Чтение онлайн

Среди Магов перерезание Вен считалось чем-то, сравнимым по тяжести с убийством. Собственно, в каком-то смысле оно им и было, только убивали не самого человека, а его Дух, его силу и его будущее как Мага. Поэтому никто не использовал перерезание, иначе как после крупных бандитских разборок. Потому что, если бы бойцы одной банды перерезали Вены бойцу другой банды просто так, без серьезной причины, само это действие могло начать войну.

– Всем? – уточнил Червин. Его голос был ровным, без сожаления.

– Да. Всем, кто выжил и сдался. Кто убегал и кого догнали – тех добивали на месте. Преследовать слишком далеко не стали, впрочем. Большой мертв, женщину, Елену Лихую, главу Алых, Лядов взял в плен. Живую. Говорит, может пригодиться для переговоров с остатками ее банды или для выкупа.

– Знаю я эти его «переговоры», – хмыкнул Червин. – Ладно. Каковы наши потери?

– Общие по всем шести бандам – около восьмидесяти убитых. Больше всех пострадали Ярцы и Веретенники. Они были в центре строя, когда Алые ударили с тыла. Меньше всего пострадали Хвосты и Крюки – чуть больше десяти человек в сумме. Они были на левом фланге, дальше всех от атаки Алых, смогли перестроиться. Наши потери – шестнадцать человек. В основном те, кто не выдержал первого натиска или попал под удар магов. – Я сделал короткую паузу. – Из моего отряда погибли четверо. В том числе Петр.

Произнес это ровным, бесстрастным голосом, хотя внутри все сжалось в тугой комок.

Петр был первым, кого я завербовал. Умный, расчетливый, прирожденный заместитель. Собственно, эту позицию я и хотел ему дать, когда бы он достиг хотя бы пиковых Вен.

Но нет. Он погиб, прикрывая отход группы раненых, когда Алые прорвались к нашим рядам. Его похоронили вчера, вместе с остальными погибшими из Червонной Руки.

– Петр… – Червин закрыл глаза на секунду, его веки дрогнули. – Жаль. Хороший, надежный парень был. Сварливый, но свой. А Ратников?

Я почувствовал, как мышцы на спине и плечах напряглись.

– Он пытался добить тебя, когда ты лежал без сознания после удара. Я его остановил. И убил.

Червин медленно, как будто через силу, кивнул. На его лице не было ни удивления, ни злорадства. Лишь тяжелое, усталое понимание.

– И как на это его люди отреагировали?

– Роман и Клим открыто выступить не решились. Слишком много наших видели, как он бросился на тебя. Но зато почти сразу стали уговаривать бойцов со стороны Ратникова: мол, раз их лидер мертв, надо уходить, пока новая власть не разобралась со всеми старыми приспешниками. Об этом мне доложил Марк, а ему – кто-то из людей Ратникова, решивший переметнуться к нам. Я тут же приказал взять их вместе с самыми горластыми подпевалами. Сидят внизу, в камерах.

Червин медленно кивнул.

– Что насчет бухгалтеров?

Я хмыкнул.

– Попытались выскользнуть из города ночью, на подводе. Пудов, как оказалось, следил за ними и вовремя заметил исчезновение. Их вернули, бумаги и деньги изъяли. Теперь они тоже под замком, в отдельной камере. Без документов-то они никому не нужны, но знания о наших финансах… слишком ценны, чтобы просто отпустить. – Я посмотрел на свои забинтованные руки. Пальцы под тканью не шевелились. – Тянуть дальше нет смысла. Ратников мертв. Его люди либо сломлены, либо под арестом. Активы, что успели найти, под нашим контролем. Власть Стеклянного Глаза рассыпалась. Ее нужно забирать, пока еще есть что брать. Целиком. Но я не знаю, как это сделать правильно. Это не то же самое, что в сражении. Тут другие правила. Так что в числе прочего я пришел за советом.

Червин молчал секунд десять. В комнате было тихо, только потрескивали дрова в камине. Огонь отбрасывал прыгающие тени на стены из темного дерева.

