконечника имеется серповидный отросток, предназначенный как для отражения неприятельских ударов, так и для захвата вражеского клинка с целью последующего обезоруживания противника.) Они шли неспешно и уверенно, оружие держали твердо; в общем, не мандражировали, по ухваткам сразу видно – матерые ветераны.

– Город закрыт! – прокричал один из них мне с приличного расстояния. – Ближе не подходи, будут стрелять из арбалетов!

Я подняла руки вверх, показывая, что они пустые и прошла еще пару шагов вперед, срывать голос я не собиралась.

– Почему?

– Глухие что ли?! – вновь проорал тот. – Холера! Управляющий городом, Баронет Брюн приказал закрыть ворота. Карантин.

– Заболевшие есть?

– Да, прилично!

– Да твою жешь мать! – негромко ругнулась я, и громче продолжила: – Давно закрыли?

– Сегодня часов в десять.

– Етить твою за ногу, перекинув через забор! – уже во весь голос выдала я. – А с чего решили что холера?

– Личный врач Сера Персиваля Брюна сказал.

– У нас срочное письмо в ауберг к его преосвященству епископу Бернару, пропустите нас.

– Ничем не могу помочь, – прокричал мне служивый. – У меня приказ никого не выпускать! А попытаетесь прорваться силой, вас болтами утыкают так, что за ежей сойдете!

Я оглянулась: ко мне, одев на голову шлем, направлялась старшая сестра, и ласково покачивала секиру в руках.