Чтение онлайн

Его голос был тихим, сиплым, но каждое слово звучало отчетливо.

– Решение принято. Я передам Топтыгиным. Теперь по Сизым Воронам. Здесь решение должно быть единым. Либо пускаем их в город на определенных условиях, либо ставим ультиматум и готовимся к войне. Никаких полумер. Никаких промежуточных вариантов.

Борщ из Обжорного Крюка тут же фыркнул.

– А чего их, собственно, не пускать? Сила – она всегда к месту. У них глава на пике Сердца, еще трое на поздней стадии. Это ж какой кулак в город добавится. С такими соседями и Топтыгины с нами считаться больше станут. Мы же все тут не от хорошей жизни крутимся.

– Поддерживаю, – кивнул Весло из Веретенников. – Новая кровь, новые связи, новые идеи. Они с Морозовска. У них могут быть торговые каналы, поставки оружия, информация, которых у нас здесь нет. Даже с учетом того, что их оттуда турнули. Это выгодно.

Сомневаться не приходилось: их уже купили. Или пообещали долю от операций Ворон.

Иначе они бы не толкали мирное решение так активно, не связывались бы с таким риском. Впрочем, тут сложно было кого-то реально обвинять. Каждый крутился как мог, и решения принимал зачастую далеко не от лучшей жизни. Тем более что даже это решение нельзя было назвать категорически неправильным.

Лядов выслушал, его лицо осталось гранитной маской, но в уголках губ появилась легкая напряженность.

– Семь Соколов – против, – сказал он без лишних объяснений.

Его позиция была очевидна и проста: сильнейшая банда города не хотела делить власть, влияние и доходы с равным по силе, голодным и чужим конкурентом. Это был вопрос выживания.

Поскольку получилось так, что отвечали главы по кругу, все взгляды, тяжелые и ожидающие, естественным образом перешли к Лисицыну. Тот стоял, скрестив руки на груди так, что мышцы вздулись, и его лицо было искажено не просто злостью или обидой, а чем-то глубоко личным, едким, как старая желчь.

– Против, – выпалил он, и слово вышло с таким усилием, будто его вырывали из глотки клещами. – Эти вороньи потроха здесь не осядут. Не приживутся. Особенно их нынешний глава, этот выродок Большой.

Он произнес прозвище с нескрываемым презрением. Его пальцы впились в собственные предплечья так, что костяшки побелели.

Тут явно были личные счеты. Старые и неразрешимые. Значит, если Вороны придут, у Лисьего Хвоста начнутся проблемы в первую очередь. Может, даже старые долги или кровь между ними. Хорошо. В этом вопросе он на нашей стороне. Ненависть сильнее алчности.

Остались двое: Тихий Яр и мы. Глава Тихого Яра, Семен, медленно повернул голову в сторону Червина. Его выцветшие глаза были абсолютно лишены какого-либо читаемого выражения.

– Я хочу сначала услышать Ивана, – сказал он тихо. – Если ты не против.

Все замолчали, затаив дыхание. Даже Ратников замер. Его взгляд прилип к профилю Червина, и в нем читалось пристальное, жадное внимание. Вес решения, вес возможной войны давил на пространство склада.

Червин стоял неподвижно и молчал. Секунду. Две. Три. Только легкое движение его груди под рубахой выдавало дыхание. Но наконец он выдохнул:

– Червонная Рука – против. – Роза рядом со мной охнула. Судя по всему, изначально он планировал согласиться принять Ворон. Но сначала мое выступление, а потом и выступление Ратникова серьезно изменили его взгляд на ситуацию. Как именно, знал только он. Но итог был очевиден. – Мы их не пустим. Если понадобится, будем драться. До конца.

Ратников едва заметно, но всем телом, вздрогнул. Его брови поползли вверх, в глазах мелькнуло чистое удивление, быстро сменившееся пересчетом. Он тоже, похоже, думал, что Червин выберет нейтралитет.

Семен из Тихого Яра коротко и жестко кивнул, как будто только этого и ждал. Как будто мнение главы Руки было последним аргументом.

– Тихий Яр – тоже против. Значит, четверо против двоих. Решение есть. Не пускаем.

Борщ аж побагровел, его жирная шея напряглась.

– Да вы что, совсем одурели все? Драться с такими? Они же неизвестно сколько положат, прежде чем мы их задавим!

– Лучше свою кровь сейчас пролить, чем потом им в ноги кланяться и крошки со своего же стола подбирать, – холодно парировал Лисицын, все еще не скрывая своей личной, пожирающей ярости.

Весло вздохнул, устало потер переносицу двумя пальцами. Он посмотрел на Червина, потом на Лядова, наконец на Борща, взвешивая расклад.

– Если четверо против… и среди них Соколы… то драться, если дойдет до дела, будут все. И мы, Веретенники, в том числе, хотим того или нет. Значит, шансов у Ворон в открытом столкновении нет. Даже с их силой. – Он сделал паузу, и в его голосе появилась деловая нота: – Ладно. Веретенники согласны на ультиматум.

Борщ булькнул что-то невнятное, махнул рукой – широкий, раздраженный жест капитуляции.

– Черт с вами! Крюк тоже согласен.

Лядов медленно, властно обвел взглядом всех собравшихся глав, сверяя, фиксируя решение в каждом лице.

– Решение принято. Готовим общий ультиматум. Последнее из серьезного. Магазин Феррейна. Кто претендует на крышу?

Мгновенная тишина, а потом – движение. Глава Обжорного Крюка, Борщ, уже открывал рот – его жирные губы растянулись в предвкушающей ухмылке. Лисицын выдвинул плечо вперед, готовый заявить о своих правах. Но Червин успел раньше всех.

Он не шагнул вперед. Он просто поднял свою единственную руку и опустил ее вниз – короткий, отрывистый жест, будто рубящий воздух.

– Червонная Рука снимает претензии. Не наше направление.

Борщ фыркнул, и его ухмылка стала шире. Лисицын скривил губы, бросив взгляд, полный презрительного понимания. Со стороны это выглядело именно так – как поспешное отступление.

Это выглядело как сигнал для остальных: мы боимся ввязываться, у нас нет сил на новый конфликт. И они на самом деле были правы. Но Червин был прав тоже. Чтобы ни у кого больше, ни у меня, ни у Ратникова, ни у кого еще, не возникло соблазна как-то сыграть на ситуации и подставить, он сразу открестился от Феррейна.

Все-таки у нас на носу был рейд на Зверя. Возможная война с Воронами. У банды появился Ситцевый ряд, который тоже нужно было взять под контроль. Плюс гнилая опора в виде Ратникова, только и ждущего промаха Червина.

Тянуть на себя конфликт из-за аптеки, за которую придется драться с кем-то, а потом, в невероятном случае победы, еще и защищать, было чистым безумием. Пусть думают что хотят.

Лядов кивнул, его каменное лицо не выразило ничего.

– Значит, претендуют Соколы, Крюк и Хвост. Весло? – он посмотрел на главу Веретенников.