– Политика, – наконец сказал он. В голосе слышалась привычная усталость. – Переговоры, сделки… Это то же сражение, Саша. Просто поле и оружие другие. Я мог бы сказать, как я сам поступил бы. Но методы, которые подходят мне, старому калеке, тебе не подойдут. Ты другой. – Он попытался приподняться, зашипел от боли и сдался. – Ты привык драться определенным образом. Дико, яростно, не давая шансов на контратаку. Не изменяй себе, на каком бы поле ты ни сражался. Если уж вступил в бой за власть здесь, в этом городе – дави. Не останавливайся. Не давай опомниться, перегруппироваться, найти союзников. Бей по слабым местам, которые уже нашел. Показывай силу тем, кто сомневается. И не оглядывайся. Сражайся так, как умеешь.

Его слова легли в голову легко, будто бы это было именно то, что я хотел услышать, просто не мог решиться сказать то же самое сам себе. Это была уже даже не тактика. Это была философия. Мой личный принцип, относящийся не столько к сражениям, сколько к самой жизни.

Ударить первым, захватить инициативу и не отступать ни на полшага, пока противник не сломается.

– Понял, – сказал я. В голове уже почти сложился план: собрать всех, от рядовых до бухгалтеров, четко обозначить новые правила. – Спасибо. – Я поднялся со стула. Тело отозвалось тупой болью в плече и глухой пульсацией в предплечьях. – Я все сделаю.

– Подожди, – Червин остановил, прежде чем я сделал шаг к двери. – Саша… Тебе не показалось, что Ратников в последнее время… слишком торопился? Рейд, покушение на тебя – это еще можно назвать «тактикой», хотя тоже на него не похоже. Слишком уж в лоб. Но то, что он выкинул перед смертью… Бросился добивать меня, а когда ты встал на пути, попытался убить и тебя? Это не похоже на него совершенно. Он был хладнокровной змеей, а не истеричной шавкой.

Я замер. Червин был прав.

– Он видел, что власть уходит, – сказал я неуверенно. – Я набрал отряд, частью из его подчиненных, моя репутация росла после рейда. Он понял, что время работает против него. Решил действовать, пока мог застать врасплох. Отчаяние сделало его неосторожным.

– Возможно, – Червин не стал спорить. – Возможно, это – одна из причин. Но я знал его много лет. Чтобы он потерял голову настолько… Должен быть еще какой-то повод. Сильный. – Он перевел дыхание, глядя куда-то поверх меня. – У него была личная квартира. Не та контора, где он вел дела, а именно жилье. О ней знали единицы. Адрес… – Червин назвал улицу и номер дома в районе зажиточных мещан. – Если ты схватил Романа, Клима и его счетоводов, есть шанс, что до квартиры еще никто не добрался. Ступай туда. Осмотри все. Тщательно. Может, найдешь ответ, почему он так спешил в могилу. И, – он посмотрел на меня прямо, – советую сделать это поскорее. Пока новость о его смерти не разнеслась слишком широко.

Совет Червина я воспринял очень серьезно. Так что пошел не к себе, а прямо к Пудову. Мои руки в лубках не годились для тонкой работы. Нужны были чужие пальцы и человек, который не станет спрашивать лишнего. Гриша подходил.

Благо он был дома – доедал похлебку, хлебая из глиняной миски, которую взял с собой, когда пошел мне открывать.

– Пойдем. Сейчас.

– Куда? – Он натянул свой поношенный кафтан, не дожидаясь ответа и отставив миску в сторону.

– На обыск. Мне нужны твои руки. И глаза, чтобы не пропустить ничего важного.

Он кивнул, вопросов больше не задал.

Нужный дом был трехэтажным, каменным. Штукатурка на фасаде облупилась местами. Окна первого этажа закрыты чугунными решетками. Дверь в подъезд была закрыта, но не заперта.

Мы поднялись по лестнице из темного дерева. Нужная дверь под номером семь оказалась дубовой, с латунной ручкой.

Я приложил ухо к дереву. Тишина. Из соседних квартир – ни звука. Я развернулся к двери боком, уперся здоровым плечом. Плечо тоже болело, но кость была цела. Собрал силу в ногах, в корпусе. Резко толкнул всем весом вперед.