Чтение онлайн

Вирр вздохнул, дернул лапой, догоняя во сне какую-то добычу. Я смотрел в небо сквозь редкие просветы в лапах, и прокручивал в голове события дня и ночи. Катерина. Женщина с молниями. Железные. Громовы. Слишком много для одного похода, цель которого была совсем другой.

Спали недолго – часа три. После чего продолжили поиски духовной травы.

Я обшаривал лес с упорством отчаяния. Овраги, расщелины, пещеры – если место выглядело хоть немного сырым и темным, я лез туда, тратя часы на обследование каждого закоулка.

Вирр бегал рядом, иногда уходил в сторону, возвращался, смотрел на меня с непонятным выражением. Будто спрашивал: долго еще? Я не отвечал. Сам не знал.

Отведенный срок таял. Я считал дни, отмечая их мысленными зарубками. Двадцатое мая. Солнце в зените, я сидел на краю очередного оврага, вытирая пот с лица. Двадцать первое. Ночь под открытым небом, живот урчит от голода, но мясо закончилось, а на охоту нет времени. Двадцать второе.

До моего жесткого дедлайна оставалось два дня. Два дня, чтобы либо найти траву, либо признать поражение и выдвигаться обратно в Мильск без нее.

Я сидел на поваленном стволе, тупо глядя перед собой, когда взгляд наткнулся на знакомый силуэт. Скала. Огромный кусок камня, торчащий из земли посреди леса, будто какой-то великан вбил его сюда для непонятной цели.

Я уже натыкался на эту скалу. Три, может четыре раза за последние дни. Обходил, осматривал. Но это был обычный камень, поросший мхом, метров пяти в высоту и где-то сорока в поперечнике, с плоской вершиной. Ничего интересного.

Но сейчас, в отчаянии, когда варианты кончились, я решил потратить время на то, чтобы изучить ее максимально тщательно.

Встал, подошел. Обогнул скалу по кругу, вглядываясь в каждый изгиб. Мох скрывал трещины, и я сдирал его пальцами, проверяя, нет ли пустот. Забрался наверх – там скала была почти плоской, засыпанной листвой и мелкими ветками.

Расшвырял их ногой, осмотрел поверхность. Камень как камень – серый, с редкими вкраплениями кварца.

Спрыгнул, присел у основания. Топором, используя его как лопату, начал копать землю вокруг скалы. Просто так, от безысходности. Чтобы сказать себе: я сделал все. Проверил каждый сантиметр.

Земля была влажной, податливой. Я двигался по кругу, сам не уверенный, собираюсь ли так обкапывать всю скалу или нет. Металл скреб по камню, высекая редкие искры. Руки быстро устали, но я не останавливался. Запах сырой земли смешивался с запахом пота, в глазах темнело от напряжения, но я копал.

Прокопал уже где-то метров пятнадцать вдоль подножия, когда лезвие вдруг провалилось в пустоту. Я замер. Отбросил топор в сторону, опустился на колени, разгреб землю руками.

В скале, у самого основания, зияло отверстие. Узкое, кривое, примерно полметра в высоту и столько же в ширину. Края неровные, будто кто-то долбил камень вручную, но очень давно – поверхность зашлась темным налетом и сыростью.

Тоннель.

Сердце забилось чаще. Я отбросил еще несколько пригоршней земли, расширяя лаз, чтобы можно было протиснуться. Тоннель уходил вглубь скалы чуть под уклоном вверх, благодаря чему его не затопило. Оттуда тянуло холодом и влажностью – тем, что нужно для той самой редкой травы.

Я выпрямился, переводя дух. Вирр подошел, сунул морду в дыру, чихнул и отшатнулся – видимо, запах ему не понравился. Или же не понравилось узкое пространство. Втянул воздух, зарычал тихо, но не агрессивно, скорее предупреждающе.

– Жди здесь, – сказал я, сбрасывая рюкзак. – Охраняй. Никого не подпускай.

Топор оставил рядом с рюкзаком – в лаз с ним было не пролезть. Снял куртку, рубаху, сапоги, остался в одних штанах. Голой кожей меньше рисков за что-то зацепиться в узком проходе. Еще раз оглядел отверстие, прикидывая, пролезу ли.

Вирр смотрел на меня, склонив голову набок. В его глазах читалось беспокойство.

– Я быстро, – сказал ему. – Надеюсь.

Еще раз вдохнул, примерился к отверстию и полез внутрь.

Узкий лаз встретил холодом и сыростью. Стены скалы были гладкими на ощупь, но с острыми выступами там, где камень крошился. Я двигался медленно, вжимая голову в плечи, работая локтями и коленями, буквально пропихивая себя вперед. Кожа на животе и груди саднила от трения о камень, но я старался не обращать внимания.

В некоторых местах проход сужался так, что приходилось задерживать дыхание и втягивать живот, чтобы протиснуться. Один раз застрял основательно – плечи уперлись в стенки, и я повис, не в силах двинуться ни вперед, ни назад.

Сердце забилось чаще, в висках застучало. Я заставил себя успокоиться, выдохнул, вжался грудью в пол и протащил тело еще на пару сантиметров. Прошло. Плечи выскользнули из ловушки, и я снова пополз, тяжело дыша.

Не знаю, сколько так полз – потерял счет времени. Может, десять минут, может, полчаса. Тоннель вилял, уходил то немного влево, то вправо, но главное – не заканчивался. Не уходил в тупик.

Это уже было удачей, потому что развернуться здесь было нереально. Пришлось бы пятиться назад, а это было бы куда сложнее. Я уже представлял, как буду лежать здесь, в каменном мешке, вечность, пока Вирр воет снаружи.

Глаза, привыкшие видеть в темноте, здесь не работали. Свет не проникал вообще никакой – ни отражений, ни проблесков. Абсолютная чернота.

Я даже собственных рук не видел, только чувствовал их перед собой. Двигался на ощупь, ориентируясь только по рельефу стен. Пальцы скользили по камню, находили трещины, выступы, впадины.

И вдруг впереди что-то изменилось.

Свечение. Слабое, едва уловимое, но оно было. Я замер, вглядываясь в темноту. Сначала подумал – показалось. Но нет. И тем не менее это свечение было не реальным: его мне показывало духовное зрение. Там впереди, куда вел тоннель, пульсировал источник Духа. Неяркий, но плотный, ровный. Как далекий огонек в ночи.

Я пополз быстрее, забыв про усталость и ссадины. Локти и колени уже не чувствовали боли, в голове билось только глухое, ритмичное «вперед-вперед-вперед». Свечение становилось ярче с каждым метром. Уже не просто точка, а размытое пятно, заполняющее дальний конец тоннеля.

Тоннель вдруг резко пошел вверх, становясь круче. Я уперся ногами, подтягиваясь на руках, карабкался, цепляясь пальцами за малейшие неровности.

И вдруг лаз кончился. Пещера. Я залез внутрь, ощупал стены.

Маленькая, тесная – потолок не доставал даже до метра, так что можно было только сидеть, и то согнувшись. Диаметр шагов пять, не больше. Стены неровные, с глубокими трещинами, из которых сочилась влага. На полу – мелкая каменная крошка, смешанная с чем-то похожим на перегной.