Чтение онлайн

– Сносно. – Она зевнула, прикрыв рот ладонью. – Для палатки без подстилки даже лучше, чем можно было ожидать. Только холодно к утру стало.

– Утром всегда холоднее, – сказал я, поднимаясь. – Костер погас, тепло ушло, роса, опять же.

Она кивнула, поежилась, потерла плечи руками. Помолчала, потом заговорила уже серьезнее, без утренней расслабленности:

– Слушай, я тут подумала… Я заблудилась ночью, и если мои люди меня ищут, то они, скорее всего, прочесывают район, откуда я пришла. Если останусь на месте, они меня быстрее найдут. Так что… можно я тут еще посижу?

Я прикинул варианты. Оставлять ее наедине с моими вещами было как-то неуютно, но, если задуматься, какой ей смысл тут шариться? Чего у нее нет такого, что даже теоретически может быть у меня? Да и, даже если попробует, ничего не найдет. Все ценное и важное было в походном рюкзаке.

– Ладно, – сказал я. – Я сам в лес уйду, до вечера. К тому времени, может, и найдут тебя.

– Должны, – она кивнула, но в голосе не было полной уверенности. – Если не найдут, тогда уж не обессудь – еще на ночь напрошусь.

– Договорились.

Она вздохнула, провела рукой по волосам, собирая их в хвост. Волосы были темные, с рыжеватым отливом на свету, густые. Собранные в хвост, они открыли лицо – тонкие черты, высокие скулы, легкая бледность после ночевки в лесу.

– Спасибо тебе. Правда. – Помолчала и добавила с усмешкой: – Хотя вел ты себя крайне невежливо для встречи с девушкой. Да еще и с девушкой из дворянского рода. Тебя вообще учили, как с благородными обращаться?

В ее голосе не было обиды или злости – скорее легкая насмешка, даже доброжелательная. Будто она проверяла, как я отреагирую.

Я хмыкнул, закидывая рюкзак на плечо.

– А какая разница? Кто я, откуда – ты не знаешь. Значит, и риска для меня никакого. Пожаловаться на невежливость будет некому. К тому же ты сама не представилась.

Она рассмеялась – легко, искренне, запрокинув голову. Смех был приятный, без фальши.

– Логично. Ладно, будь по-твоему. – Она сделала шаг вперед, протянула руку. – Катерина Громова.

Я посмотрел на ее руку – узкая ладонь, длинные пальцы без колец, но тонкий металлический браслет на запястье. Пожал. Хватка у нее оказалась крепкой, а еще на ладони ощущались мелкие мозоли, уже огрубевшие. Сразу чувствовалось, что тренировалась она тоже немало и рапира была не для вида.

Кивнул, но своего имени не назвал. Развернулся и, не оглядываясь, пошел в лес. В спину донеслось немного обиженное хмыканье, но что-либо говорить Катерина не стала. Вирр, следивший за нами уже из-под деревьев, бесшумно скользнул следом – только ветки чуть шелохнулись за его спиной.

Мы углубились в чащу. Шли быстро, я выбирал тропы, где поменьше подлеска, чтобы не шуметь. Вирр держался чуть сзади и сбоку, принюхивался, но молчал.

В голове крутилась фамилия. Громова. Я слышал ее, читал, но никак не мог ухватить, откуда именно. Память цеплялась за что-то, но соскальзывала.

Остановился, прислонившись к стволу старого дуба. Кора была шершавой, в глубоких трещинах, пахло прелой листвой и сыростью. Вирр сел рядом, уставился на меня, ожидая.

Я прокрутил в голове все, что читал в библиотеке Мильска. География, административное деление, крупные рода. Червин рассказывал о соседях, о волостях. Морозовская, Шуйская, Таранская…

Шуйская волость.

Выдохнул, когда картинка сложилась. Шуйская – одна из соседних с Морозовской. Почти втрое больше по территории. И правит там как раз род Громовых, которые вроде как даже сильнее Полозовых. А уж Топтыгины по сравнению с ними – и вовсе просто шваль.

Перевел взгляд на Вирра, который терпеливо ждал, сидя на тропе. Его янтарные глаза смотрели спокойно, без напряжения.

– Правильно я сделал, что не назвался, – сказал ему негромко.

Волк дернул ухом, будто соглашаясь, и коротко махнул хвостом.

Я оттолкнулся от дерева и пошел дальше, вглубь леса.

День снова прошел впустую. Глаза уже болели от напряжения, в висках стучало, но я заставлял себя всматриваться в каждый подозрительный участок. Увы, никакого свечения. Никаких следов травы.

Я заглядывал под каждый крупный валун, который мог создать тень и сырость. Обходил поваленные деревья, проверял, не растет ли что-то под их гниющими стволами. В одном месте, под корнями старой ели, нашел светящийся мох, но это был просто мох – слабый, без энергии. Не то.

К вечеру, когда солнце уже начало клониться к горизонту и лучи еле пробивались сквозь густую листву, я выбрался на знакомую тропу и направился к лагерю. Вирр бежал рядом, уставший не меньше моего. Язык вывалился, дышал тяжело, но не отставал.

Это был уже шестнадцатый день бесплодных поисков. Сроки таяли. Но ночью искать даже с моим зрением мало смысла. Нужно было возвращаться к лагерю.

Поляна встретила меня тишиной.

Я остановился на опушке, всматриваясь. Кострище холодное – серая зола, никакого дымка. Палатка стояла на месте, темным пятном на фоне деревьев. Но что-то было не так. Всматривался пару секунд, и, когда понял, внутри поднялась глухая, тяжелая волна.

Вещи разбросаны.

Рюкзак валялся в стороне от палатки, метрах в трех. Клапан распорот – ровный разрез, будто ножом полоснули. Содержимое вывалено на траву: запасные портянки, кусок веревки, запасной спальник. Все вперемешку, примятое, грязное.

Из палатки все вытащили наружу и тоже распотрошили, причем очень аккуратно, но почему-то не через вход, а через боковину, распоров ее от верха до низа. Запасная одежда, которую я аккуратно свернул перед уходом и убрал в чехол, теперь лежала кучей.

Шагнул вперед, сжимая топор до побелевших костяшек. Вот, значит, чем дворянки отвечают на дружелюбие? Вирр прижался к ноге, шерсть на загривке встала дыбом, из пасти вырвалось тихое, низкое рычание.

Я подошел, с сожалением осматриваясь. Многое из того, что валялось тут и там, уже было непригодно для дальнейшего использования, но хотелось собрать хотя бы что-то.

Выдохнул, заставляя себя успокоиться. Злость сейчас была плохим советчиком.

Понятно, что произошло. Катерина. Вернее, все-таки вряд ли это была она сама. Скорее те, кто за ней пришел.