Чтение онлайн

Но у него не было иллюзии, что он победит. Победить эту систему было невозможно. Однако никто не мог запретить ему из нее сбежать. В качестве последнего средства у него всегда оставался передоз.

Он лелеял эту мысль, как самурай лелеет ритуальный кинжал кусунгобу.

Пока что, однако, жизнь продолжалась! Он вступал в облезлый столовский зал скромно, без лишней помпы; на локте у него болталась восхитительная дюймовочка, а вслед топало полдесятка подписчиков. И жизнь оставалась бы прекрасной, если бы прямо посреди зала, непосредственно на траверзе, он не увидел Нику.

Ника сидел за колченогим столиком так непринужденно, как будто посещал эту столовку каждый день, по утрам и вечерам. Зал заполняло гудение голосов; Ника искренне улыбался и неслышно говорил что-то своим двоим собеседникам за столиком. Такая располагающая улыбка на лице курсанта сами знаете какой академии могла означать только одно: у этих двоих были большие проблемы.

Это были те двое. У качка было, как обычно, выражение непрошибаемой тупости на лице, а белобрысый чудик смеялся и глядел на Нику с симпатией.

На Нику!..

Конечно, Герман знал этих двоих. Белобрысый был его сокурсником, но знакомства с такими Герман не водил. Тот ходил как обдергайка – с длинной сумкой! – и про него говорили, что он какое-то время сидел в психушке; так что нет, спасибо, обойдемся без таких знакомств.

К тому же он часто появлялся в компании этого камуфлированного братка, неандертальца. Герман навидался таких уродов в окружении отца, так что типаж вычислял сразу. Пару раз он видел, на что способны такие цепные псы, натасканные на убийство.

Но – Ника? В столовой нищего вуза, включивший излучатели обаяния на полную мощность, обхаживающий двух ноунейм-чебурашек? Тут же, однако, дело разъяснилось. За соседним столиком сидел не кто иной, как небезызвестный Виктор Арчев! Как обычно по-тюленьи гладкий даже в своем топорном костюме, Арчев с невозмутимым видом пил кофе, не обращая на Нику внимания. Так, а где сопровождение? А вот и сопровождение. Примерно по десятиметровому периметру, один чуть ближе, другой чуть дальше, умело затерявшись среди толпы студентов, сидели четверо. Самый тщедушный из этих четверых отличался поразительным сходством с Джейсоном Стетхемом.

Неизвестно с какой стати всё это вдруг выбесило Германа до последней степени.

А вот мы сейчас попортим им всем малину.

– Эт-то еще что такое? – на всю столовую удивился он. Стряхнул с руки дюймовочку и открыто направился к Нике. Краем глаза он злорадно отметил, как заволновались на секунду мордовороты по периметру. Разговоры за столиками смолкли.

– Йоу, игнорамусы! – злорадно воскликнул Герман, останавливаясь над Никой. – Что здесь забыл сей придурок?

С лица Ники пропала обаятельная улыбка. Белобрысый псих глядел на Германа удивленно. Неандерталец спокойно щурил светлые волчьи глаза. Они еще не были напуганы.

– Никочке поручили рабо-оточку! – пропел Герман. – Никочка у нас теперь операти-ивничек! Скоро новую звездочку дадут? С-спасители мира, - и он с удовольствием в красивой, объемной и весьма меткой фразе выразил всё, что думал о конторе.

Ника как-то беспомощно откинулся на стуле. А Арчев, не повышая голоса, сказал за соседним столиком:

– Герман, не мешайте нам работать.

– Арчев! – удивился он, и не подумав сбавить громкость. – Да тут, я смотрю, и в самом деле серьезная группочка работает! А я-то сначала подумал – шуточки, студенческая самодеятельность! Арчев, а с каких пор у вас в конторе недоучек на серьезные операции посылают? Хотя в сумеречном сознании нашего отца часто рождаются новаторские идеи! – и он повернулся к этим двоим. – А скажите-ка мне, мизерабли, а за какие вины вас-то удостоили поставить в разработку?

В удивленно распахнутых глазах белобрысого мелькнуло понимание.

– Морган, – заполошно сказал он, – кто-то мне когда-то говорил, что его отец - полковник в… сам знаешь где!

– А давай-ка мы с тобой будем отсюда сваливать, – задумчиво отозвался неандерталец, который, оказывается, умел говорить.

Арчев мельком глянул на них и секунду подумал. И сказал, не повышая голоса:

– Ну хорошо, берите их.

Неандерталец вскочил и пинком отшвырнул легкий столик. Зазвенела битая посуда, завизжали девушки, толпа отшатнулась к стенам; четыре молодца в штатском синхронно встали из-за столов и начали смыкать периметр. Наступило несколько секунд затишья – девушки набирали воздуха в грудь – и Арчев, выбираясь из-за столика на опустевшем пространстве, дружелюбно сказал этим двоим:

– Не советую оказывать сопротивление, господа. Всё это будет в протоколе.

Снова поднялся визг и грохот, а белобрысый псих вдруг сказал (Герман его хорошо расслышал):

– Кэп, идем.

Белобрысый почему-то выглядел совершенно успокоившимся, даже веселым. Он смотрел куда-то поверх плеча неандертальца; и тот мельком оглянулся назад и что-то там, верно, тоже углядел; хотя что? Там была только толпа, которая, давясь, теснилась к стенам.

И тут он увидел.

Увиденное оглушило его. Он в самом деле как будто оглох и ослеп, глядя в портал, по краю которого бежали радужные отсветы. Он не мог оторвать глаз, он онемел, его парализовало. Он сразу вспомнил всё.

– Морган, а ведь он его видит.

Это говорил белобрысый псих. Оказывается, вокруг портала продолжались какие-то события. Но он не мог больше в них участвовать – ни в каких событиях этого сучьего, насквозь прогнившего ублюдочного мира!